Удивительно — в мире, где все больше людей считает нормальным отвечать на звонок во время секса и прилагать к CV фото в купальнике, еще остались те, кто маниакально следят, чтобы их интимные фото не просочились в сеть. «Вам больше нечего скрывать, все ваши данные будут использованы для вашей же пользы», — убеждают нас цифровые империи. Твои сообщения, фотографии, прошлое и будущее  — все это в любой момент может стать (если уже не стало) частью коллекции фетишиста из ЮАР или малолетки соседнего подъезда. Вот такой он, цифровой мир, где всем и всех видно, как в домах со стеклянными стенами из классических антиутопий. А как известно, тому, кто живет в стеклянном доме, не стоит кидаться камнями.

Когда речь заходит о границах интимного и публичного, всегда занятно наблюдать за тем, как шутки про вибраторы и свинг в дружеских компаниях сменяются едва ли не истерикой, стоит только упомянуть о сливе в сеть голых фото кого-нибудь из собеседников. Да что там собеседников! Достаточно вспомнить ажиотаж вокруг сентябрьской утечки голых селфи голливудских звезд или недавний проект Сергея Артемьева «Приват и чай», в рамках которого на питерские хрущевки выводились проекции с изображением безымянных работниц секс-чатов.

  

И дело вовсе не в сексе. Секс, как и сами отношения между мужчиной и женщиной (или между женщиной и женщиной, или внутри группы мужчин), не сильно изменился со времен античности. Важнее, что с появлением нового измерения в мире интимных отношений появилась потребность в новом языке, чтобы эти отношения описать.

Адекватного языка, как оказывается, нет. Есть немота, попытки напасть или оправдаться, но только не стремление понять друг друга. В мире, где изображение все больше вытесняет текст, а главным занятием пользователей соцсетей становится обмен фотографиями, сложно найти язык, объясняющий эту деликатную область.

  

Например, one night stand (секс на одну ночь) уже не может быть описан как раньше. Спонтанность как его базовая составляющая исчезает в мире, где смартфон без спроса отсылает твои снимки в облако, а гугл помнит почти все. С точки зрения возможностей документирования раскопки чужой частной жизни выходят на новый уровень.

До повсеместного распространения смартфонов процедура съема ради секса на одну ночь была проста как табуретка: человек приходил на вечеринку, где быстро забывался среди крепких шотов и зудящих под пломбами басов. Через некоторое время он уже целовался в темном углу клуба, сжимая в объятьях симпатичного незнакомца. Через некоторое время красные от напряжения лица и голые тела уже синхронно двигались в мутном зеркале клубного туалета, а наутро от встречи не оставалось ничего, кроме похмелья и обрывочных воспоминаний.

Сейчас, даже будучи сильно пьяным, ты если и не следишь за случайным партнером, то по крайней мере думаешь о том, как бы тот тайком не вытащил из кармана телефон и не нажал кнопку Rec. И не важно, что наутро ты не вспомнишь, как он выглядел и как его звали.

  

Страх за свою репутацию все чаще оказывается сильнее жажды приключений. В конце концов, ничто не вечно, кроме позора.

Мы начинаем биться в истерике вовсе не потому, что увидели очередной слив чьих-то голых фото, а потому, что больше не понимаем, где проходят границы нашей приватности. Чего ждать от человека со смартфоном в руке, случайно оказавшегося рядом?

Именно с желанием не оставлять цифровых следов связан расцвет мессенджеров типа Snapchat — приложений для обмена фотографиями и видео, которые исчезают через 10 секунд после просмотра. В 2013 году его пользователи ежедневно пересылали друг другу около 60 млн фото.

  

Забавно, что официально Snapchat  — это обычный мессенджер, но с самого начала во всех обзорах о нем говорилось с очевидным сексуальным подтекстом и звучал явный намек на то, какие именно фото должны быть уничтожены в течение 10 секунд.

По лекалу Snapchat были созданы такие мессенджеры, как Blink, Frankly и Path. Последний работает следующим образом: получив сообщение, адресат вначале видит только размытый текст. Стоит ему нажать на экран — и таймер начинает отсчет до того момента, когда сообщение самоуничтожится. Любые сообщения, отправляемые через Path, хранятся в чатах только 24 часа.

  

В своей книге Delete оксфордский профессор Виктор Майер Шонбергер пишет о том, что впервые за всю историю человечества записать что-либо стало проще, нежели удалить.

По подсчетам IBM, порядка 90 % данных в мире сгенерировано за последние два года.

Занятно, что при лавинном росте данных «ужасных» вещей не становится больше. Ужасают не факты и явления,  а наша реакция на них. А еще точнее —  отсутствие хоть сколько-нибудь продолжительной реакции.

Показательно, что около половины американских пользователей Snapchat — подростки 13 – 17 лет, то есть люди, взрослевшие одновременно с расцветом технологий, где влечение — просто еще один фантазм в потоке самоуничтожающихся сообщений. Именно они станут взрослыми в мире, где мораль и аморальность эволюционируют во что-то принципиально иное.

Пока что образы новой реальности лучше всего передает язык кино. В конце декабря выходит второй сезон Black Mirror Чарли Брукера — это культовый британский сериал о том, как технологии незаметно и необратимо изменили нашу жизнь. В прошлом году в программе Международного кинофестиваля в Торонто была представлена короткометражка Noah, дебют молодых канадских режиссеров Вальтера Вудмана и Патрика Седельберга. Герои фильма — обычные американские подростки. Их жизнь — это экран монитора: там они флиртуют, влюбляются и предают. Так и не выяснив отношения с двумя девушками, главный герой исчезает, когда выключается компьютер.

Возвращаясь к Сергею Артемьеву с его проекциями на стенах ночных домов. Перед тем как соберетесь побивать его камнями за аморальность, объективацию и желание сделать имя на скриншотах из секс-чатов, сначала ответьте на вопрос, который он задавал сам себе во время эксперимента: