В британских сериалах есть общественно-политическая жизнь. От свежей технофутуристической антиутопии Black Mirror до метажанровой классики Doctor Who среди героев попадаются депутаты и министры, жадные, благородные, хитрые и уязвимые, как обычные люди, конвертирующие личные качества в судьбоносные для нации решения. В российских сериалах их не существует. Россия — бесконечное барахтанье низов в эмоционально окрашенной бытовухе, где государство при всей его огромной роли в жизни аудитории представлено максимум гаишником.

Персонаж первого плана в типичном британском сериале — трехмерный характерный герой, в американском сериале — комиксоидно четкий социальный и психологический тип, в российском сериале — картонный житель соседнего двора, обозначенный пунктиром лубок: не характер, не идея, обычный Колян или Толян, свой, серый муравьишка, ползущий по покосившейся декорации соцреализма.

В Британии на телевидении работают лучшие люди, в России последнего десятилетия на телевидении работают (хорошо, что в моде новая искренность) люди худшие.  Образовательная функция отечественных медиа испустила дух, подергавшись в пугающих конвульсиях вроде предельно тоскливых проектов канала Культура о гениях прошлого и всплывающих подсказок википедии к словам «манифест» и «стратегия» из текстов клишино-федосеевского W-O-S. Образовательная функция британских медиа живет и процветает в объемах заказов документальных фильмов и, лучше, в головах тех, кто снимает художественные проекты. Британские персонажи ищут выходы из тысяч смоделированных общественных ситуаций, российские живут в кукольном доме,  где интрига в абсолютном большинстве случаев закручена вокруг личных отношений недалеких родственников и штампованных коллег.

В российском кино не происходит ничего нового, в России в принципе ничего нового не может произойти, здесь все приметы времени — лишь пылинки на громадном теле империи. Реакция британского режиссера на усиление роли технологий — Black Mirror, реакция российского режиссера — трехсекундный крупный план последнего самсунговского смартфона в новом высокобюджетном блокбастере. Британцы заново рождают Шерлока, россияне раскрашивают Штирлица и переносят джентльменов удачи в Египет.

Мини-сериал из пяти эпизодов о зомби-апокалипсисе, после которого выжили только законсервированные в Доме-2 герои британского реалити-шоу Big Brother. Откровенное сравнение поклонников подобного контента с безмозглыми пожирателями кишок, отчаянный манифест «пока мы живы, мы умнее их» — и противоречащий ему закономерный финал. В соответствии с теорией разбитых окон, критическая масса пипла схавает все, что угодно, включая заготовщиков комбикорма.

Часовые мини-фильмы посвящены разным мирам ближайшего будущего, где развитие технологий серьезно изменило быт и нормы морали. Эмуляция личности, интерактивная анимация, дополненная реальность и стирание памяти позволяют людям проделывать новые глупости в старых как мир ситуациях. Plus ça change, plus c’est la même chose. Адаптируйся или умри.

Создатель обоих сериалов, заядлый технократ и злобный сатирик Чарли Брукер, пытается обратить внимание зрителей на темную сторону таких приятных аддикций как телемыло и гаджеты. Сейчас Чарли ведет авторское шоу на ВВС и пишет в Guardian о чем попало, включая метеориты, Джастина Бибера и конину. Его последняя книга, сборник публицистических текстов, называетcя I Can Make You Hate, что большинство читателей воспринимает как шутку богемного бузотера — но мы-то с вами все понимаем.

О главном британском сериале 2013-го сложно говорить без спойлеров. Мы уже писали о пилотной серии, сейчас закончился первый сезон, и поверьте, он стоит шести часов вашего никчемного (хорошая штука эта новая искренность) существования. Конспирологический триллер, затрагивающий в равной степени судьбу человечества и жизни десятка простых и молодых ребят,  трогает лапкой такие гнилые темы как выдуманные фармацевтическими компаниями виды гриппа, массовые расстрелы в школах и абсолютная осведомленность государства о действиях законопослушного гражданина.

Отец проекта, 43-летний Деннис Келли, беспробудно пил и ишачил в супермаркетах всю юность, а в 30 решил окончить колледж и написал первую пьесу. С Брукером его роднит интерес к киногеничности насилия, ориентация на будущее и связи с обожаемым нами Channel 4, этим британским HBO и AMC вместе взятыми.

Зеленое крыло — атипичный ситком про больницу, гибрид скетч-шоу и трагикомического мыла. Если вы ненавидите медицинские сериалы так сильно, как ненавижу их я — вы полюбите Green wing, где не фигурируют пациенты, отсутствует мораль великой профессии и главную романтическую героиню играет горбоносая Фрэн из Black Books. Это добрая история о ярких неудачниках, нелепых лидерах и милых сумасшедших.

Автор шоу  Вики Пайл, которую пресса называет «первой леди британской комедии», развеяла сразу два стереотипа: о сомнительном чувстве юмора у женщин и занудной схематичности сериалов о врачах. «Даже зная, что у тебя офигенно талантливая команда и замечательный материал, ты отдаешь запись пилота на канал и убегаешь из студии, думая «я никогда больше не буду работать на телевидении», — говорит автор идеи, кастинг-директор, сценарист, редактор и монтажер сериала, который выиграл приз зрительских симпатий BAFTA.