147-9683614

Сбруя. Лучше не скажешь.

Когда я лишь начинал свое ухабистое путешествие по офисной вселенной, костюм казался мне инструментом, ступенью лестницы, ведущей в мир взрослых людей, без смущения использующих слово «карьера». Карьера то, карьера се. Мне был двадцать один, я устроился в банк, и через три месяца моя заплата выросла ровно в десять раз — время было такое. Я отправился в ателье и пошил себе два костюма — один черный, другой зеленый. Закройщицу Тамару Ивановну знал весь район: у нее было пунцовеющее лицо начинающей алкоголички, но шила она пока безупречно.

В примерочных постсоветских ателье всегда стоял характерный запах столетней пыли. Я смотрел в здоровенное трюмо, в котором можно было увидеть себя со стороны — странное ощущение, помните? Какой-то посторонний человек, желающий выглядеть серьезно и независимо, но не особо преуспевший. У закройщиков, как и в кресле парикмахера, всегда чувство, будто обосрался: понимаешь серьезность момента, но стараешься сохранить небрежное выражение лица.

237-6280388

Сшитый наполовину, он напоминает сложные лохмотья, которые возлагают на плечи, как епитрахиль. Закройщица что-то бесцеремонно отрывала, переставляла и немедленно подкалывала булавками, зажатыми в губах. При этом она что-то напевала вполголоса. Пиджак, рассказывала она, освободив рот, должен держать форму, поэтому в него вставляют каркас. Она поправила вставные плечики и отпустила меня.

Я проработал в банке пять лет и пошил за это время пять костюмов. Имел достаточно времени для того, чтобы составить свое мнение обо всей культуре и мировоззрении, которое вырабатывает мужская деловая одежда. Что я могу сказать?

339-8299065

Мои первые два года в костюме были совершенно безоблачными. Я получал удовольствие от своего нового статуса, платили мне хорошо и между нами царила полная гармония и взаимопонимание. Однако с ходом времени эта идиллия начала рассыпаться.

Я работал в аудите и много разъезжал по Беларуси. О белорусских отелях, наследниках советских времен, возможно, расскажу при другой оказии, суть в том, что тогдашние гостиницы плохо сочетались с дресс-кодом. Я замачивал и стирал сорочки в раковинах, потому что в ванных не было пробок. Гладил брюки на тумбочках, для амортизации укрытых одеялом, разбрызгивая воду прямо изо рта, как меня научила однажды бабушка. Так как я был серьезно озабочен своим ревизорским образом, то в мятых брюках появиться на рабочем месте было невозможно. Вся эта глажка и стирка отнимали кучу сил, а так как воротнички и манжеты у рубашек имеют неприятную привычку засаливаться, в конце концов я начал чувствовать себя прачкой.

Те из вас, кто имели дело с шерстяными тканями, знают второй верный способ вызвать дождь (после мытья автомобиля) — это накануне отгладить брюки. Назавтра же польется и вместо отутюженных стрелок получите две мятых пароходных трубы. Синтетические же костюмы хороши только для того, чтобы в них потеть, как лошадь, со всеми последствиями — запах, пятна под мышками. К тому же, они отлично электризуются: стреляют статическим электричеством, а брюки липнут к ногам, как голодные кошки. Если жарко, пиджак приходится снимать и уважительно носить, перекинув через руку, чтобы не помять, в сумку его не кинешь.

В те времена, когда я носил костюмы, они еще были относительно терпимыми в части кроя: брюки и пиджаки предполагали некоторую свободу движений. За последние пять лет мужской костюм проделал тот же путь в направлении пеленок, что и вся прочая одежда. Все шьется впритык, чтобы как следует помучить каторжника. Не надо «ля-ля», возразят мне из партера, хорошо пошитый костюм ничего не стеснит — но хорошо пошитый костюм стоит хорошей суммы денег, согласитесь. Сколькие из вновь обретенных офисных рыцарей смогут позволить себе костюм от пятисот долларов и дороже? Вопрос риторический.

Я и смеялся и сочувствовал Дэниелу Крейгу, глядя последнюю серию приключений Агента 007. Бедолага стремглав носился по Шотландиям во всех этих тесных шмотках, при полном параде — прыгал с переворотом, падал, уклонялся от пуль. Могу только вообразить количество брюк, которые лопнули на нем за время съемок. Poor, как говорится, bastard.

633-5094448

Читая о его истории, я не переставал удивляться тому, насколько жизнь упростилась за последние несколько десятилетий – еще до середины прошлого века у мужчины не было другого варианта верхней одежды, кроме костюма, а человек, не имевший шляпы, немедленно становился подозреваемым и представлял живой интерес для работников правоохранительных органов. Существовали костюмы на все случаи жизни, для разных сезонов и даже времен суток. Оценив костюм, можно было безошибочно определить и классифицировать мужчину.

Дресс-код, например, имеет четко выраженную функцию — дает неустойчивой личности ощущение причастности к сообществу, цель в жизни и мотивацию к труду (то же самое дарят религиозные конфессии или партии. Немецкие национал-социалисты, например). Он же зачастую лишает человека индивидуальности и необходимости мыслить независимо, качеств, которые все больше ценишь как в себе, так и в окружающих.

Не стану распространяться о таком явлении, как униформа, весь смысл которой именно в том, чтобы демонстрировать принадлежность к определенному роду занятий или группе. Российская прокуратура в синих футлярах с золотыми пуговицами или британский судья в парике, возложенном на голову на манер блина, выглядят одинаково нелепо.

Особенно это заметно на примере граждан, не знакомых с чувством меры: персиковые галстуки, лиловые сорочки с воротниками другого цвета, розовые паше наружу, как язык повешенного. Мужчина в костюме какаду вызывает брезгливость.

Хорошо знакомый нам нувориш в зауженном пиджаке и с монструозными котлами на запястье рано или поздно отправится на историческую помойку. Мне бы очень хотелось в это верить, поскольку выглядит он совершенно противоестественно. Надутые пафосом углеводородные менеджеры со своими табелями о рангах и неведомыми понятиями о том, какой «мерседес» кому положен — все это херня, морок, отмирающие щупальца прошлого.

Я хочу сказать о том, как мне радостно наблюдать человеческое общество постепенно прощающимся с этими веригами. Костюм все менее разделяет и клеит ярлыки и все более служит способом демонстрировать индивидуальные пристрастия и вкусы. Пусть и дикие, как у Джеймса Брауна или легиона его последователей, — по крайней мере, их никто не принуждает так одеваться.

820-7416046

Гейтс, Джобс и прочие люди в застиранных джинсах и водолазках возглавили это движение, что смело можно плюсовать к длинному списку их заслуг. Пиджаки еще присутствуют в наборе, но это не те стоячие доспехи, к которым мы привыкли — теперь там велюр, вельвет, прочие несерьезные материалы. А главное — отваливается галстук, слава богу. Собаке собачья смерть, посмотрите на Ричарда Брэнсона или Элона Маска, позирующих с расстегнутыми напоказ верхними пуговицами.

Пока я писал эту колонку, вселенная подкинула мне доктора Мэтта Тэйлора, татуированного с ног до головы участника программы посадки на комету Чурюмова-Герасименко. Он праздновал успех миссии в шортах и тенниске. За тенниску с изображением обнаженных женщин его вовсю полощут феминистки, но это к делу не относится. Просто сравним его наряд с костюмом, скажем, Нильса Бора и найдем десять отличий.