Слово «дрочить» трансформировалось за свою жизнь много раз, и буквально на наших глазах превращается из синонима онанирования во все большую метафору, уходит от действий сексуального характера, возвращаясь к своим истокам (словарь Даля: нежить, тешить, ласкать, баловать, любя, холить, н-р «дрочить дитя по головке»). Современный интернет смирился с культурой дрочерства, когда главным действием пользователя становится тотальное виртуальное «поглаживание» лайками сайтов, статей, картинок, сериалов, мемов и гаджетов. Исследование гаджетов как фаллических символов мы оставим последователям Бодрийяра и Жижека, а сами фрагментарно вспомним историю натурального онанизма и борьбы с ним. Как правильно замечают исследователи «порока уединения», изучать его историю сложно, так как большинство источников сугубо косвенные. Известны лишь записанные пером или выруленные топором запреты и такие же ответы самых непослушных шутников.

В иудаизме и христианстве это табу было связано не столько с тем, что путь истинного верующего – страдание и отказ удовольствий, просто тогда рукоблудие рассматривалось как способ реализации греха снижения плодовитости (как и другие нетрадиционные плотские утехи, вроде содомии и скотоложества; на их фоне, кстати, оно был самым безобидным грехом и легко прощалось на исповедях). В условиях, когда людей относительно мало, нельзя избегать зачатия, как это делал ветхозаветный Онан (Бытие, 38:6-10), который просто из вредности не стал помогать продолжать род брата своего (а вовсе не гнался за удовольствием).

В средневековых произведениях европейской фривольной литературы вроде «Болтовни роженицы» (1622) даже проскальзывали здравые шутки бабушки седьмого внука о том, что, знай она о прыткости своей дочери рожать, разрешала бы ей «чесать передок до 24 лет, не выдавая замуж». В 17 веке в спор с богословами вступила наука, которая, изучая тело человека и движение по нему жидкостей, пришла к выводу, что мужчинам вредно сдерживать в себе сперму, и воздержание приводит к «ядовитому излишку». В ответ на это появилась «параллельная наука», более толерантная к церкви. Она всерьез занялась доказательствами того, что мастурбация еще как вредна для здоровья, особенно подросткам — мол, «проклятый порок школяров» однажды обязательно приведет взрослого мужчину к импотенции.

В 1710 году в Лондоне появился анонимный памфлет «Онания, или Рассмотрение гнусного греха мастурбации и всех его ужасающих последствий для обоих полов, с наставлением духовного и физического свойства все тем, кто уже навредил себе этим омерзительным занятием». В нем было очень немного об онанизме и гораздо больше о проституции и гигиене, потому что эта книжица была вирусной рекламой пудры от сифилиса. Несмотря на свой коммерческий аспект, брошюра получила столько одобрения (и, вероятно, финансовой помощи) от церковников и высоконравственных горожан, что в новых изданиях авторы раздули гнобление онанизма до космических масштабов и даже стали издаваться в переводе в Германии (1736), где также нашли множество подражателей.

Первый по-настоящему научный труд о мастурбации принадлежит перу швейцарского медика Самюэля-Огюста Тиссо. «Онанизм, или Рассуждение о болезнях, порождаемых мастурбацией» (1760), описывает все стадии угасания организма, чрезмерно увлеченного рукоблудием, и даже приводит пример смерти от него молодого часовщика. Трактат мгновенно разошелся по всей Европе и многократно переиздавался во Франции и Италии. Важность темы онанизма подчеркивает маркиз Сад в «Жюстине, или Несчастиях добродетели» — начиная с эпизода, описывающего противоположное отношение к мастурбации двух сестер, чьи дороги затем так сильно разойдутся: одна станет добродетельной жертвой и погибнет, а другая, распутная, будет жить в свое удовольствие. Этот пример показывает, что не все в 18 веке с упоением зачитывались трактатом Тиссо. Однако именно он был главным виновником того, что просветленные Просвещением умы, для которых Наука заменила Церковь, получили основания продолжать осуждать тех, кто не прочь погонять лысого. Ориентация научной мысли 18 века на природное и естественное, с одной стороны, легитимизовала эротическое влечение как естественное, с другой — вновь поставило его в рамки продолжения рода. Самое смешное — этот когда в нравственный пример приводят Иммануила Канта, который считал мастурбацию хуже самоубийства — по его теории, это было чуть ли не одно и то же: он и потеть боялся, и на землю плюнуть, потому что никому нельзя впустую расходовать свои жизненные соки. Все в себе, все в себе.

19 век лишь усугубил и развил тему вреда мастурбации, особенно юношеской. Тысячи листовок и брошюр с наглядными картинками: человек от рукоблудия превращается в живой труп, покрывается прыщами и язвами, слепнет. Применяются прижигания чувствительных мест, специальные кольца с шипами и пояса, которые закрывают гениталии на замок. Школьные брюки кроятся так, чтобы из кармана никак нельзя было уцепиться за пенис. И это мы еще не говорим об Америке, где радикальные пуритане и вовсе предлагали отрезать девочкам клитор, а мальчиков заставлять спать с распорками между ног и в боксерских перчатках. Роберт Баден-Пауэлл, основатель движения скаутов, стращал подопечных головными болями и слабоумием — по его утверждению, большинство пациентов психбольниц попали туда именно из-за мастурбации.

Особенно онанизмом начинает интересоваться молодая репрессивная наука психиатрия. Она избавляет от привычки не увещеваниями, а неприятными процедурами, в том числе электрошоковой терапией. Но к концу века, с появлением психоанализа, появились альтернативные мнения. Фрейд начал ругать на чем свет стоит викторианских врачей и разрешил детям и подросткам трогать все и всех, запугивая родителей концовками античных трагедий. А в 1897 году английский врач, дедушка сексологии Генри Хэвлок Эллис в книге «Исследование психологии половых отношений» просто растоптал устаревшего Тиссо. Казалось бы, после такого утверждения всем стоило легализовать онанизм, но хорошенько задуматься над происхождением. Некоторые так и сделали, но не все.

Новый всплеск уже немецкого интереса к мастурбации случился в 1920-х годах. Австрийский психоаналитик Вильгельм Райх написал эссе «О конкретных видах мастурбации», где сделал попытку выделить здоровые и нездоровые ее формы. Возможно, он бы и не делил, если бы не пытался одновременно пропагандировать идеи Фрейда и Маркса. Но настоящим хитом стала брошюра немецкого профессора Генри Ролидера «Онанизм» (Die Masturbation), которая до сих пор активно путешествует по сети в переводе, изданном Тверской типографией им. Карла Маркса в 1927 году. Там рукоблудие классифицировалось не только по видам, возрасту и семейному положению, но и по социальным классам. Это и должен был знать советский человек: онанируют только те, кто пьет по утрам шампанское — аристократы и дегенераты.

На деле же в давние времена у нас в отечестве было наоборот. Конечно, лица дворянского происхождения потирали свои части тела того же высоко происхождения, но их воспитание не говорило о том, что надо особенно нервничать на эту тему. Совсем другое дело — любимцы советских школ, разночинцы. Разночинцы — ребята, чаще всего воспитанные в семьях бедных помещиков или священников, зачастую сами имевшие церковное прошлое, начитанные, но стыдящиеся своей недообразованности. Они хотели захватить литературу и мир, но одновременно стеснялись этого желания. В общем, самые настоящие задроты. В детстве их учили нравственности и морали перед лицом Господа, а в Петербурге такое перед лицом Господа встречается, что они и помыслить не могли.

Белинский и Бакунин очень переживали из-за того, что некрасивы, так и говорили, что их «природа заклеймила». Бакунина дразнили обезьяной; поэт Чулков из другой, высокородной и творческой группы анархистов-мистиков, даже шутил, что Михаил Александрович таким образом отражает в своем лице любимый пролетариат. Поверьте, нет ничего страшнее и отвратительнее переписки Бакунина, Белинского, Добролюбова и Чернышевского на тему их аутоэротизма. Чернышевский ужасно переживал, что у него есть член — столько ему приходится терпеть из-за этого скверностей в своей голове, о которых кому и рассказать стыдно. Добролюбов же пытался спастись перечислением успешных литераторов, страдающих тем же «недугом», на основании слухов вписывая туда Фонвизина и Гоголя. Новое отношение к женщине как к товарищу, по мнению этих интеллигентов, запрещало эротику, поэтому собственное естественное вожделение было им противно. Свежие либеральные взгляды с одной стороны и консервативное православное воспитание с другой порождали невыносимое нервное состояние.

А ныне что? Сегодня на заявление Елены Малышевой, что дрочить — это норма, которая даже может предотвратить рак простаты, журнал «Благовест» немедленно выпускает статью о грехе Онана с отзывами тех, кто смог благостно избавиться от этого порока. Война за имидж онанизма все еще продолжается, только широким народным массам до нее давно уже нет никакого дела.