Игорь Антоновский давится джанк-фудом и слезами ностальгии. Рубрика «Мои митболы» от жителя Петербурга — духовна, лирична, трансцендентальна.

Игорь Антоновский находит неожиданные параллели в творчестве двух титанов кинопроката.

Сегодня в «Другой России» — серия о Туле, городке из старой сказки. Той русской провинции, которая всегда готова принять путника, уставшего от типовых огней большого города.

Игорь Антоновский — о звезде и творческой смерти Чака Паланика.

Игорь Антоновский — о культе личности создателя Вконтакте и роли главного сайта России в жизни его обитателей.

Игорь Антоновский — о главном напитке России 2000-х. Не читайте, если вам меньше 18. Не пытайтесь повторить описанное дома.

Игорь Антоновский вспоминает золотой для околофутбола 2006-й, когда еще никто не верил в «Зенит», Романцев продолжал нервно курить у бровки, а Зидан устроил корриду с Матерацци. И вообще все только начиналось.

Игорь Антоновский — о том, как он завязал с алкоголем, а весь остальной Петербург — нет.

Игорь Антоновский — о жутком и завораживающем шедевре режиссера-эмигранта, придумавшего эстетику и дискурс десятых еще в 1985-м.

Игорь Антоновский смотрит в клавиатуру и видит эпоху. Магия надежд и отчаяния маленьких людей собирается во фреску — и это все-таки более Джотто, чем Босх.

Телевизионщик Игорь Антоновский видит в полуночных повторах отечественных шоу сюжет «Звонка», ненависть, плесень и липовый мед.

Игорь Антоновский учит любить Россию, не отходя от кассы магазина у дома.

Игорь Антоновский о том, как русская тоска в Рязани съела Курта Кобейна. Неожиданно, да? А вы переживали, что мы опопсились. Не дождетесь.

Игорь Антоновский об Эдуарде Лимонове, первом эгоманьяке и главном русском негре современности.

Игорь Антоновский продолжает вскрывать самые постыдные эпизоды юности. На этот раз волнами его ностальгической искренности омываются игровые автоматы.

Игорь Антоновский выясняет, почему в России нет хоррора. «Потому что Россия и есть хоррор!», — воскликните вы хором. Да, но нет.

Поколение на фоне портрета. Игорь Антоновский вспоминает детство и рассуждает о Путине как архетипе.

Электричка везет Игоря Антоновского туда, куда он не хочет. Сидя с айпадом среди коробейников, он печалится о бренности масс-медиа, стонет и не покупает цветные ручки, пластыри водостойкие, обложки для паспортов, пирожки.

Где нет чудовища, нет чуда и нет героя. Игорь Антоновский — о том, как стагнация хорроров отражает сбои в эволюционных механизмах нашей усталой цивилизации.

Игорь Антоновский призывает к бунту против бунта и другим интересным вещам. Мама — анархия, папа — «Метрополь».