gera-3394717

Можно я о наболевшем? У меня сейчас есть четыре вакансии взять хороших журналистов на работу в Москве и перманентно всегда есть какие-то возможности для фрилансеров — и я все время, год за годом, сталкиваюсь с одной и той же проблемой. Мне проще найти западных журналистов — или экспатов в Москве, или выписать их из Европы, Америки, Азии или даже Африки — чем найти вменяемых местных ребят здесь.

Я сталкиваюсь с одной и той же проблемой — российские журналисты понимают журналистику по-другому. Ко мне на собеседования приходят недавние выпускники журфака или умудренные четырех-пятилетним, то есть как им кажется гигантским, опытом профессиональные журналисты, и я вижу одно и то же: во-первых, непонимание того, что журналистика — это в первую очередь новости; а во-вторых, непонимание того, что для того, чтобы добыть новости и их рассказать, приходится (и придется) много работать.

Вот это сочетание — фантастические амбиции и фантастическое желание не утруждаться — не встречается у тех экспатов, которых мне в итоге и проще, и лучше взять на работу. Они знают, какая конкуренция в мировой журналистике и что даже после Колумбийского университета ты часто можешь рассчитывать на работу в какой-нибудь Roswell Times в штате Нью-Мексико с зарплатой в 16 тысяч долларов в год, или на местной телестанции в Колорадо с новостями о гусях — поэтому они будут рыть землю ради того, что называется «big break», возможность показать себя и вырваться в высшую лигу, в national networks, в мировые издания с именем, и строить там карьеру.

Кроме того, они понимают, что новости — это значит рассказать всем вокруг что-то, о чем все вокруг еще не знают. Добыть это и напечатать или выпустить в эфир. И что для этого придется много работать.

В российской журналистике все как-то иначе. Здесь журналистика представляется не как добыча новостей, а как, скажем, написание колонок в кафе за ванильным моккачино. Неспешное озвучивание собственного авторитетного мнения; съемка по полгода документальных фильмов, которые увидят 150 человек; написание колонок в несметные онлайн-издания, которые прочитают две с половиной тысячи (в лучшем случае). Здесь журналистика — это не новости, а такой взгляд и нечто. Ко мне на собеседования приходят люди, которые не имеют представления, что журналистика — это новости, а не Кэрри Бродшоу и не комментарии в фэйсбуке. Это те выпускники журфака МГУ, которые приходят в октябре и говорят сразу «меньше, чем за пять тысяч долларов в месяц, я никуда не пойду» (я уже даже не смеюсь в этот момент) — или сбегают через день, говоря «нет, это мне не подходит, это слишком тяжело».

Местные ребята очень часто жалуются на так называемый «кризис в российской журналистике», вызванный тем, что «негде работать» и так далее. Кризис же вызван гораздо более фундаментальными вещами — а именно подменой понятий и желанием получить все сразу без особого труда (что немного понятно в стране с нефтяной рентой, дающей столько примеров, как это может происходить). И поэтому, как ни странно и смешно, мне проще найти американских, или английских, или голландских журналистов в Москве, чем найти журналистов российских. Парадокс.

Гера Микрюков, издатель журнала «Метрополь»