620-5404250«Баклажка», «ваучер», «баллон», «полторашка», «сиська» – при упоминании любого из названий  в голове возникает картинка постыдная и приятная одновременно. Стыд за дешевизну и близость к пролетариату незаметно перетекает в расслабленность от выпитого и равнодушие к любым идентификациям. Это не гнусные пол-литра и не пятилитровая бомба, готовая разорваться в голове с осколочным ранением в печень.

229-2881089

Пару недель назад Госдума внесла на рассмотрение очередной антиалкогольный законопроект, а конкретно об истреблении всего алкоголя в баклажках к началу 2015 года, с формулировкой «чтобы меньше пили». Как до этого приняла закон, запрещающий продажу спиртного после 23:00, в связи с чем появилось невероятное количество помойного вида бистро и закусочных, где всем страждущим спокойно наливают в любое время дня и ночи.

Ничего более далекого от реальности, чем закон о запрете «алкоголя в баклажках» представить себе нельзя. Бутылка ПЭТ так прочно вошла в нашу жизнь, что выкорчевать её из быта, а уж тем более из памяти, невозможно. Связано это не столько с алкоголем, сколько с практичностью, если не сказать универсальностью упаковки. Баклажка — это дискурс, гаджет и тренд в одном флаконе.

«Метрополь» уже писал о «Ягуаре», напитке периода взросления детей с городских окраин. Это касалось содержания. Теперь самое время поговорить о форме. Тем более, что форму скоро запретят, и у нас останутся о ней только воспоминания, сентиментальные и смутные, как утреннее похмелье.

Баклажка была всегда. Как бронированные «комки» на остановках и россыпь бычков под балконом. Формально, завод «Очаково» начал разливать пиво в бутылки ПЭТ в 1994 году. Но об этом уже давно забыли. Практически сразу после появления пластиковая бутылка была канонизирована Андреем Бахметьевым в рубрике «Очумелые ручки» на ОРТ. С тех пор количество девайсов из бутылки 1,5 л не поддается исчислению.

330-5911659Все эти превращения относятся к пустой бутылке. Куда интереснее для нас возможности полной тары. Сам процесс распития сближает, как известно, куда сильнее, чем секс или взаимная ненависть. Конечно, баклажку можно выжрать и одному, поддавшись упадническим настроениям или внезапной эйфории. Но, как ни крути, сама форма рассчитана минимум на компанию из двух человек.

Когда мы были маленькие и пили из полторашек только лимонады «Тархун» и «Колокольчик», родители говорили, что алкоголь — это плохо. Да мы и сами в ужасе шарахались от пахнущих перегаром краснорожих алкоголиков-луноходов, готовых принять первый фонарный столб за родную жену. Молодежь, сидевшая под окнами с пивом, также не внушала доверия. Мы не могли понять, что можно так долго и мучительно обсуждать в пятом часу утра?

А потом был институт, слезы, угар, плакаты на стенах и желание умереть после каждого похмелья. Подростки на пике гормонального взрыва добрели только с приходом сокурсника, в чью тощую руку впивалась ручка отягощенного баклажками пакета. Перед походом «на ларек» сокурсник ходил по комнате с шапкой. Скидывались все. Такие сборы назывались «суетить».

429-2056358

«Насуетить мелочь на полторашку» и «скинуть бичку» т.е. отправить бесплатное смс с просьбой перезвонить – два столпа студенческой тусовки.

Кто-то уже тогда пил водку, кто-то травился слабоалкогольными коктейлями, кто-то даже находил деньги на текилу и вискарь. Однако именно баклажка объединила тех, кто в обычной жизни не пересекался или всячески избегал встречи. Из полторашек пили на гигантских рок-фестивалях типа «Нашествия» или «Грушинского». Пили на районе после заводской смены. Пили в интеллигентских квартирах с книжным шкафом во всю стену, стыдливо перелив содержимое баклажки в красивый бокал.

Как это ни парадоксально, баклажка находится куда ближе к богеме, чем условный «Жан-Жак», где в алкогольных парах якобы вызревают революционные настроения. Поскольку слово «богема» буквально означает «цыгане», то богемность есть не что иное,  как праздношатание, бесцельное хождение по городу в поисках карманов, складок и прочих потаенных мест. А потаенные места обнаруживаются в момент непосредственного прохождения там человека с баклажкой. «Модные» же места и шарфики на шеях посетителей не имеют к богеме никакого отношения.

Помимо классического маршрута «квартира – ларек – подъезд», существует множество мест распития, пути к которым поистине неисповедимы. Так, у Джойса в «Улиссе», паб —  обязательная точка на карте. Герои курсируют от одной распивочной к другой, попадая в ситуации разной степени дикости, в конце концов оказываясь там, где меньше всего ожидаешь их найти. У нас настоящих пабов нет, зато есть любители отхлебнуть прямо на улице и отправиться неизвестно куда с непонятной целью.

524-1934170

Странная, маниакальная тяга к бездомной жизни. Так же, как слушатели радио «Шансон» мечтают выйти из тюрьмы, в неё не садясь, бродяги, фланирующие  по району с баклажкой за пазухой, мечтают стать бомжем, уходя из дома максимум на сутки. Чтобы после бесцельного, но ужасно романтического брожения непременно вернуться домой к горячему ужину и мягкой постели.

Весь этот разброд и шатание, вечные колебания между «стыдно» и «похуй» раздирают нас до поры до времени, а потом становятся прошлым. Топография алкогольных блужданий редко выходит за пределы района, потом все это жутко надоедает. Аура приключений развеивается куда быстрее похмелья.

615-2694277А смятые баклажки ветер еще долго будет носить по пустырю, напоминая о печальной судьбе всего сущего. Все станет мусором, а потом исчезнет, оставив после себя только гигабайты сетевого фольклора. Проходя мимо свалки пластиковых бутылок рядом с переполненной урной, можно лишь отвернуться от них с брезгливой ухмылкой.