117-8903569

То лето я проводил в городе, целыми днями мы с одноклассником играли в футбол со странной компанией детей из соседнего двора, которые тоже никуда не уехали. В большинстве своем это были маленькие крысята из неблагополучных семей, они подбирали бычки и докуривали их, дышали “Моментом”; один, помню, постоянно душил себя и имел зеленый цвет лица, другой уехал куда-то на велосипеде и никогда не вернулся, приходили милиционеры, расспрашивали нас. Мы скручивали значки с мерседесов и BMW и убегали с ними в пустоту летних дворов.

213-2131883Тот мир, в который меня должны были отправить неведомые силы, населяли совсем другие существа: андрогины с белым гримом на лице, загадочные Пьеро и Арлекины в пестрых комнатах жутких неоновых цветов.  Этот мир был симбиозом каких-то ощущений, главенствовали в нем не образы, пугали не они, пугала атмосфера. Я сложил этот мир из разных впечатлений — культурных, медийных — но главным из напугавшего меня оставался один-единственный фильм.

В девять лет я увидел фильм “Жидкое небо”.

Потом я много раз анализировал это странное лето, этот короткий период помешательства. Настолько тогда пугал мир, в котором я могу оказаться, просто уснув, настолько силен и реалистичен был страх, что позже события того лета казались мне своеобразной инициацией перед безумием взрослой жизни.

Я был уже почти взрослый, вполне здравомыслящий нормальный девиантный подросток с дурным характером, и тем не менее, меня жутко пугала такая ерунда.

Днем были прогулки, футбольные матчи в потном забытье, бычки сигарет Магна. Я прибегал в свой двор, чтобы крикнуть маму в открытый балкон и отпроситься еще на часик, до 11. Но стоило прийти домой, уйти в свою комнату, увешанную плакатами популярных футболистов – Батистуты, Мальдини, Зидана, Геннадия Поповича – как тут же на меня обрушивался страх. Придет 25 августа, и я окажусь в декадансе. Расскажи я тогда родителям о своем состоянии и отведи они меня к психиатру, возможно, тот определил бы меня в стационар.

Когда много лет спустя в одиозном либеральном СМИ мне попадутся на глаза комментарии помятого еврейского старика эмигранта на какую-то банальную тему, и что-то в моей душе оборвется. Имя и фамилия старика будет — Слава Цукерман. По моим ощущениям, в моем видении этого мира – он обязан жить где-то в параллельной вселенной.

“Жидкое небо” свело меня с ума не сразу. Поначалу внутри просто начало шевелиться что-то неприятное. Фильм оставил тяжелое впечатление и встал в какой-то уже создаваемый в сознании ряд. Я видел клип Агаты Кристи “Опиум”, брат уже сообщил, что если я когда-нибудь подсяду на героин, ко мне явится Джокер в лице Константина Кинчева из какого-то клипа времен “Тех, кто свалился с луны” и “Театра теней”. В качестве приложения к программе “Рок-Урок” на Первом канале выходил “Тележурнал Тин-Тоник”, где смаковали загадочную эстетику сумеречных 80-х с их новой волной. Там я впервые услышал Cocteau Twins.

311-5261245Позднее я отравлю себя всем возможным мировым кинематографом, проведу несколько лет в добровольной повинности, просматривая по 3-4 фильма за день, но «Жидкое небо» так и останется для меня единственным фильмом-загадкой. Неужели все первые фамилии в титрах действительно русские? Как такое можно было снять, даже тогда? Тем более тогда — на живых людях в России подобную эстетику я увижу лишь в конце 2000-х.

И тем не менее. Скромные данные Википедии рассказывают про Цукермана как про первого режиссера-любителя в СССР, работавшего затем на советском телевидении, снявшего даже какой-то затрапезный спектакль со Смоктуновским и эмигрировавшим в 70-е годы в США. И этот скромный еврей создал такой шедевр!

Героин в России плотно ассоциирован с чернухой подвалов, гнилой кожей на венах социальных низов, с обоссанными матрасами и несчастными родителями. Справедливо. Возможно, многие из тех, кто закончит свой путь в подобном черном угаре, начинали, вдохновившись утонченной эстетикой «Жидкого неба», берущей свое начало в китайских опиумных с их томными видениями параллельных миров, плюс откровениями Томаса Куинси, а затем и Уильяма Берроуза. Но розовощекий старикашка Цукерман на аватарке либерального сайта не похож на человека, отравленного морфином, что позволяет сделать вывод о его тончайшем чувстве времени, о большом художнике, великом русском режиссере, которым, впрочем редко гордится отечественное киноведение. «Жидкое небо» навеяно не героиновыми видениями, но огромным талантом. Гением.

412-9507143История инопланетян, прилетевших в притон разноцветных эстетов, чтобы захватить их полные удовольствия тела, сегодня смотрится поистине как Великое Предостережение. Фильм, вопящий о крахе хипстерства, о трагедии поколения 2010-х годов, был снят за 25 лет до описываемых событий, в тот момент, когда большинство его героев еще не родились. И дело не в том, что время пошло вспять и при отсутствии новых эстетических форм сегодняшние модники копируют стиль Жидкого Неба, принимая его за откровение и вызов. Нет, конечно. Просто Цукерман, видимо, снимал про конкретных ребят, живших тогда в Нью-Йорке, героев, которых он гениальным своим глазом сумел разглядеть в пестроте Большого Яблока. Он сумел сделать картинку такой, что когда её через 20 лет попытается повторить некий Игорь Волошин в фильме «Нирвана», то потерпит сокрушительное поражение, а другие менее смелые режиссеры будут брать от Цукермана по чуть-чуть, понимая, что зритель к подобному зрелищу еще не готов.

Но вот сюжетом категории Б стала сама жизнь, андрогинами выглядит половина городского населения, эстетика встала во главу угла, разве что героин практически ушел в небытие — но остальная суть воплотилась. Существуют же на полном серьезе сайты о городской жизни, которые каждый день повествуют об открытии новых бейгельных и итальянских тратторий.

510-8821683

Капкейк страшнее героина. Бейгл с лососем еще страшнее.

Белая неоновая маска на стене, изнасилования на лестничной клетке в лоскутках пестрых платьев, посадка инопланетян на крыше небоскреба. Мир стал таким, каким его увидел Цукерман в 85-ом.

У Успенского в его великом Жутком детском фольклоре есть особенно страшная история, которая в детстве ассоциировалась у меня с «Жидким небом» – называется она “Бледный мальчик”. В ней группа подростков все время встречала перед дискотекой бледного мальчика. Он просил у них денег, и они ему давали денег, но однажды не дали. Бледный мальчик грустно посмотрел им вслед, а детишки отправились на дискотеку, и там под ними провалился пол. Они попали в больницу, и никто к ним не приходил. И только однажды пришел бледный мальчик.

Если бы меня попросили как-то охарактеризовать нынешнее время для моего поколения, я бы сказал: ну вот мы были хипстерами, ходили типа на дискотеки, но там провалился пол, мы попали в больницу, и никто к нам не приходит, но вот-вот придет бледный мальчик. Конечно, в образе цукермановской Энн Карлайн.

Мне 26 лет, на ноутбуке я пишу письмо себе 12-летнему.

69-1473780Дорогой Игорь, ты не напрасно боялся. Из мира бычков сигарет Магна и душившего себя Юры по кличке Сухарик, ты попал в мир кинокартины «Жидкое небо». Тут самое главное – это фотосессии, а людей давным-давно подменили инопланетяне. Тут в моде еще более мрачный ад, чем Кокто Твин и Такседомун. А простого народа в лице Вити, уехавшего навсегда на велосипеде, и детей алкоголиков из соседнего двора, просто не существует. Их придумывают либеральные публицисты, чтобы считать, что они умнее кого-то, лучше, моднее, и что кто-то их типа читает.

На сайте, где они пишут, зарегистрирован бодрый еврейский старик. Вернее, некто, кто пришел в наш мир в его образе. Кто – я точно не могу сказать. Что у него был за мир, я тоже не знаю.

В общем-то, ты не очень бойся. В итальянской траттории даже можно есть. Пальцы, как писал Стивен Кинг в том рассказе, которого ты очень боишься, они на вкус как пальцы.

А к цветам и андрогинам глаза привыкают. У тебя там последнее лето детства, так что давай. Беги. Все будет хорошо.