02-8929202

Этот город производит все и ничего — желания. Не важно, насколько они исполнимы. Желание имперского, желание капиталистического, желание сопротивления, желание желать. Это город-хаб, город-узел. Поэтому он даст, сдаст и продаст вам все, но возьмет свой процент, будь он выражен во времени, пространстве, деньгах или иной мере. Хочешь — вот тебе представление чудака Коляды, хочешь — вот тебе должность аналитика в форекс-шараге после двухнедельной сессии, хочешь — борщ, галушки и скамеечка у плетеного заборчика прямо на первом этаже внешне строгого и приличного по европейским меркам бизнес-центра. И все на островке диаметром в пятьдесят метров.

Кажется, этот город и впрямь стоит на земле, под которой хоронятся и выжидают Хозяйка Медной горы и другие хтонические существа, привечающие таких же наземных правителей.

14-4373384

Знаменитые уральские грязи, от которых не может избавиться даже столица региона, представляются лимфой, сочащейся из лавкрафтовских сгустков, а вовсе не фиаско муниципальных служб в вопросах благоустройства, не крахом всех этих когорт отважных муниципальных работников, завозимых из Центральной Азии, после трудов ютящихся в не вполне легальных пеноблочных бараках, издали похожих на мотели класса «звезда одна, зато с полумесяцем». С год назад одну такую халупу построили из ISO-контейнеров. Могло быть стильно, но владелец взял и прикрыл все желтым кирпичом. Гаденький желтый у нас отчего-то любят, считая его подходяще торжественным, в том числе и для резиденций органов власти.

Мигранты уже благополучно влились в общество Екатеринбурга. Иногда они воспринимаются как неотъемлемый механизм города. Переговоры кондуктора и водителя маршрутного автобуса заменяют в поездках радио, хоть мы и не понимаем, о чем они говорят и о чем вообще можно так долго и немонотонно тараторить всю дорогу. Но ведь мы и посыл русскоговорящих гостей студии и ведущих-то не всегда улавливаем. Мы не удивляемся чуждой речи. В магазинах процветают отделы халяльной продукции.

25-7859507

Единственное, что еще вызывает некоторое удивление у публики, так это их коллективный кочующий шопинг (будто у цыган подсмотрели): вот набежала плотная стайка круглолицых девиц, наполнила зал шуршанием родного языка, пощипала бирки, потерлась о стойки — и испарилась. После такого резкого наплыва очевидец какое-то время иначе воспринимает казавшееся до того «засильем» размытое присутствие уроженцев «–станов» на улице.

Екатеринбург подвержен желаниям — хочет быть и Москвой, и Петербургом, а местами и Дубаем (исполинские торговые центры, пустыни-пустыри, невнятные жилые дома, пустыни-пустыри — повторить по кругу). Дубаем, который по иронии судьбы и отнял у города бремя хлопот, приятных и тревожных, по организации Всемирной выставки 2020 года. Вместе с впавшей в кому за некоторое время до того программой «Столица», предусматривавшей создание в городе собственного «Москва-Сити», это означает, что у города нет какого-то точного и негласно одобренного своими кумирами вектора развития. Опять же хтоническим существам на радость, ведь город все равно останется центром притяжения. Но кругом глобализация, однако, так что ему придется двигать псевдоподиями, тыкать ими в окружающее пространство, пытаясь нащупать новые связи и уловить волны, даже от раздражителя, ведь враги — это модно.

91-3395375

Есть, правда, одно существенное отличие Екатеринбурга от упомянутых городов, объясняемое глубокой континентальностью. Он с пренебрежением относится к своей реке. Сначала эксплуатировал, попутно спровоцировав ожирение до размеров пруда, теперь же бесславно выпускает из ухоженных гранитных берегов петлять куда-то туда, едва та покидает исторический центр и расположенный южнее дендрарий.

От ощущения презрения спасают лишь плотинка, имитирующая водопад и тем демонстрирующая реальную мощь покоренной стихии, а также высотка-гостиница, нареченная «Исетью» и составляющая часть символического конструктивистского комплекса, в плане выглядящего как серп и молот на одной палке. Желание, коннекция и цена-порядок-подчинение.

Это выражение горизонтальных сил вертикалью, перенос векторов — характерная черта города.

35-5774672

У нас есть улицы-пунктиры (Народной воли) и улицы-дуги (Крестинского), дважды пересекающиеся с другой улицей.

Еще будучи зародышем города-завода, он выстраивался по сетке, как Санкт-Петербург. Ничто не мешало идеальной ориентации на  географический север, а вот поди ж ты — получилось с азимутом в пару градусов. Советская власть хотела усмирить хтонику города маяками, буями и отмелями конструктивизма, перерасчертить его — но результат оказался не лучше, чем в других городах.[Д3]  И все было бы мило, но в том и проблема: у города нет какого-то основного направления, оно рассыпалось. Бляха нулевого километра у Главпочтамта только добивает, привнося еще и «радиальное».

81-7506092

Горизонталь — и та распадается по меридиану и параллели. «Меридианное», не являющееся дорогами или линией метро (хе-хей, у нас есть реально востребованное метро!), предпочитает распадаться на отдельные островки и в основном представлено парками без особой инфраструктуры развлечений (кроме ЦПКиО им. Маяковского) и пешеходной улицей Вайнера, нашим местным Арбатом. Еще к таким объектам относится набережная (которая имеет перемычку — ту самую плотинку — и продолжается «историческим центром»). Один берег зовется набережной Рабочей молодежи и востребован прокрастинирующими, скейтерами да велосипедистами, а второй считается началом улицы (Горького) и солидным придатком, дополнительно отдаляющим от воды резиденцию одной из ветвей власти и банковские конторы. И поверьте, как только лед сковывает малый — Городской — пруд, берегами которого набережная и служит, люди начинают ценить даруемые им диагонали, минуя прогулки вдоль.

«Параллельное» же прекрасно выполняет свою функцию и вряд ли когда-то даст городу ощущение какого-нибудь простого единства. Это я и про дороги, которые совсем не улицы, и про огромную промзону Уралмашзавода, делящую город надвое, вдобавок окаймленную с юга железнодорожными путями Свердловска-Пассажирского — чтобы уж наверняка.

45-7779691

Производит себе левиафановых масштабов машины для иссечения земли и изъятия полезных ископаемых и втайне радуется появлению сурового мифа об Уралмаше как районе города, своей формой в виде V словно продавливающего себя к югу, к цивилизации.

Так и рисуются полчища варваров, приученных к орднунгу станков и одичавших в его отсутствие. Все легенды про местную гопоту верны. Точнее, были верны. Сейчас же это просто отстающий по инфраструктуре (в том числе по развлечениям) район. На «перышко» и доброе слово, разумеется, все еще вполне реально нарваться, но на Елизавете [Д5] это сделать стало проще. Вопросы интеграции и развития городского севера будет занимать умы урбанистов еще долгое время. Москва печалится, что метро все больше расползается по окраинам и облегчает проникновение озлобленной черни в прекрасный, чистый и развеселый центр, а вот у нас линию метро принципиально копали от чистилища к цивилизации.

73-7201693

C «вертикальным» городу совершенно не везет. Конструктивизм что-то привил: те же «Исеть», «Рубин» или Почтамт, — но первый же реальный небоскреб восемьдесят лет назад взял да и сгорел при постройке, не перевалив и за пятый этаж. Местная «Останкинская башня» так и не ожила — ее наконец-то разрешили снести. Сейчас, естественно, высотки возводятся, и ради пущей гордости и ложных вершин их не чураются строить на холмах и возвышенностях, но в них, как ни странно, не видится ничего фрейдистского. Зато вскрываются иные особенности психики.

55-4889091

Но если бы только это. Один из этажей комплекса и в самом деле отведен под музей Владимира Семеновича. Сколь нежданная, столь и небывалая победа племени говнаря [Д6] в борьбе за место под солнцем. Бунтари и самодеятельные выросли, пришли к успеху. Протест сменился нотацией.

УГТУ-УПИ, ныне входящий в УрФУ, с его стройотрядами и их удивительной способностью находить себе подобных, — главный рассадник веселых и находчивых пельменей, инвесторов, воздающих дань бардовской песне, и основателей уральской школы рока. От инженерной карьеры все они отказались, возможно, потому, что поняли: городу нужна не та инженерия, во всяком случае — не только та. Кто-то из них наверняка считал, что Екатеринбург станет вторым Манчестером. Да какая там «школа» — его должно воспринимать не иначе как Великий Восток Русского Рока. «Питер и Екб — центры сопротивления и излияния русской души». Ладно хоть сопротивление юных рокеров теперь сцеживают куда и положено — в воды Белоярского водохранилища (где АЭС, да) на фирменном фесте.

64-6816639

Еще когда-то в Екатеринбурге был полнокровный стрит-арт. Он и сейчас есть и хорошо себя чувствует, заново открывает поверхности, приносит позитив, очеловечивает пространство — в общем, пыхтит и варит, но, увы, пару лет назад его оскопили жестким наездом на группу «Злые», подарившую нам Адика Гитлера в витрине «Адидаса» и Иисуса, показывающего фак местному аналогу ХХС. Выхолащивают и инкорпорируют, вводя туда собственную бюрократическую институцию — легитимацию через одобрение у единого куратора.

Вот достанут из землицы уральской, начнут вскрывать заложенные в СССР капсулы времени — и не будет в них ни слова о хипстерах, рокерах, ни одной фотокарточки стрит-арта. Не будет там ничего, к сожалению, и о парнях, подаривших нам «Птицу Емъ» и «4 Позиции Бруно». А будут там материалы про самоотверженность и труд, про материализм и производство, про идеи и людей. Не знаю, какой тогда будет страна, будет ли жизнь казаться жителям настолько сытной, комфортной и пресной, что увиденное откроет им глаза, или же будут они настолько лишенными смысла и средств к существованию, что откроются уже рты с требованием оживить промышленное нутро города, — или же воззовут они к Хозяйке, а та им расскажет о желаниях и плате за них.