1-d181d183d0bbd0b8d0bcd0b0-d0bad0b0d0ba-d181d0b4d0b5d0bbd0b0d182d18c-d181d0b5d0b1d0b5-d0b1d0b8d0bed0b3d180d0b0d184d0b8d18e-5336950

«Какую биографию делают нашему рыжему! Как будто он специально кого-то нанял», — сказала об Иосифе Александровиче Анна Андреевна, сама знавшая толк в создании биографий. В немалой степени благодаря своему ухабистому жизненному пути Ахматова вышла (причем далеко) за пределы явления под названием «русская поэтесса». Еще Марина Цветаева — пример даже более яркий, о чем я неоднократно писал. Вот кто совершенно точно осознавал масштабы жертв, на которые порой следует идти ради достижения своих целей!

Я понимаю, что и у той, и у другой не было простора для маневра: времена не выбирают, как известно, так вышло, что обе они жили и писали в черную эпоху. Не станешь же утверждать, что Ахматова сделала свои мучения частью рекламной кампании? При всем том масштаб цветаевской личности (по итогам написанного) мне кажется куда более значительным — а в нашей памяти они с Ахматовой стоят вровень.

Разве что Цветаева представляется мне более неподдельной, правдивой, что ли. А может быть, она просто не дожила до того возраста, когда могла бы бросить что-то настолько же циничное и трезвое, как легендарное ахматовское bon mot?

Неудивительно, что в жизни Довлатова оказалось столько Бродского. Сам Сергей Донатович, при всей беспорядочности своей жизни, полностью контролировал процесс создания писательского имени: он был методичен и скрупулезен во всем, что было связано с профессией. Помимо того что он писал так, чтобы в отдельно взятом предложении не было двух слов, начинающихся с одной и той же буквы (одна из причин его знаменитой лаконичности), Довлатов оставил после себя прекрасно размеченный архив, дабы облегчить работу биографу. Дружба же с Бродским придала его образу окончательный глянец. Любой образованный житель Петербурга расскажет вам, что такое улица Рубинштейна: здесь жили Бродский и Довлатов, шерочка с машерочкой. Кстати, сторожить зеков в частях ВОХР Довлатов вызвался по собственной инициативе, о чем прямым текстом сообщает в начале повести «Зона». Военком его активно отговаривал. Вот вам и биография.

2-d181d183d0bbd0b8d0bcd0b0-d0bad0b0d0ba-d181d0b4d0b5d0bbd0b0d182d18c-d181d0b5d0b1d0b5-d0b1d0b8d0bed0b3d180d0b0d184d0b8d18e-1742870

Они подъедут — а поэт выскочит и станет голым купаться в снегу, как бы случайно. Этакий русский медведь. Историю эту я прочел у Довлатова же, который такой рекламный ход оценил.

Даниил Хармс был еще одним вполне откровенным кузнецом собственного образа. «Создай себе позу и имей характер выдержать ее». Не благодаря ли этим самым позам Хармса мы помним лучше и читаем куда чаще, чем его друга и коллегу Введенского, который был ничуть не менее талантлив?

Поэт Борис Рыжий, по воспоминаниям, выезжал из родного Свердловска в столицы и там затевал драки и закатывал скандалы с коллегами. Также была у него привычка намеренно говорить людям провокационные гадости в лицо. В своей переписке, однако, Рыжий — человек деловой, воспитанный и очень образованный. Режиссер Сергей Соловьев утверждает, что всегда писал свои сценарии голышом, этот факт он постоянно педалирует в интервью. Говорят, отношения с Татьяной Друбич, которую он снял в своем лучшем фильме, начались, когда ей было пятнадцать. Кроме этих двусмысленных фактов, я больше ничего не знаю о режиссере Соловьеве. Выводы делайте сами.

А вот Маяковский, например, был совершенно чист и правдив, страдая из-за манипуляторши Лили Брик. Лилечка была прагматичной пиявкой, но без всякой задней мысли — жила только так, как ей хотелось, ни больше ни меньше. Какое счастье, что мазохист Володя встретил ее однажды! Звучит цинично, но давайте считать по гамбургскому счету: что бы нам осталось от Маяковского без этой любви? «Окна РОСТа»? Стихи, посвященные товарищам Нетте, душегубам и кровопийцам?

Владимир Высоцкий вряд ли всерьез планировал свой легендарный статус. Жил как жилось, по-другому не умел — что поделаешь, если это была не жизнь, а торнадо. Можно смело сказать: иначе и быть не могло, учитывая размер его таланта. Но если вынести за скобки дарование, то Владимир Семенович останется всего-навсего пижоном, любителем красивых женщин и дорогих автомобилей.

3-d181d183d0bbd0b8d0bcd0b0-d0bad0b0d0ba-d181d0b4d0b5d0bbd0b0d182d18c-d181d0b5d0b1d0b5-d0b1d0b8d0bed0b3d180d0b0d184d0b8d18e-9985497

Словно магнитом, нас притягивает жизнь людей, которые жгли свою свечу с обоих концов, если воспользоваться английской идиомой, тратили себя в ускоренном режиме. Смелость, с которой эти люди транжирили свое главное богатство, наполняет нас особенным трепетом, бросая отблеск и на само творчество.

Читать биографию Достоевского — безнадежного игрока, каторжанина, мазохиста и антисемита — куда интересней, нежели жизнеописание добропорядочного буржуа Тургенева. Джерри Ли Льюис, Чарли Чаплин и Роман Полански были записными педофилами, но — странный каприз человеческого восприятия — меньше от этого мы их любить не стали. Пороки и слабости приближают наших кумиров к нам, грешным. Это изюминки, без которых не получается квас.

Джон Фрущанте торчал на черном, как может любой рядовой обитатель города в средней полосе. Мелочь, а приятно: посочувствуем, пожелаем полного выздоровления. Если раньше мы смотрели на него снизу вверх, то теперь получили эфемерную возможность снисходительно похлопать кумира по плечу — он слаб, он человек, как и я. Божественный статус поблек. Но — внимание — похлопав, мы станем любить их еще сильнее!

Стерильные полубоги, питающиеся амброзией, хороши, пока ЗОЖ не набьет всем оскомину. Людские предпочтения меняются циклически, и вот в глазах публики непьющие-некурящие рок-звезды превращаются в смешных ипохондриков, озабоченных анализами мочи. Стивен Тайлер, Энтони Кидис, Федя Чистяков. То ли дело Миша Ефремов, у которого есть все шансы стать легендарным: пусть он и снимается в сотне говенных кинофильмов на один приличный, народная любовь к нему никогда не иссякнет.

4-d181d183d0bbd0b8d0bcd0b0-d0bad0b0d0ba-d181d0b4d0b5d0bbd0b0d182d18c-d181d0b5d0b1d0b5-d0b1d0b8d0bed0b3d180d0b0d184d0b8d18e-7747178

Кроме мечты стать знаменитым музыкантом или киноактером (для чего как минимум нужны внешность и талант), бывают и другие, которые не сбылись. Кто-то с детства желал принимать наркотики и сводить женщин с ума — другими словами, жить, но что-то мешало. Если у меня не хватило духу предаваться разгулу, я буду следить за теми, у кого хватает. Дряхлый генсек Брежнев любил посмотреть, как выпивает челядь, когда самому ему уже было категорически запрещено. Наверняка он тоже испытывал к пьющим очень теплые чувства.

Искренность — вот, пожалуй, главное отличие большого таланта от легенды. Чтобы стать легендой, помимо дарования, необходимо еще и совершенно искреннее и настойчивое желание умереть. Мы любим героев за то усилие самоуничтожения, на которое не способны сами. Я даже пойду дальше и скажу, что мы чувствуем меньшую нелюбовь к себе, чем они; это продляет нам жизнь, но мы остаемся в рядовых — они же становятся генералами.

Как и любое другое, это правило имеет свои исключения. Убежден, что Гришковец пьет из чистой любви к процессу, однако стиль жизни  Евгения не вызывает у меня ничего, кроме желания дать ему совет пить побольше, а творить поменьше. Чтобы попасть в вечность, одних белых штанов маловато.