luth-0-2401238

Детектив оформился как жанр во второй половине 19 века. Работы Эдгара По, а позже — Артура Конан Дойла задали каноны этого нового для литературы явления. Дихотомия «преступник-сыщик», «добро-зло», преступление, неизбежно встречающее наказание, определяет самоцель произведений жанра — восстановление баланса окружающей действительности и победу справедливости. Эта практически ньютоновская механика детективной реальности, в которой сила действия встречает равную ей силу противодействия, выглядела наивной еще по тем временам. Неудивительно, что и полтора века спустя авторы детективных романов и фильмов все еще задают себе вопрос: «Как же должна выглядеть справедливость?».

Образцовым примером исследования этических границ жанра в третьем тысячелетии стоит считать английский мини-сериал «Лютер», чей третий, и, скорее всего, последний сезон стартовал на днях на BBC и мировых торрент-трекерах. Главный герой — старший офицер полиции Джон Лютер, его играет Идрис Эльба, знакомый фанатам жанра еще по роли Стрингера Белла в «Прослушке». Его доппельгангер, демонический двойник — преступница Элис Морган (Рут Уилсон), чьи отношения с Лютером претерпевают все стадии алхимических превращений, создавая на экране если не философский камень, то как минимум его близкое подобие.

lut-1-8923894

Если любой детектив — это история о локальном попрании справедливости и неизбежном последующем ее воцарении, то «Лютер» расширяет эти рамки и рассказывает о справедливости вообще, подходя к исследованию ее сути с маниакально-прозекторской точностью. Анатомия преступления и возмездия демонстрируется с наглядностью кунсткамеры и с лабораторным вниманием к деталям.

Сцена первая многоактного действия во славу мировой гармонии — коматозное состояние преступника, в которое тот ввергнут Лютером, не пожелавшим подать руку падающему в пропасть. Педофил-убийца, скажете вы, туда ему и дорога, но подождите — самосуд используется сценаристами с частотой садовых грабель в листопад. Дальше восстановленный до поры до времени в должности Лютер принимается за новое дело — загадочное дневное убийство собаки и тихой семейной пары, о котором дрожащим голосом докладывает службе спасения дочь семейства — Элис Морган.

Неслучайно сериал нагнетает рационализма в момент первой встречи Элис и Лютера. Зеркальные нейроны, дисковые галактики, темная материя и бритва Оккама, на которые ссылаются детектив и преступница, служат обоснованием дальнейшего патологического поведения героев. Справедливость рациональна и объективна, и потому ее дамоклов меч должен обрушится на родителей, не любивших собственного ребенка, на жену, выгнавшую мужа из дома и втихомолку закрутившую роман с вяловатым клерком, на друга и коллегу, совершившего предательство — каждый, кто согрешил в отношении главных героев, становится объектом изощренной мести, что уж говорить о преступниках, мотыльками вьющихся вокруг докрасна раскалившейся нити сюжета.

lut-2-9248923

Способность походя обсуждать астрономию и философию дает Элис и Лютеру практически ницшеанский карт-бланш сверхлюдей. В ряде работ Ницше определяет сверхрациональность, свойственную сверхчеловеку: это инстинкт, разум должен стать инстинктом. Безошибочность инстинкта, утраченная человеком, может быть восстановлена в сверхчеловеке. Сверхчеловек, обладая сверхрациональностью и отринув систему прежних ценностей, и есть тот, кто пишет новые ценности. Ценности сверхчеловека обеспечивают ему движение вперед, делают соответствующим возрастанию воли к власти или собственному предназначению. Те же тенденции прослеживаются и в поведении главных героев «Лютера».

В одной из серий Элис говорит Лютеру о любви, но это не старая, доницшеанская любовь слегка эволюционировавших приматов. Она любит его абсолютно рациональным чувством. Лютер выбран, потому что он лучше других — умнее и справедливее, и ум дает ему власть распоряжаться силой ради установления этой справедливости. Элис говорит, что Лютер научил ее любви, но научить любви в человеческом ее понимании невозможно. Это нерациональная вещь, основанная на пропорциях, симметрии и гормонах, чувство, проявляющееся по отношению к самкам в период овуляции. Это эволюционный элемент, основанный на чистой биологии. Любовь же главных героев социокультурна, она — плод их гибкого ума: он умный, она умная, им нет дела до ширины таза обоих. Это партнерство двух образованных и сильных людей в мире, населенном идиотами, совершающими ошибки, за которыми должно последовать справедливое наказание — даже если эта справедливость предусматривает методы, запрещенные законом.

lut-3-1495687

И «лютеровская» справедливость тоже умна. Она выполняет функции естественного отбора, механизмы которого выключились в обществе, где нет нужды сбрасывать хилых мальчиков со скалы и можно заказать пиццу по телефону. В обществе, которое спасает дураков и слабаков, вешая их на шеи умным и добрым в гуманистической вакханалии тотального духовного велфэра. И миру нужна такая справедливость, уверены сценаристы, потому что дальнейшее цивилизационное развитие будет определяться умом, которому необходимо создавать всяческие преимущества, подобно тем, что создавали генетические мутации для работы дарвиновского механизма эволюции.

Остальные — лишь фон для взаимодействия обладателей двух исключительных черепных коробок, которые проходят путь от старой дихотомии «добро-зло» к партнерству, объединению вне устаревшей морали, против устаревших канонов. Представьте, что вы Роберт Оппенгеймер, гений, способный подчинить себе невообразимые прежде концепции. Создадите ли вы скатерть-самобранку для окружающих вас персонажей новостных заметок? Нет, вы создадите атомную бомбу.

«Все мы это делаем в конечном итоге», — говорит Элис, — «Судим, кто чего заслуживает. Гитлер. Или Ганди». «Ради справедливости большинство из нас не заходит так далеко, как вы», — отвечает ей Лютер, но он лукавит. Мир, населенный людьми, только сверхчеловек может сделать справедливым и гармоничным.