Иррациональная вера в биологические отличия разных рас семьдесят лет назад сделала возможным Холокост. После того, как с человечеством произошла эта трагедия, любые попытки определить, кто тут биологический еврей, а кто нет, должны бы, вообще говоря, вызывать у цивилизованных людей выраженное отвращение. Этого не происходит, потому что именно биологический критерий теперь использует само государство Израиль в принятии решения о том, кому давать гражданство, а кому нет.

Когда я получала грант, чтобы здесь поучиться, израильтян практически не волновало, какой там у меня диплом, какие профессиональные достижения, какие языки я знаю, и что фактически связывает меня со страной – их интересовали только документы, подтверждающие мое родство с бабушкой-еврейкой. Оно — необходимое и достаточное условие, чтобы оплачивать мою учебу и жизнь здесь за счет израильских налогоплательщиков.

Согласно Галахе, а также в соответствии с правоприменительной практикой государства Израиль, евреем является человек, рожденный от матери-еврейки (плюс еще две оговорки, о них дальше). Кто будет его отцом, не имеет ровным счетом никакого значения – негр преклонных годов вполне подходит.

Это создает интересную генетическую ситуацию. Если представить себе череду еврейских женщин, поколение за поколением рожающих дочерей от неевреев, то общий процент исходно еврейской ДНК у этих детей будет падать наполовину в каждом поколении: 50%, 25%, 12,5%, 6,25% и так далее. Это не помешает им всем абсолютно официально оставаться чистокровными евреями. Легко заметить, что при наследовании национальности по женской линии не может сохраниться никакая конкретная группа генов (даже Х-хромосому девочка получает не только от матери, но и от отца, и в следующем поколении передаст своей дочери любую из двух). Никакая – за исключением митохондриальной ДНК.

Митохондрия – это внутриклеточная электростанция, устройство для синтеза молекул АТФ, обеспечивающих энергией абсолютно все жизненные процессы. Во время зачатия ребенка митохондрии из сперматозоида никогда не попадают в оплодотворенную яйцеклетку; все митохондрии, которые есть у человека, всегда наследуются только и исключительно от матери. У них есть своя собственная ДНК, похожая на бактериальную. На самом деле митохондрии – это потомки бактерий, бывшие внутриклеточные паразиты, которые когда-то научились приносить нам пользу и стали для нас жизненно необходимыми. Знали ли они 2 миллиарда лет назад, связывая свою судьбу с новейшими высокоорганизованными клетками, что некоторым из них удастся стать единственными в мире бактериями с национальностью?

Интересно, что, хотя еврейство рассматривается как сугубо биологическая, а не культурная вещь (любой сын или внук еврея обладает правом на репатриацию в Израиль, даже если он этого еврея никогда в жизни не видел), митохондрии все же обладают способностью менять свою национальность. Правильный еврей может быть только иудеем или атеистом – если он, например, принял христианство, то его митохондрии прекращают быть еврейскими до тех пор, пока человек не одумается. В то же время, когда представитель любой национальности принимает иудаизм – то есть проходит гиюр – его митохондрии становятся по-настоящему еврейскими: новообращенный не только получает право на гражданство Израиля сам, но и передает его всем своим детям и внукам.

На протяжении всей еврейской истории интернациональные браки активно осуждались («Не женись на шиксе!» – говорят нам умные люди). Даже сейчас вполне ассимилированные евреи удивительно часто женятся на своих (уверяют, что это просто случайное совпадение), а тогда, когда религия играла значительно большую роль в жизни, это было абсолютным правилом с редчайшими исключениями. Неудивительно, что возник ряд генетических особенностей, характерных именно для евреев.

Сначала о плохом. Очень многие генетические заболевания рецессивны, то есть проявляются только тогда, когда человек унаследовал мутацию и от мамы, и от папы – нет ни одной нормальной копии гена, клетка никак не может производить нужный белок, работа организма нарушена. В то же время, если хотя бы одна копия гена работает нормально, человек остается абсолютно здоровым, и догадаться о риске для будущих детей никаким образом не может.

Бывают мутации, которые регулярно возникают заново – например, так происходит с гемофилией. Здесь никак особо не убережешься, не факт, что генетический скрининг поможет: женщина может быть абсолютно здорова и не являться носителем болезни – но ее яйцеклетка сформируется неправильно, ген в X-хромосоме поломается (ну вот так получилось, что именно в этом месте ДНК хрупкая), и сын родится без нормальной свертываемости крови. Но значительно чаще бывает, что опасная мутация возникла когда-то у одного человека. Передалась в неизменном виде его детям. Потом внукам. Потом, по-прежнему себя никак не проявив в единственной копии, перешла к правнукам. И наконец, четвероюродные брат и сестра, отнюдь не считающие себя близкими родственниками, вступают в брак, собирают наконец-то в одном ребенке две копии сломанного гена, и рожают инвалида. Очевидно, что такая ситуация намного более вероятна в узкой общине, где все предпочитают жениться на своих, чем в огромном мегаполисе, где татарские предки невесты пять лет назад понаехали из Казани, а финно-угорские предки жениха так и живут всю жизнь в Петрозаводске.

Именно поэтому существует ряд наследственных заболеваний, которые встречаются у евреев значительно чаще, чем у всего остального человечества. Особенно остро эта проблема стоит для европейских евреев, ашкеназов, произошедших от сравнительно небольшой группы людей. В центрах  пренатальной диагностики в развитых странах, как правило, есть сформированный комплекс анализов, которые настоятельно рекомендуют пройти именно ашкеназским семьям. Благодаря широкому применению современных технологий, «еврейские» генетические болезни постепенно исчезают из популяции – чего нельзя сказать об общечеловеческих, потому что среди неевреев никто не привык беспокоиться заранее.

Как легко заметить из примера с синдромом Тея-Сакса, евреи избавляются от генетических болезней с помощью интеллекта. Брокгауз и Эфрон даже писали в своей Еврейской энциклопедии, что и инфекционными заболеваниями европейские евреи болели гораздо реже, чем их соседи – вероятно, за счет более тщательного соблюдения правил гигиены. Это преимущество, впрочем, полностью уравновешивалось гибелью во время погромов, нередко спровоцированных и подозрительной выживаемостью евреев при эпидемиях – наверняка они отравили колодцы!

Непонятно, есть ли у ашкеназов какая-то повышенная устойчивость к инфекционным заболеваниям, но вот интеллект у них действительно выше, чем у остальных людей – sad but true. Тесты на IQ разрабатывают так, чтобы среднее значение было равно 100 баллам – для ашкеназов оно колеблется в районе 112-115. Ашкеназы составляют 3% популяции США, но получили в XX веке 27% всех американских Нобелевских премий. К этой этнической группе относится больше половины чемпионов мира по шахматам.

В 2005 году Грегори Кохрейн, Джейсон Харди и Генри Хэпендин (у меня нет никаких предположений по поводу их национальности), исследователи из университета Юты, опубликовали большой обзор, посвященный загадке повышенного интеллекта евреев-ашкеназов. Они рассматривают весь спектр возможных объяснений, от абсолютно культурных до абсолютно биологических. Самой красивой гипотезой мне представляется идея связи между интеллектом и наследственными заболеваниями нервной системы. Таких болезней у евреев много, не только синдром Тея-Сакса, но и болезнь Гоше, муколипидоз IV, болезнь Ниманна-Пика и другие. В гомозиготной форме – когда мутация унаследована от обоих родителей – они полностью нарушают нормальную работу мозга. Авторы обзора предполагают, что в гетерозиготной форме, когда одна копия гена изменена, а другая работает нормально, эти гены могут, наоборот, улучшать работу нервной системы. Например, нарушают естественные регуляторы роста синапсов, они разрастаются как сорняки, и человек становится умнее.

Как биолог и как человек без национальных заморочек, я обязана подчеркнуть, что все это чушь, конечно. Любые гены встречаются не только у евреев, но и у представителей других народов, и вообще все мы настолько генетически близки друг к другу, что, допустим, сделать генетический тест на определение национальности совершенно невозможно – какой-нибудь Усама Бен Ладен окажется по нему более чистокровным евреем, чем любой из ашкеназов, чьи предки все-таки перемешивались с европейским населением. Но как человек с 25% еврейской ДНК (это значит, что в моем мозге экспрессируются по меньшей мере 2000 еврейских генов) не могу не отметить, что я, конечно же, умнее вас всех.