1-d0b4d0b5d0bbd18cd184d0b8d0bd-2370706

— Не боитесь ли устать от своего любимого дела?

— Периодически бывает ощущение усталости от самого себя, даже некоторой ненависти к самому себе. Но это моменты переосмысления, понимания того, что нужно что-то менять. И изменения происходят, и здесь нет ничего плохого.

— Как вы заставляете себя двигаться вперед?

— Я уверен, что это неотъемлемая черта моего характера. Вернее, не движение вперед, а движение в принципе: в сторону, назад, может быть, вообще неизвестно в каком направлении, но главное, чтобы происходил какой-то поиск. Иногда это просто качественное улучшение того, что происходит в данный момент. Главное — двигаться.

— Ради чего вы встаете по утрам?

— Сейчас это моя семья и мои дети. Это самый большой стимул для меня, он стоит на первом месте, наряду с желанием продолжать делать то, что я делаю сейчас.

— Бывали ли моменты, когда семья препятствовала занятию музыкой?

— Раньше я злился на своих близких, потому что считал взаимодействие с ними какой-то помехой тому, что в данный момент происходило со мной в плане творчества, но спустя некоторое время жалел об этом. Просто я всегда очень сильно увлекаюсь, поэтому любые факторы раздражают. На самом деле, творчество, работа всегда может подождать, близкие люди намного важнее, и не надо бороться. У нас с течением времени все стало принимать формы комфортного совместного существования.

— Вы не отпускаете песни подолгу, бесконечно возвращаясь и внося поправки, или стараетесь поскорее их закончить и поделиться с миром?

— Я всегда хочу соединить все части в целое и достичь какого-то определенного эмоционального результата. Чтобы слова хорошо играли с музыкой, чтобы они дополняли друг друга, сделать какую-то минимальную аранжировку, подумать, над чем еще поработать. Если эмоционально трек готов, его можно так и оставить, все остальное – уже виньетки. Вот после этого момента уже можно песню кому-то показывать, чтобы не нужно было объяснять: «Ну, слушай, чувак, здесь будет еще то-то и то-то». Необходимо, чтобы то, что ты показываешь, зазвучало в голове у человека уже как законченный материал.

— Чужое мнение когда-нибудь меняло ваше отношение к уже готовой песне?

— Да, бывало такое. В основном это касается мелочей, которые не замечаешь в запале работы, но которые очень важны, и их как раз могут заметить близкие. Я всегда показываю им материал, потому что мнение этих людей для меня важнее всего.  Если весь мир скажет, что трек полная чушь, но он будет нравиться моим близким – мне этого вполне достаточно, и я буду рад бороться против всего мира.

— Ставите ли вы для себя целью успех какого-либо проекта?

— Конечно, коммерческий успех – это весьма приятный бонус. Но куда важнее успех моральный, само понимание: то, что ты сделал, явно лучше того, что ты делал раньше. Это самое главное.

—Достаточно ли для для этого просто быть непохожим на себя? На чем для вас держится основная идея развития?

— Нет, можно просто очень много пить и каждый день становиться все более непохожим на себя, но это будет не тот путь. Мне кажется важно осознание каких-то вещей и формулирование их для себя, затем необходимо переносить это в строчки текстов, чтобы донести ценное знание до слушателя с помощью песен.

— Необходимо ли артисту любить себя?

— Я думаю, что любовь к самому себе – очень важная часть всего этого.

— Как передать любовь через музыку?

— Человек, любящий себя, в первую очередь заботится о самом себе. А в слово «забота» мы можем включать такие понятия как развитие, самосовершенствование и самообучение. Я думаю, что как раз следы этой любви люди и должны считывать в том, что делает художник.

— Чему мечтаете научиться, о чем жалеете, что не успели это познать?

— Я стараюсь учиться понемногу и всему сразу, в основном у тех удивительных людей, которые встречаются мне на пути. Поэтому, наверное, просто в силу прожитого времени, кое-чему научился и могу научить других. О смене основного рода занятий я не думал, но если так сложится, то смогу реализовать себя через что-то другое.

Я считаю, что самые глубокие пропасти и высокие вершины находятся внутри нас, и я собираюсь покорять именно такие. Ведь до конца человека невозможно познать, с каждым открытием можно узнавать себя глубже, а конечная точка будет оказываться еще дальше.

— Универсальны ли такие знания?

Мы все очень разные, не каждому нужны такого рода открытия, и это не значит, что они хуже или лучше тех, кому нужны. Просто они познают мир другими методами и принципами, возможно,  таким как я у них есть чему поучиться, посмотреть на мир с другого ракурса. Так или иначе, в тех людях, в которых есть это зерно, оно так или иначе прорастет, будет искать то самое солнце познания. Для меня привычный способ получения информации – это книга, но не значит, что нет других вариантов.

Не боитесь, что в обозримом будущем формат книги себя изживет?

— Не думаю. Возможно, потому что я немного другой формации человек, мне кажется, есть что-то в книжном формате, какая-то живая история.

— То же, что помогло возродиться винилу?

— Ну да. Что касается винила,  тут есть особый момент интима, которой всегда сопутствовал прослушиванию новой музыки – когда ты приходишь домой, что-то приносишь, достаешь, протираешь с чего-то пыль, ставишь, и это начинает вдруг играть. Ты уделяешь этому очень много времени, действо превращается в ритуал. А сейчас момент ритуала как раз исчез,  музыка из-за слишком легкого и быстрого доступа превратилась в постоянно вылезающие из мясорубки макароны.

— Назовите главных людей, которые повлияли на ваше творчество.

— В первую очередь, это мои родители, во вторую, наверное, группы людей, с которыми меня вела судьба лет в 15-16. Они были намного меня старше и слушали уже достаточно серьезную и интересную музыку, они очень сильно на меня повлияли и отчасти сформировали мое мировоззрение.

— Сильна ли разница между вашей нынешней аудиторией и теми людьми, с которыми вы начинали?

— Если бы то поколение, которое тогда начинало меня слушать, осталось в таком же возрасте, оно бы очень напоминало людей, которые приходят на мои концерты сегодня. Большой разницы нет, единственный момент – у нынешнего поколения есть очень хорошая возможность сравнения, что такое «хорошо», а что такое «плохо», потому что есть огромный поток информации. Сейчас можно сравнивать западных артистов с отечественными и наоборот, чтобы реально понимать, кто и что играет и на каком уровне находятся музыканты.

— Изменилось ли ваше мироощущение после сорока?

— Конечно, но это все ведь не за несколько дней произошло, поэтому думаю, что рассказ  будет слишком длинным для интервью. Если в двух словах – то все меняется в лучшую сторону. Открываешь очень много интересных и замечательных вещей, мимо которых раньше проходил и не придавал никакого значения.

— Самый ценный совет в вашей жизни?

— Не зарубайся и не отказывай себе в маленьких радостях.

— Что, по-вашему, ожидает нас после смерти?

— Я считаю, что человек очень высокоэнергетическая сущность, возможно, должен какой-то происходить переход, но какой – неизвестно. Хотя если он прожил реально долгую жизнь, то к ее концу уже не обладает той энергией, что в молодости, поэтому может, ничего и не происходит, мы вовсе растворяемся и превращаемся опять в то, из чего пришли.  Поживем – увидим, как говорится.