brz-1-8647153

Пиздец. В центре пробки, я прямо по Красной площади поехал! Мент подбегает: «В чем дело?». Говорю ему: «Да иди ты на хуй!». А он мне еще честь отдает. (Смеется). Я хуево езжу. Не догоняю, где право, где лево. Лениво запоминать. Пусть жизнь научит.

— Вам все полицейские салютуют?

И ОМОН, и ФСБ, и ФСО. Слышал, на днях фсошники Дворковича мурыжили возле президентской виллы? Он забыл свою вице-премьерскую корку, начал скандалить. Так охрана не то что не хотела его пропускать, а вообще собиралась в мусарню отправить для установления личности. Ну, как бомжа.

Курьеза ради глянул фотки Дворковича — натурально, бич. Гнусная неопрятная рожа, такую любой фейс-контроль забанит.

Я очень щепетильно отношусь к своему внешнему виду. Каждое утро рыдаю, выщипывая седые волоски на макушке, в ушах и ноздрях. Брови не трогаю — бренд. Сдабриваю щеки автозагаром, чтобы отливать оранжевым, а не зеленым. Испытываю на себе омолаживающие кремы, ботокс, коктейль DHEA и мелатонин. Я никогда не ношу одну и ту же одежду дважды на публике — кроме орденов. Выгляжу так, как будто надел совершенно случайные вещи (особенно ордена), но нет, все подбиралось тщательно. Поэтому ко мне за целую жизнь ни один завалящий легаш не придрался.

— Это правда, что ваша красота соблазнила даже генералиссимуса? В 1952 году, цитирую, на красавчика во властных коридорах обратил внимание сам Иосиф Сталин. «Какой красивый молдаванин!» — бросил вождь, глядя на главу ЦК Компартии Молдавии Леонида Брежнева. Сталин ошибся только в одном: будущий генсек был родом с Украины.

Это мимолетная страстишка, я был одним из многих, увы. Горячий грузин известен непостоянством в отношении фаворитов. Сегодня обласкает, завтра расстреляет. Большой террор соткан из ничтожнейших любовей. За кем только не волочился алчный старый педераст! Плешивого карлика Хрущева, и того пристроил. “Мыкыта” ублажал вождя своими грубыми провинциальными плясками, оскорбительным для глаз гопаком.

Никто более не польстился на уродца с кукурузным початком, кроме сексуального маньяка Иосифа. Да, я тоже был в любви со Сталиным, но меня харрасила и сама королева Великобритании! «Мистер Брежнев, — шептала мне Елизавета II. — Вы такой представительный мужчина».

— Вы могли стать англичанским амператором!

Да хоть председателем земного шара. Красота — входной билет на любую пати, а ты меня про каких-то гайцов придорожных выспрашивал. Майдсет россиян колоссально обмелел в сравнении с метафизикой советского человека, просто колоссально. (Надувает губы) Все оттого, что нет в вас красоты. Вы променяли ее на общество потребления, ведомое лишь многоходовками неэстетичных пищеварительных актов.

— Но разве не вам народная молва приписывает создание зачаточной формы общества потребления?

Неа, я красоту монтировал. Тут тонкая грань. Попробую объясниться. Бьютифул это когда дорого, дефицитно. Когда начинаешь воспринимать предмет как форму искусства, а не объект жральни. В СССР почти каждый товар являлся недоступным роскошеством, иностранный — запредельным преступлением. Ты чувствуешь себя naughty, ты типа outlaw. У меня до сих пор соски грубеют от того, что я храню свои Marlboro в томике Ленина.

Представь, что айфон стоит не столько денег, сколько времени — от трех до десяти лет тюрячки, как за кулек герасима. Шмат алюминия мгновенно аккумулирует в себе свод острейших смыслов, спектр эмоций, он изменяет сознание человека, подобно ЛСД. При нынешнем российском конюмеризме Медведев с айфоном — почетный орленок, уставший большой ребенок вроде Никиты Хрущева. При совке царь Дмитрий был бы солидным орлом, осмелившимся таскать в кармашке три шпионажа, два вредительства и полтора дела о сионистском заговоре.

В Советском Союзе ты держал палку плесневой колбасы, за которой стоял полдня в очереди, и колбаса лучилась ослепительными светами, и плесень на палке играла невообразимыми вселенскими музыками. Красота! Искусство!

Достопримечательный парадокс: в обществе потребления, пышущем неонами рекламных икон, товар обречен на десакрализацию. Из недостижимого роскошества он превращается в легкодоступную шлюху, размножившуюся на полке супермаркета, на вешалке сетевой барахолки. Вещь не лучиста, не звучна; скучна и молчалива; вещь не вещает. Она тупа, ее одномерные посылы распечатаны сухим слогом в инструкции по эксплуатации.

— А ценник, Леонид Ильич? Он тоже несет консюмеристский месседж. Как вы можете отрицать щекотливое удовольствие от растраты?

Не щекочет растрата! Ибо для ускорения процесса потребления общество упразднило тяжелый сундук скупого рыцаря, подменив физику денег их иллюзией. Давно не хрустят банковские билеты, аки французская булка. Они утрамбованы в бездушный пластик, в кредитную карту, накопления которой утекают без монетного звона, без купюрного шороха. Тихо, воровато скипает баблос, не попрощавшись с любезным хозяином. Из-за общества потребления вся сермяжность выветрилась из шопинга, всё благородство сгинуло, все манеры, весь аристократичный такт.

Хладная расчетливая базаровщина осталась. Мне нравятся калькуляционные конвульсии капитализма, заснятые в фильме «Chopping Mall». Там свирепые жестяные охранники ползают по атриумам и галереям ТЦ в поисках человечины. Ты смотрел “Роботов-убийц”? Зря. Скачай с рутрекера.

Скоро обуздают и торренты с твиторами, и вконтактик. Думаешь, Роскомнадзор ради баловства теребит рунетовский рубильник, перегоняя местный вэвэвэ из режима ВКЛ в ВЫКЛ и vice versa? Службисты учатся контроливать веб, подвергая блогеров регулярным сеансам интернет-депривации. Так победим!

— Вы не верите в информационный коммунизм?

Данные — тот же товар. Коммунистическая идеология нивелирует его почище капитализма: из легкодоступной супермаркетичной шлюхи предмет мутирует в совершенную уличную дешевку. Искусство, красота и роскошь — вот во что я верю. Полноценно вещающая вещь должна быть luxury. Я наблюдал ожесточенную баталию вокруг ценообразования пелевинского «Бэтман. Апполо». Клейте ценник хоть в биллиард шекелей, платите сумасбродные гонорары Пелевину. Кто неистово возжелает сей артефакт из ссохшейся целлюзы, тот все равно изыщет способ им овладеть. Рунет же следует санировать от разлоченных копий романа.

Драгоценный дефицит — самая эффективная экономическая платформа. Благодаря ей в совке даже лузериные блоги распродавались рекордными тиражами по баснословным прайсам. Мы их самиздатом называли. В нынешнем обществе потребления Солженицын вел бы кислолицую жежешечку с тысячей читателей, из которых половина — боты.

— Кажется, сегодня мы произвели реинвеншен Дорогого Леонида Ильича, избавили Лакшери Брежнева от ложных стереотипов и наносного поклепа. Последняя дилемма. Что с вашим фирменным обсаженным прононсом? Вы так быстро и складно воркуете.

Оу. Во всем снова виноваты треклятые империалисты. Я уже говорил, что при совке обладание вещами воспринимается на порядок острее. Мои ордена будоражили меня до инфаркта миокарда, до инсульта эпилепсии, до трепанации триппера. В-общем, эту невралгийку приходилось уравновешивать нембуталом, барбитурой и лошадиными транквилизаторами. В пресном обществе потребления у меня, разве что, от пачки Marlboro в томике Ленина соски грубеют. Смертную скуку дефибриллирую убийственным кокосом. Знаешь, бывало, выстрою себе длинную-предлинную дорогу, посмотрю на нее и скажу: «БАМ!» (Смеется).