Произношу и кривлюсь: либеральная революция. Заложник традиций, я усматриваю в бракосочетании двух слов покушение на законы природы. Вряд ли кто-то станет оспаривать те простые истины, что революция— акт коллективный. Тогда как либерализм поет осанну индивидууму. В первом случае множество людей объединяется ради одного стремления, в другом — каждая персона распадается на составные цели. Догадайтесь, что может быть результатом совокупления этих генов?

Временное правительство (Координационный совет оппозиции) лишний раз продемонстрировало, что либеральные политики органически неспособны договориться между собой о каком-либо совместном вишлисте. Под помпезным брендом обозначилась сутолока глуповатых спикеров с нелепыми речами. “Еврейские либерасты используют КС как ширму для своих грязных делишек. Они ничем не лучше кремлядей. Это жулики, которым не дают воровать. Они торгуются с Кремлем за нашими спинами, слив протест и саботируя протестную работу”, — обижается координационный дурачок Коля Бондарик.

В тираде сумасшедшего националиста имеется здравый ингредиент. Бондарик верно указывает на примат финансов во взаимоотношениях КС. Но по справедливости говоря, порицать либерала за это — все равно как ругать кассиршу в супермаркете за то, что она жадина и не отпускает товар бесплатно.

Базовые элементы либерального учения происходят из трактатов Адама Смита, создателя экономической библии. Шотландский гуру сформулировал гипотезу, исходя из которой преследование личных корыстных целей является ключом ко всеобщему благосостоянию.

Скажем, я банчу хмурым. Вырученные деньги пропью в “Продуктах 24” и тем самым поддержу мелкое предпринимательство. Кассирше из “Продуктов 24” дадут премию, и она однажды купит в кредит вазовскую развалюху, внося таким образом вклад в отечественный автопром. И вот уже россиянская экономика множит ВВП на двадцать два, а все из-за того, что мент поленился ограничить мою свободу за хранение и распространение в особо крупном.

Долой полицейское государство! Сдерживая права человека на торговлю герасимом, оно лишает страну экономического процветания. Упраздните минфин и центробанк! Мы с кассиршей из “Продуктов 24” поведем народ к светлому будущему, облученному сиянием дублонов и гульденов.

Оукей, не совсем мы. Адептами либерализма командует “невидимая рука рынка”, которой Адам Смит подменил всевидящее божье око. Или, если хотите, “рука” является аватаром Провидения. Остальные заморочки христианского культа остались в неизменной форме. Вместо трансцендентальной связи с богом мы получили прямую линию с чудотворным калькулятором, который превращает мой хмурый в ВВП.

Либерализм — это не политика. Он должен быть определен как экономическая доктрина, стремящаяся сделать из саморегулирующегося рынка модель для всех социальных фактов. Да, либералы тождественны барыгам, это их сущность. Они кто как мог монетизировали революцию или, говоря языком разобиженных креаклов, слили протест. Жрали достопамятный кремлевский вискарь, подновляли автопарк Сереже Удальцову, помогали Ксюше Собчак перековаться легкомысленной маркитантки в почтенную даму с идеями. А бунтовщический воз и ныне там. И сверх того, погрузился еще глубже в трясину социального раздрая.

Продавщицам либерализма нет никакого дела до этой вашей Эрэфии. Они интернациональны, им без разницы, где толкать белую ленту оппозицонера. “Торговец, — пишет Адам Смит. — Необязательно должен являться гражданином какой­-то конкретной страны. Конечно, он им, как правило, явля­ется, но это не должно ему мешать вести свои дела в любом месте, где ему заблагорассудится, а также переносить в лю­бую страну свои капиталы и то производство, которое эти капиталы пускают в ход”.

“Невидимая рука рынка” Адама Смита представляет собой бесперебойно функционирующую систему, могущую работать без централизованного управления. Этот механизм, в частности, визуализирован на иконостасах биржевых сводок. Через них финансовое Провидение посылает предпринимателям бизнесовые знамения, а также позволяет торгашам сообщаться. “Рука” это телекоммуникационный сервис. Неудивительно, что в 2011 году Фейсбук и Твиттер стали рупором Великой планетарной либеральной революции. “From The Arab Spring To Athens, From Occupy Wall Street To Moscow”, — чекинился Протестующий на обложке журнала Time.

“Сплоченные социальными сетями люди массово выходили на улицы — и все. Не раз и не два при анализе нового феномена употреблялся постмодернистский термин «ризома». Митинговала в разных смыслах сеть”, — анализирует публицист Иван Давыдов итоги россиянского протестного движения, эту мелкопорядную судорогу в разрушительном бизнес-плане невидимой руки рынка. Рука просто потрогала Эрэфию лапкой, если сравнивать с событиями арабской весны.

Либеральная революция подошла к концу. Спирты попиты, песни попеты, про танцы я уже распинался в отдельном посте.

За полтора года хипсторского ополчения были побиты два-три омоновца. А сегодня, во время подготовки к похоронам протеста, сгинул какой-то монтер — на пролетария напрыгнула шальная траурная декорация. Дети революшена по либеральному стечению обстоятельств не съедены, тем и счастливы.

Олег Кашин на радостях объявил себя поколением Путина. Правда маленький путиненок еще не определился, кем станет, когда вырастет: то ли иностранцем, то ли кочегаром. Тем временем Маша Гессен самоотверженно крутит педали велосипеда в защиту политзаключенных. Видимо, косплеит Бориса Ельцина на танке.

Чего не хватает этим юморескам, так это общего места действия — гайд-парка, кунсткамеры революционного либерализма. Да, я усматриваю в бракосочетании последних двух словес покушение на законы природы. Я не человек вольного ума, мне не хватает свободомыслия считать себя то ли путиненком, то ли булыжником.

Я не лакомлюсь риторикой поехавших наци, но Бондарик прав. Мне не написать ни одной положительной рецензии на протест, покуда он воплощается в Маше Гессен на велосипеде. И я по-прежнему жду Бориса Ельцина — без косплеев, без белых лент, без невидимых рук рынка. На танке.