Не ждите указаний или методик, помогающих открыть небесный вентиль и наполнить денежный бассейн — вроде того, в который нырял Скрудж Макдак в диснеевских мультах.

Начну с того, что ни у моих родителей, ни у меня денег никогда не бывало достаточно. То есть хватало на жизнь и отпуск, но слово «лишние» никогда со словом «деньги» в моей семье не стыковалось. Может быть, как раз это и есть тот самый роковой сбой в программе?

Широко распространено мнение, что люди вроде меня просто «не чувствуют» денежной энергии и своими тяжелыми думами о заработке отталкивают ее. Выходит, что деньги — это такая синяя птица из старой песни Макаревича: «Подкрадешься — она обманет / И вот уже навсегда ушла, / И только небо тебя поманит / Синим взмахом ее крыла»? Очень романтично, но абсолютно возмутительно.

Это один из наиболее утомительных, раздражающих и отупляющих способов жить. Не будучи разрешенным, с годами этот конфликт становится хроническим и начинает реально действовать на нервы. К своим сорока, устав и пытаясь разобраться, я первым делом решил проверить теорию «А хочу ли я денег вообще?». Это тест, с которого следует начинать любой анализ: раздражающих житейских ситуаций, людей, которых хочется расстрелять из зенитки, и т. д.

В результате размышлений я понял, что презренного металла все-таки хочу, но с оговорками: не надо огромных, непосильных денег, которые будут обузой, а также «любых». То есть вариант продажи души по сходной цене меня тоже не устраивает. Мое желание обогащения никак не назовешь страстью — наверное, из-за этого я не стал пока толстосумом. С другой стороны, перечисленные ограничения не должны мешать мне зарабатывать пусть меньше, но достаточно — а этого тоже не происходит.

Третьим препятствием, которое я выявил, является глубинная вера в трудовое обогащение. Вероятно, мои предки жили с этой концепцией, не видя для себя никакой иной, и теперь я, как Миледи, несу на плечах это клеймо. Хочешь денег — вкалывай, другого не дано. Лотереи, счастливое спасение миллионеров из проруби, Сивка-Бурка и старик Хоттабыч — все это для людей с моим бэкграундом не работает, а «насосать» у меня не выходит: спроса нет.

К тому же одалживать — значит признаваться в своей слабости, это раз, чувствовать себя зависимым от кредитора — это два, и оба условия меня напрягают. Легенда гласит, что Цезарь как-то купил на аукционе подушку разорившегося аристократа, который задолжал половине Рима. Когда его спросили зачем, он ответил: «Хочу подушку, на которой можно спокойно спать, имея такие долги». Так вот, это явно не мой вариант, и подушка не поможет.

Потратить все оставшееся — и немедленно добавится столько, сколько нужно. Люди, пользующиеся этим способом, «на последние» отправляются в ресторан или казино, надев все лучшее сразу, и там спускают остатки наличных. Многие утверждают, что этот фокус работает, — я же, основываясь на собственном опыте, назову главный изъян: деньги-то появятся, но ровно впритык, чтобы прожить следующую неделю, а там начинай сначала. Конечно, вы хорошенько гульнули, и это профит в сравнении с теми, кто просидел в четырех стенах. Но не будешь же годами торчать в ресторанах и казино?

Еще одно расхожее мнение: деньги приходят, когда о них забываешь. Мол, тут и начинает фартить. То же самое говорят и о женщинах, только все это вранье. В обоих случаях включается обратная связь: вы забыли о них, они — о вас, так что этот совет абсолютно бесполезный.

Главный недостаток таких мантр в том, что человеку трудно помнить о них больше недели. Это общее правило: если от повторений не зависит твоя жизнь или самочувствие, заряда хватает дней на десять. Я вообще удивлен, что столько лет не переставая пользуюсь зубной нитью, ведь начать это делать трудней, чем бросить курить, как утверждал покойный Митч Хедберг.

Другие денежные гуру пишут, что ключом к успеху является призвание: мол, человек, нашедший себя, обречен на материальный достаток, — и тут же добавляют, что, даже занимаясь любимым делом, вы решите свои денежные проблемы не раньше чем через два года с начала работы. А до этого не стоит даже задавать глупых вопросов — паши и не разгибайся. Все это очень путано. А как же Ван Гог? Уж он-то точно нашел свое призвание и следовал ему неукоснительно.

Откуда взялись два года и почему не пять — ума не приложу. Два года моей новой карьере исполняется 31 мая: значит ли это, что мне стоит уже заказывать в прокате смокинг и мыть шею в ожидании чудес? Я дам вам знать, поскольку срок еще не подошел.

Тем временем мироздание продолжает троллить нас по мелочам. Например, дает денег, которые тут же уходят на какие-то непредвиденные расходы: штрафы, ремонты, тест на отцовство, предоплата за детский сад — расходы, которые даже на горизонте не маячили. Своеобразная дотация от вселенной, радости от которой хватает ровно на то время, пока вы не знаете новостей, полагая, что эти деньги — ваши. Как правило — от недели до месяца, а потом их поглощает космос. Этот тонкий вид издевательства меня особенно раздражает: те из вас, кто смотрели фильм «Сережа» Георгия Данелии, помнят эпизод с неразвитым взрослым, предложившим Сереже пустую обертку вместо конфеты. Так и хочется спросить вселенную: «Дядя Петя, ты дурак?»

В молодости у него их не было и он жил как придется, часто в долг. Это был самый счастливый этап, по его словам: тысячу раз ему прощали долги, видя, что вернуть он не может, хоть и старается. Разбогатев, Монтень начал откладывать на черный день и этим отравил себе существование. Внезапно он стал беднее, чем был, когда жил в нищете, — из-за постоянного страха потерять накопленное. И наконец, в старости, принялся тратить столько же, сколько получал, а в остальном рассчитывать на провидение. Если верить ему, это и есть та самая золотая середина, которую он искал.

Вот здесь-то у меня как раз и загвоздка: я никак не могу заставить себя расслабиться и положиться на это самое проклятое провидение. Рогатые демоны беспокойства не дают мне хорошенько поверить в этот бездонный источник, который, как уверяет Монтень, должен меня бесперебойно спонсировать.

Таким образом, картина вырисовывается следующая: людям с неправильными денежными установками, вроде меня (и многих из вас), в который раз приходится пыхтеть над улучшением себя. Сперва надо эти установки обнаружить — выволоченные на свет, они в большинстве своем умирают сами по себе, как бактерии в сухой среде. Особо упорные придется выжигать, методы давно придуманы и обкатаны. В остальном с Монтенем спорить трудно: его опыт выглядит наиболее удачным хотя бы потому, что его главная книга читается по сей день, несмотря на то что была написана в XVI веке. Перестать травить себя. Постараться меньше беспокоиться о завтрашнем дне и положиться на добрую волю вселенной. Стиснуть зубы и продолжать заниматься любимым делом.

Пока я пишу это, подсознание шипит мне из подворотни: что, если тебя попрут из съемной квартиры? Лендлорд-китаец ни бельмеса не понимает в бессмертном русском языке и знает только одного Набокова — вратаря San Jose Sharks.

Терпение, отвечаю я. Спокойствие, только спокойствие, подтягивает Карлсон. Хотя он всю жизнь провел на крыше — ему легко говорить.