9 вещей, которые нельзя делать в Америке эмигранту.

Благородный Коля Сулима делится с новичками советами, как выжить в Америке.  

Коля Сулима — о безумных увлечениях американцев как отражении их менталитета.

Коля Сулима — о неприветливом Нью-Йорке, увиденном глазами растерянного эмигранта.

Неутомимый Коля Сулима с легкостью подтверждает и опровергает мифы о системе высшего образования США на примере пяти самых популярных американских college movies.

Коля Сулима каталогизирует примечательные виды homo sapiens, обитающие за океаном. Сегодня его сачок нацелен на американских мужчин.

Коля Сулима — о ценах на медицину в Америке (двухзначная цифра за таблетки от изжоги, четырехзначная за вызов скорой) и неутешительных новостях для потенциальных эмигрантов с хроническими заболеваниями.

Коля Сулима сталкивается с американской системой медицинского страхования и пытается выжить при столкновении.

Коля Сулима — о том, как крушение крупнейшей экономики мира отразилось на жизнях простых американцев.

Не все так плохо, как мы сообщали на прошлой неделе. Коля Сулима — о прелестях жизни среди добрых налоговиков, аккуратных почтальонов и кастрированных собак.

Евгений Яковлев — об иконе хиппи, который ходил по Америке в тоге и сандалиях, играл музыку юго-восточных аборигенов, спал с семьей на улице и просил писать свое имя с маленькой буквы.

Что техасцу хорошо, то рязанцу смерть. Коля Сулима — о раздражающих реалиях гамбургерного рая.

Киноэрудит Антон Кораблев с несвойственным ему пиететом рекомендует лучшие фильмы Клинта Иствуда.

Коля Сулима попал в систему имперских мер и весов, как Алиса в Зазеркалье, и не может выбраться.

«Лимонов мне предвещал самоубийство или выпадение прямой кишки к 35-ти. Ни того, ни другого пока не произошло». Таня Коэн поговорила с Ярославом Могутиным — поэтом, художником, гей-иконой и возмутителем спокойствия русских ханжей.

Викентий Рынский о приключениях веселого американца в далекой снежной стране.

Антон Кораблев вспоминает фильмы-сироты, которые Квентин Тарантино родил и без зазрения совести отдал на усыновление.

Викентий Рынский о том, почему Эдварду Сноудену нужно пустить корни в России.

Речь Джона Кеннеди в Йеле, ставшая его предсмертной запиской.

Викентий Рынский берет самую обыкновенную Россию и конструирует из нее неоднозначный замысловатый нуар.