Обнаженное женское тело в работах Алека воспринимается как символ земного, животного начала в человеке. Наше тело — это то, что остается, если сбросить все костюмы, статусные униформы, лишиться ярлыков брендов. Женская нагота всегда говорит больше мужской: это и символ сексуального желания, и абстрактный стандарт красоты, и образ материнства, а стало быть — круговорота рождения. Шлем — продукт индустриального общества, второй человеческой природы, он ассоциируется не просто с урбанизмом и индустриализацией, но еще и напрямую с космосом. Человек вышел в космос, прыгнул выше своей головы, изобрел такие машины и механизмы, с помощью которых уподобился некоему «технобогу», но остался земным существом, с которого так легко сбросить все эти покровы. Человек — это перемычка, мост между мирами.

huxley_lost_and_found-2440487

Илья: Расскажи пару слов о себе; когда ты увлекся искусством, какими видами творчества пробовал заниматься, над чем работаешь сейчас?

Алек: Когда мне было восемь лет, родители купили мне первую камеру, и с этого началось мое увлечение фотографией. Я никогда не ходил в художественную школу, не обучался искусству, но всю свою жизнь делал что-то новое.

После окончания университета я работал в сфере печати, эта работа дала мне ясный взгляд на вещи и подтолкнула к карьере художника. Своими главными достижениями считаю создание обложки для Sony Music и индивидуальную выставку в 111 Minna Gallery — весьма известной в сан-францисской художественной среде галерее. Последние четыре года я занимаюсь исключительно рисованием.

huxley_last_night-4686058

И.: Что тебя вдохновляет? Есть ли у тебя любимые художники или другие артисты?

А.: Вдохновляет очень многое: красивая архитектура, полуразрушенные строения, человеческое тело, хоррор и научно-фантастические фильмы, книги и музыка. Мои любимые деятели искусства — это художники Эдвард Хоппер, Джеймс Джин, Никола Верлато, Эрик Уайт, Эрик Фишль, Готфрид Хельнвайн, фотограф и фотохудожник Анри Картье-Брессон, кинорежиссер Дэвид Линч, музыкант Трент Резнор.

huxley_are_we_high_enough_24x36-9439495

И.: Согласен ли ты с тем, что творчество — это «результат сублимации», а художник — «голос своего бессознательного»?

А.: Да, я согласен с этой точкой зрения. Думаю, многие аспекты в произведении искусства появляются без ведома художника. По-моему, в лучших произведениях искусства обязательно есть вклад бессознательного, и ходе работы над произведением искусства важно стараться подавлять активное воздействие сознания на творческий процесс.

huxley_the_wild_still_lingered_24x36-1137289

И.: Ты часто используешь образ человека в шлеме — мужчины или женщины. Как появился этот образ? Что он означает для тебя?

А.: Идея появилась несколько лет назад, когда я купил через интернет советский шлем пилота-космонавта. Меня всегда восхищали космические путешествия, поэтому, когда увидел этот шлем в продаже, я не мог не купить его. Как только шлем доставили, я понял, что обязательно буду использовать его для какого-нибудь арт-проекта.

Первым рисунком было изображение обнаженной женщины в шлеме на черном фоне. В нем воплощена идея беззащитного существа, для которого шлем — простое, но жизненно необходимое приспособление, защищающее хрупкий организм от смерти. У меня никогда не было желания рисовать космонавтов или астронавтов в полной экипировке, я хотел сфокусироваться только на шлеме и на том, что он символизирует — возможность выжить в безжизненном пространстве.

huxley_its_hard_to_believe_24x36-9669208

И.: В современном искусстве часто используются образы в масках, шлемах, образы «без лица». В чем, на твой взгляд, причина этого? Что отражают такие образы?

А.: Люди всегда хотят казаться не теми, кто они есть на самом деле. Я думаю, когда люди взрослеют, они оказываются подавлены всеми теми условиями и требованиями, которые обязательны для функционирования взрослого человека в современном обществе. Все это давит на них, на их личность, поэтому погружение в мир фантазии становится необходимостью. Многие люди находятся в диссонансе со своей природой, поэтому они выбирают простой способ уйти от проблем.

Маска или шлем сразу же позволяют почувствовать, что ты стал другим человеком, позволяют сохранять анонимность, поэтому я и использую их. Очень легко начать воспринимать жизнь слишком серьезно, а маска служит напоминанием о том, что на самом деле все не так. Единственное, что имеет значение, — это то, что ты дышишь.

huxley_go_ask_alice-5639864

И.: Что ты думаешь об эротике в искусстве, о взаимоотношениях между искусством и сексуальностью? Где границы между пошлостью и сексуальной эстетикой?

А.: Я склонен определять эротическое искусство как такое, которое намеренно вызывает сексуальную реакцию у зрителя, но это лишь небольшая часть такого искусства. Пошлость же может являться важным элементом, позволяющим сделать некое заявление.

Но в большинстве произведений искусства, как мне кажется, обнаженное тело используется для выражения идеи гуманности, а не в целях простой сексуальной провокации. Мы живем в такое время, когда нормы морали эволюционируют, а консервативное влияние, например влияние религии, ослабевает, так что большинство людей согласится, что обнаженное тело не всегда провоцирует сексуальное желание.

Мы приходим в этот мир голыми, и наше тело выглядит не хуже, нежели кафедральный собор или великолепно отделанный спортивный автомобиль. Человеческое тело — это прекрасная машина, созданная природой, а также напоминание о том, какой мы все-таки удивительный вид.

huxley_city_of_ghosts_24x36-9288062