Две девочки-подростка, польстившись на живой зонтик, попадают в параллельный мир, город Нон Лон Дон, населенный мусорными баками-ниндзя, кровожадными жирафами, словами, способными принимать форму живых существ, и людьми, у которых вместо ног — ходули, а вместо головы — птичья клетка или чернильница. Город нужно спасти от чудовищного Смога, предводителя армии наркоманов, вознамерившегося сжечь все книги и поработить мир. Героиням помогают человек-булавочная подушка, мальчик-призрак, кефирная картонка и водитель двухэтажного автобуса. Борьба добра со злом под светом солнечного бублика идет довольно прямолинейно, но Мьевилля мы любим не за глубину сюжетов, а за декорации, в которых они разворачивается. Да и вспомнить о том, что экология — важно, а наркомания — плохо, полезно в любом возрасте.

Фантасмагории Мьевилля, не обезображенные его обычным марксизмом, дорогого стоят. Выдумки у этого литературного таланта с внешностью Вина Дизеля хватает на сотню современников, но «взрослые» его книги, перегруженные левацкой моралью, часто не извиняет даже подробный, детализированный до последнего тараканьего усика на лице персонажей сюрреализм. К счастью, Маркс не сумел пролезть в «Нон Лон Дон» по причине декларативной «детскости» произведения.

«Ха-ха-ха! Эти твари хорошо постарались, если вы там все поверили, будто эти хиппи-беженцы из зоопарка и есть настоящие жирафы! Может, вы еще скажете, что длинные шеи у них для того, чтобы доставать листья с высоких деревьев?».

Торп и Турп — владельцы детективного агентства, которые расследуют загадочную пропажу городских крыш, сделанных из самого для горожан ценного металла алюминия. Заручившись помощью гигантского татуированного Хамяка, неогнедышащего дракона Сопера, витиевато изъясняющегося призрака Палубника, шотландского поэта Джона Кишо и котенка Апельсина, герои стремятся найти и обезвредить опасного преступника. В книге присутствуют приметы классического нуарного детектива — сигары, перестрелки и даже яхта, но вы же не будете воспринимать всерьез нуар, одним из персонажей которого является татуированный Хамяк?

Изданные в начале лихих девяностых крошечным тиражом, «Приключения Торпа и Турпа» недавно появились в интернете, и не потратить пару часов на эту выдающуюся детскую повесть будет преступлением. Сочетание взрослого черного юмора и совершенно детской наивной доброты, не испорченной морализаторством, оценит даже самый черствый циник. Романтик же найдет множество параллелей с современной Россией — чего стоит только бургомистр, попавший в сумасшедший дом, и трагикомичные выборы нового главы города, как будто списанные с недавних московских событий. К сожалению, оба автора «Торпа и Турпа» так и затерялись где-то на постсоветском пространстве, ничего вразумительного более не написав.

«— Поражаюсь и удивляюсь вам, — парировал начальник тюрьмы. — Неужели от вашего взгляда ускользнула та существенная деталь, которая указывает на узкую направленность действий преступника касательно круга избираемых им лиц? Обратите внимание: сперва прокурор, затем начальник тюрьмы. Кто, спрашиваю я вас, должен быть следующим в случае, если не будут приняты самые ПРЕВЕНТИВНЫЕ меры?

При этих словах одновременно побледнели судья, глава полицейского управления, двенадцать присяжных заседателей и один незначительный человек, который хоть и был всего лишь торговцем скобяными изделиями, но, к несчастью, носил фамилию Судакофф, что могло быть, по его собственному мнению, неправильно истолковано преступником».

Сиротка Лира Белаква живет в мире, населенном говорящими бронированными медведями, ведьмами и людьми, чья душа существует отдельно от тела, овеществленная в деймоне — разумном животном-спутнике. На протяжении трилогии ей предстоит проявить чудеса дипломатии и воинской доблести, раскрыть тайну самоосознания, за которое отвечает магическая золотая пыль, взрезать волшебным ножом ходы в парочку-другую параллельных миров, а также разобраться в непростых отношениях с близкими людьми — межчеловеческие взаимодействия автор прописывает с недетской серьезностью.

Воинствующий антиклерикализм, упрятанный под обложку детского фэнтези — это вам не приключения ушибленного заклятьем очкарика. Пулман по сравнению с Роулинг — кандидат наук рядом с нечесаной пятиклассницей. И пусть вас не пугают предательство, обман и жертвы, на которые придется идти героям «Темных начал» — далеко не каждая детская книга сравнится с трилогией по дидактичности гуманизма и образцовости принимаемых героями решений.

«Если человек часто и удачно врет, это отнюдь не означает, что у него богатая фантазия. Более того, чем меньше у человека воображения, тем больше его вранье похоже на правду, ведь в нем столько неподдельной, чистоглазой искренности!»

Трое английских подростков попадают в Мифландию, удивительную страну, населенную аристократическими русалками, трусливыми горностаями, добрыми драконами, заносчивыми единорогами и другими полумифическими существами, вплоть до истошно орущих мандрагор. Детям придется не только вызволить из лап коварных василисков три главные книги волшебной страны — Словарь, Великую Книгу Заклинаний и Троянский Травник, но и спасти от вымирания последних драконов Мифландии с помощью патологически лживой жабы, попугая-полиглота и его домоправительницы-паучихи.

Всемирно известный зоолог и евангелист спасения вымирающих животных  Джеральд Даррелл написал два десятка книг, после которых свой зоопарк не захочет только человек, у которого вместо сердца — желчный пузырь. Однако самая «детская» книга автора стоит здесь особняком — ни одного из описываемых им в «Говорящем свертке» зверей не существует в реальности, и спасать детям нужно в первую очередь не их, а книги. «451 по Фарренгейт» для самых маленьких, да еще и с единорогами вдобавок — как можно пройти мимо такого?

«— Если за словами не присматривать, — пояснил Попугай, — если не давать им упражняться, они чахнут и исчезают, бедняги. В этом и заключается моя работа: раз в году я обязан сесть и перечитать вслух весь Словарь, чтобы все слова получали должный моцион. Но и в течение года я стараюсь употреблять как можно больше слов, а то ведь одной тренировки в году для крошек недостаточно. Они так засиживаются, что просто погибают от скуки».

Вильям Хэллуэй и Джим Найтшед, двое подростков из захолустного американского городка, сбегают из дома, чтобы посмотреть на гастроли передвижного карнавала. Однако вместо пони и бородатой женщины их ждет крадущий души зеркальный лабиринт, карусель времени, Песчаная Ведьма, Человек-В-Картинках, Карлик и Скелет, которые испокон веков колесят по миру, чтобы питаться болью и страхами людей. Оптимизм, с которым Брэдбери описывает сезонную депрессию, страдание взросления и отчаяние старости, вызывает желание, дочитав книгу, срезать веревочную петлю с потолка.

Если фантастическую литературу можно считать одним из самых недооцененных литературных жанров, то Брэдбери — один из самых недооцененных больших писателей. Удивительным образом, ода скорби, которой является «Надвигается беда» — одно из самых жизнеутверждающих его произведений. Да, люди слабы и все как один готовы продать душу за леденец. В жизни всегда будут сотни карнавалов, готовых поманить бесплатной каруселью, чтобы после выплюнуть вас скомканным и истощенным. Однако зло, по Брэдбери, никогда не появляется без яркой афиши о своем прибытии, оставляя каждому возможность правильного выбора.

 — «Я? А я вообще печальный человек; Я читаю книгу и становлюсь печальным, смотрю фильм — сплошная печаль, ну а пьесы, те просто переворачивают у меня все внутри.

— А есть хоть что-нибудь, от чего ты не грустишь?

— Есть одна штука. Смерть. Конечно, Смерть делает печальным все остальное, но сама она только пугает. Если бы не Смерть, в жизни не было бы никакого интереса».