tumblr_minifiiupi1r3wdkfo1_1280-4492262

Бабы зло. Бабы — зло. Бабы —— зло.

Бабы ——— зло.

Никакого длинного тире не хватит, чтобы визуализировать расстояние между злом и бабой. Для правдивости инфографики фиксированную прямую надо подменить прогрессирующим вектором. Поскольку со временем, с эволюцией человеческого рода болезненная дилемма “Вредна ли женщина?” не срастается во всеми заученный трюизм “Вредна! Вредна и пагубна!”, а разлагается в тяжбу, в нескончаемый судебный процесс. Признаемся, мы совершенно сбиты с толку показаниями разных лет, веков, миллениумов. Преступность телки не укоренена в нашем сознании, а прочувствована интуицией — шаткой лженаукой, абстрактным бабским мудрствованием без твердого стержня.

Твердый стержень есть мужской удел и божий умысел. Дизайнерский экзерсис Господа не имел интенции конструировать людей одномерными и равноправными. Что стоило оторвать первому человеку хер и слепить из него второго кастрата, идентичного натуральному? Куда проще, чем выпиливать ребро. По преданию, Бог создал женщину для развлечения Адама. Для его легкомысленного хохота над гомункулусом с тонким противным голоском, хилыми щупальцами без намека на мускулатуру, отвисшей чуть ли не до пупа грудью и — пошлое шутовство ниже пояса, увы, свойственно и Всевышнему — пробоиной вместо пениса.

Последняя опция обратила комедию в драму. Лишенная твердого стержня, библейская страшила соблазнилась запретными яблоками с мозгами, вызвав гнев создателя. Наука противна богу, бог падает с неба от ньютоновской гравитации, а из-за Ницше его и вовсе нет.

Представление о женщине как бесовском фрике, виновном в изгнании людей из рая, бытовало в умах иудохристианской цивилизации вплоть до начала XX столетия, когда над Европой взошло солнце дьявола, именуемое электричеством. Полученное в результате колдовства и алхимии, оно заставило светиться лампочку сатаниста Ильича, а заодно подожгло бюстгальтер феминистки. Отчужденные рабы захотели владеть фабрикой, оскопленные бабы — фаллосом. Одни мечтали носить цилиндры, другие вожделели штаны; будь Маркс бабцой, каноничный пролетарий выглядел бы как трансвестит, эдакой Марлен Дитрих в костюмчике буржуа.

Пока политологи критиковали алчную матросню, срущую в позолоченные вазы, кокаинист Зигмунд Фрейд лечил феминизм, проповедуя “зависть к пенису” — потребность женщины иметь член, и связанное с этим понимание, что его отсутствие есть критическое обстоятельство, формат пожизненной инвалидности:

“Открытие того, что она кастрирована, является поворотным моментом в процессе созревания девочки. Отсюда проистекают три направления развития: одно приводит к сексуальному подавлению и неврозам, второе направление ведет к изменению характера в смысле комплекса мужественности, а третье — это развитие нормальной женственности”

Фрейд рассматривал маленькую девочку как создание, чьи фаллические претензии являются чрезвычайно важными, но остаются неизменно неудовлетворенными, тем самым обрекая ее на чувство собственного несовершенства и неполноценности. У зрелой женщины зависть к пенису превращается в желание иметь ребенка, особенно сына, появление которого удовлетворит ее маниакальное стремление.

По сути, Зигмунд впаривал поехавшим на почве эмансипации домохозяйкам консервативное “Kinder, Küche, Kirche” в модной психоаналитической упаковке. Усмиренные барышни возвращали мужьям портки, но мужья-то знали: женское зло просто отступило, затаилось, воплощенное в призрачной угрозе синематографа. Вторая четверть XX века — эпоха нуаров, два десятилетия траурных церемоний по утраченной маскулинности. 90 минут экранного времени хамфри богарты играются со своими огромными блестящими револьверами, стреляют не в тех и не туда, преждевременно эякулируют, падают в лужу крови со сморщенным хером, жестоко обманутые тонкой талией фамм фатали. Не пытайся оформить двойную страховку, парень: сучка Барбара Стэнвик уничтожит тебя при всех равных условиях.

Новый пакт о ненападении на член был заключен в начале 50-х, совместив уловки как фрейдистские, так и финансовые. Импотенты вспомнили, что помимо Kinder, Küche, Kirche наличествует четвертое “к” — Kleider, платья. Как отмечают психоаналитики, многие женщины, ведомые подсознательной завистью к пенису, украшают себя перьями, блестками, мехами, серебром и позолотой, которые свисают и свободно болтаются — то есть происходит репрезентация фаллоса.

Повышая ставки, нахрапистая Мэрилин Монро объявит лучшими друзьями девушек бриллианты. Колье или кастрат? Манифест послевоенных феминисток звучал в унисон грабительскому “Деньги или жизнь?”.

В дальнейшем бабы усилят экономическое присутствие. Сверх того, процокают вострыми каблуками на рынок труда, обеспечив дешевой рабочей силой заводы, а мужчин — новой надеждой на закрепощение поголовья телок.

“Bill collectors at my door What can you do for me Hey No romance without finance

No romance without finance, — задекларирует нигерианка Гвен Гатри в годину рейганомики, предложившей непроизводительным люмпенам пойти издохнуть под забором. — Boy, nothin’ in life is free. That’s why I’m askin’ you, what can you do for me. I’ve got responsibilities, so I’m lookin’ for a man whose got money in his hands”.

В “Ain’t Nothin’ Goin’ on But the Rent” слышится не бриллиантовый разбой им. Мэрилин Монро, а бухгалтерский отчет за подписью “Мелочь есть?”. К концу 80-х лампочка Ильича угасла, а член у бабцы так и не отрос. Казалось, на протяжении века женщины только и делали, что сублимировали зависть к пенису, скупая штаны и апартаменты для залежей штанов. Упиваясь ренессансом фаллического могущества, патриархат и в наши дни отрицает, что нанес себе смертельный удар, заполонив телками экономику.

“Все зло от баб, — диагностирует Ъ. — Если углубиться в причины мирового финансового кризиса, становится ясно: нельзя недооценивать вредность женщин”. Из-за полчищ фригидных сук и старых дев спрос на жилье рос как на дрожжах, а вместе с ним и цены, и пузырь на рынке недвижимости, от взрыва которого глобальная рецессия тянется пятый год к ряду. Большинство экономистов уверены, что не за горами новый планетарный кризис. Пенсионные системы развитых стран не в состоянии выдержать нагрузку, которую в ближайшие десятилетие-два принесет изменение демографической ситуации — старение населения. Часть вины за него тоже можно будет возложить на работающих, а следовательно, малодетных женщин.

Пролетарии, скажем прямо, считали феминистское движение делом третьесортным, имиджевым проектом, тошнотворным дефиле пучеглазых крупских на восьмомарт. Ну и где теперь пролы? Их сраная мировая революция догнивает свой век в джунглях Латинской Америки. Канцерогенного жиробаса Чавеса забальзамируют, как тело Ленина. Отключенный от капельницы с венесуэльской нефтью, команданте Кубы скоро выставит свою бороду на аукцион, чтобы оформить ипотеку на мавзолей в КНДР. После себя социализм оставляет интернационал древнеегипетских мумий, традиционалистский взбрык на полях современной истории типа оккультного Третьего рейха.

Бизнесвумены, вот кто разрушил систему буржуазного патриархата до основания. Они завалили бога задолго до ньютоновской гравитации, они готовы прессовать своего мужа, будь тот хоть самим Хамфри Богартом. Всего за столетие женщины принудили маскулинную культуру воспевать бриллиантовых друзяшек. Мировые рынки пузырятся, исходят кровавой пеной. Их прощальными словами станет директива “Ура kleider-экономике! Больше штанов! Больше апартаментов для залежей штанов!”

Бабы зло. Бабы — зло. Бабы —— зло. Бабы ——— зло. Признаемся, мы совершенно сбиты с толку показаниями разных лет, веков, миллениумов. Преступность телки не укоренена в нашем сознании, а прочувствована интуицией. Шаткой лженаукой, абстрактным бабским мудрствованием без твердого стержня. Проинспектируйте, на месте ли последний. Возможно, его давно экспроприировала феминистка, обуянная завистью к пенису.