«Политкорректность» — кто не слышал о ней, поднимите руки! Что же это за изобретение неуемного человеческого сознания? Термин был придуман в 20-е годы прошлого века, а обкатан российскими коммунистами и социалистами в ходе политических дебатов, после смерти Ленина. Социалисты проиграли коммунистам, ведомым товарищем Сталиным, которые оппонентов аккуратно вырезали, а концепцию ввели в практику. Тем, кто хочет получить представление об идее в чистом виде, на помощь, как ни парадоксально, придет художественная литература, а именно любимый всеми левак Оруэлл. В вашей сельской библиотеке, наверняка, найдутся и Animal Farm, и «1984», блеск которых с годами не тускнеет, а вовсе даже наоборот.

Всю первую половину прошлого века термин применялся для описания способа мышления, присущего коммунистам, которые поставили линию партии выше любых морально-этических глупостей. Политически корректным и не подлежащим обсуждению считалось любое решение партии. Потом была война, потом разбирали трупы и делили мир, который изменился, всем стало недосуг, и на Западе к идее вернулись в 70-х. Интересно, что сами политические силы (новые левые, феминистки), использовавшие политкорректность для продвижения своих ценностей, в то время относились к термину иронически — пользуясь терминологией Иосифа Виссарионовича, как к «перегибам на местах» в борьбе за социальные перемены.

А начиналось все с попыток общественных групп — геев, феминисток и этнических меньшинств — бороться за свою социальную идентификацию. В начале 90-х термин приняли на вооружение американские консерваторы: при помощи этого выражения они решили посмеяться над попытками смягчить и табуировать некоторые языковые обороты, которые кто-то счел оскорбительными. Джинн, однако, сбежал из бутылки.

Нашлись умные люди, которые поняли, что мир уже достаточно созрел для подобных излишеств, и решили превратить политкорректность в оружие. По-моему, удалось отлично.

Само существование понятия «политически корректный» является частью новейшей парадигмы «языковой войны», которая дополнила список горячей, холодной, информационной и прочих известных уже войн — как будто человечеству не хватало разновидностей. «Язык представляет мышление, а иногда даже контролирует его», — сказала как-то журналист Эдна Эндрюс. Политкорректность формирует общественное сознание, становясь не только инструментом социальных изменений, но еще и оружием, поводом для конфликтов — как и любое оружие в принципе. Скажете, нет?

А как насчет того, что «полит-некорректность» уже может разрушать (и вполне себе успешно делает это) карьеры, репутации, а теперь и бизнесы?

Подтасовка фактов, фразы, вырванные из контекста, монтаж видеозаписей, извращающий смысл высказывания. Целью «попался-журналистики» является выставить ту или иную персону в определенном свете, как правило — в невыгодном. Политкорректность в стране вроде Соединенных Штатов в этом смысле становится беспрецедентным инструментом. Сравним ее с нашими реалиями, где любой публичной персоне говорить можно практически все, что на ум взбредет, — до тех пор, пока ее лояльность вне сомнений. «Он, может быть, и сукин сын, но это наш сукин сын».

Индустрия политкорректности развивается, и последним событием здесь стал недавний скандал с владельцем баскетбольной команды «Лос-Анджелес Клипперс» Дональдом Стерлингом.

Любовница Дональда записала при помощи смартфона и опубликовала его расистские высказывания о засилье в лиге черных игроков. В итоге вышел не суд и даже не штраф — Стерлинга обязали продать команду!

Сейчас он пытается оспорить это решение, но давайте задумаемся: политкорректность в Америке триумфально переходит из инструмента защиты чьих-то прав прямиком в область ущемления прав других. Этот конкретный случай уже вполне себе бизнес-рейдерство. Скоро так будут отжимать не только команды, тем более что массовых протестов среди публики не наблюдается. Всего лишь очередной «старый белый богатый расист». И есть у меня подозрение, что дело не ограничится лишь этим представителем ненавистного класса. Как бы с этой политкорректностью не постучались и в другие двери.

Кому не приходило в голову существование подобного, тот — я, как пишут в интернетах.

Что нам говорят сторонники политически корректного высказывания? Права и свободы объектов дискриминации попираются при помощи расовых и половых стереотипов. Использование унизительных ярлыков должно быть социально неприемлемым, при том что действие это вполне сознательное, а значит нелестно характеризующее самого говорящего. Со всем этим спорить не станешь, это верно. Вопрос в другом: где же проходит невидимая грань, разделяющая похвальное дело защиты жертв социальных стереотипов и истерическое рвение, с которым защитники превращают свою борьбу в абсурд, нелепицу и повод для насмешек?

Пресловутый «смягченный язык», речевые суррогаты. Страсть к эвфемизмам постепенно выросла до настоящего искусства. Дошло до того, что появилось крылатое выражение euphemism treadmill, что можно вольно перевести как «эскалатор эвфемизмов». Это когда чувствительность к некорректному высказыванию достигает таких масштабов, что говорящий вынужден изобретать более и более изощренные словесные конструкции взамен существующих, которые обижают все новых и новых поборников политкорректности.

Это как бесконечное расчесывание болячек: чем больше чешешь, тем больше зудит. Вот когда политкорректность по-настоящему начала попадать на карандаш юмористам — так это когда она из локального явления двоемыслия, двоеречия разрослась до размеров религии.

Понятия усложняются, речь становится все более запутанной, а слова обрастают дефисами, словно корабль — полипами. С ростом числа паразитов падает скорость судна, а в нашем случае — способность к ясному высказыванию.

Слово главному борцу с эвфемизмами, Джорджу Карлину:

«У нас больше нет глухих, есть „люди с нарушениями слуха“. Никто больше не слеп, просто „частично зряч“ или „слабо видит“. Нет глупых. Есть те, что с „трудностями в восприятии“. Ну или „минимально обучаемые“… Вам бы хотелось услышать такое о своем ребенке? „Он у вас минимально обучаем“. Ну, слава тебе господи за это! Психологи на полном серьезе начали называть уродливых „людьми с серьезным дефицитом внешности“! Все это набирает такие обороты, что я не удивлюсь, если услышу, как жертву изнасилования назовут „невольным получателем спермы“… Благодаря страху смерти, что царит в этой стране, мне даже не придется умереть… я просто „прекращусь“ или „истеку“, как подписка на журнал».

Не будете же вы верить в то, что люди внезапно станут святыми или благородными идальго из Ла-Манчи? Оглянувшись вокруг, почитав новости, я понимаю, что все это — фантазии из романов какого-нибудь Ивана Ефремова. Только не вздумайте читать это говно.