Фирменный политический стиль Алексея наиболее соответствует психотипу логико-сенсорного экстраверта, ярким представителем которого считается персонаж Юлиана Семенова Исаев-Штирлиц. Это акцентированная нацеленность на честную игру и фетиш насчет «жуликов и воров», стремление быть в центре внимания, превалирование негативного дискурса над позитивным.

Страстность Навального, эмоционально привлекающая молодой электорат, служит ему и дурную службу: увлекаясь, кандидат забывается и противоречит сам себе. Пример: в июле в программе «Собчак живьем» обещал изгнать из мэрии всех единороссов, а в августе заявил «я не планирую, что бы ни врали, разгонять собянинскую мэрию, процентов 85 российского чиновничества — нормальные, порядочные люди». Обвинить во лжи себя двухнедельной давности — поступок странный, как ни крути. Опасного очарования эксцентричному антикоррупционеру добавляют мемоемкие плакатные фразы из серии «В любой непонятной ситуации — подпаливай Думу». Следует ли ожидать, что в случае провала политики Навального-мэра гражданам нужно будет жечь Мосгордуму? Вряд ли, подобные эскапады скорее проявления чистой риторики, нежели вынашивание экстремистских планов. Анна Ведута, урбанист Максим Кац, пользующийся выборными должностями, как дверьми (изберите мундепом — не хочу работать мундепом, вступил в КС — вышел из КС), мимимишный штаб и другие явления подобного рода говорят скорее о юношеских неврозах в штабе Алексея, нежели о его серьезной приверженности анархизму и принципу «весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем». При этом обнадеживает и вселяет уверенность в победе над неврозом тонкая ирония и самокритика штаба, который ласково заигрывает с электоратом: «Не стесняйся. Если чувствуешь себя идиотом, подумай о том, что ты не один. С тобой сплоченная команда, к участникам которой ты можешь обратиться за помощью» (с сайта navalny.ru).

Манера поведения председателя партии «Яблоко» отвечает критериям соционического типа «Наполеон» (сенсорно-этический экстраверт). Он сосредоточен на практической деятельности, гордится своим влиянием на людей и их поддержкой (подробный отчет о деятельности в Мосгордуме, подчеркивание плотного контакта с жителями столицы в процессе решения конкретных проблем на местах). Темной стороной наполеоновской медали является склонность выходить из себя тогда, когда его достижения подвергаются сомнению.

Порой Сергей подходит близко к линии, за которой убежденность в собственной компетентности и ценности переходит в манию величия. Уверенность в победе при старте с рейтинга в 2% и фраза «я еще кампанию реально не начал, сейчас начну и стану мэром» должны принести ему симпатии романтиков, верящих в чудо, и проблемных слоев населения, интересы которых Митрохин берется защищать. Самым ярким примером проявления эгоцентризма этого поборника малых дел стало цитирование комплимента себе от журналистки Ксении Лариной: «Она сказала, что я Бэтман. Это такое впечатление у нее сложилось просто из-за наблюдений за моей жизнью. Человек, который прилетает спасти. И я в буквальном смысле прилетаю». Дальше Сергей объясняет, что у него «сложился имидж защитника москвичей», пренебрегая фактом, что имидж тем и ценен, что его не нужно оглашать в эфире, ведь он сложился сам и сопровождает своего носителя, как запах духов. Из двух пословиц, «скромность украшает человека» и «не одежда красит человека, а добрые дела», кандидат явно выбирает вторую. Но кто знает, возможно, именно такой мэр нужен дерзкой и блистательной Москве?

Справедливорос Николай Левичев демонстрирует ряд признаков, принадлежащих, по Вайсбанду, психотипу «этико-интуитивный экстраверт», олицетворением которого стал Гамлет. Он стремится облагодетельствовать человечество, видит мир в драматических красках, держится напыщенно-отстраненно, подчеркивая свое стремление и эксклюзивные возможности вершить добро.

Этот кандидат склонен к развитию драматического расстройства личности, что легко просчитывается из его речи, полной эмоциональных и образных выражений: «Я удручен, что в состав фокус-группы забыли включить умственно отсталых людей», «политика ― это не детские салочки», «намоленный округ», «в отместку два месяца меня мурыжат», «тихонечко до них доберусь». Такой лексикон не может не вызывать симпатии у читающей публики на фоне тусклой штампованной речи большинства политиков. Более того, за краткое воскрешение журнала «Русская жизнь» часть московской интеллигенции до сих пор испытывает к Николаю теплые чувства, даже несмотря на то, что в ее рядах достаточно евреев, а скандал с антисемитским словом, пролезшим в кроссворд кулинарно-агитационной газеты «Справедливая Москва», превратил Левичева в издателя таблоида «Русский жид». Некоторые опасения вызывает привычка кандидата вплетать вагнеровские нотки трагедии в описание нейтральных фактов («я социолог по образованию, к несчастью для многих», «я, к несчастью, первое образование получил естественно-научное», «беда в том, что я, в отличие от многих таких политиков, стараюсь в публичное пространство выносить только очень продуманные тезисы»), а также параноидально-мегаломанские высказывания («именно меня больше всего боятся не только в мэрии Москвы, но и все московское чиновничество» — от обладателя рейтинга в 1%). Шансы незасвеченного в массах лица мизерны, но и здесь есть интрига: как именно многомудрый математик и социолог объяснит свои фактические полтора процента, если те вдруг неожиданно совпадут с лживыми проплаченными нерелевантными исследованиями ВЦИОМ, ФОМ и «Левады»?

Все, что можно вытащить из немногочисленных индивидуальных особенностей в собянинских публичных проявлениях, указывает, что перед нами тип «Драйзер» — этико-сенсорный интроверт. Он замкнут, неразговорчив, а когда говорит, ухитряется не сказать ничего нового и неожиданного.

Скажем прямо, это очевидно всем: нынешний исполняющий обязанности мэра Москвы — социофоб. По интересующему многих вопросу дебатов он отвечает, что постарался обеспечить участие в выборах конкурентам, но «раздавать пряники оппозиции» и «делать их более известными» посредством дебатов не желает. Похоже, Собянин просто не любит разговаривать, обладает низкими навыками убеждения массового зрителя и опасается проиграть в перепалке, где мяч всегда на стороне критикующего власть. Полученный по наследству от Лужкова имидж «крепкого хозяйственника», молча где-то что-то делающего — самый удачный вариант для уроженца морозных земель, где разговоры ведутся только в случае крайней необходимости. Политика — это не только про дела, но и во многом про слова. Фактический отказ Собянина от полномасштабной кампании играет на руку оппозиции, которая непременно заявит о фальсификациях, мол, достижения мэра распиарены не были, народ о них не в курсе и не голосует. Странно и смотрится то, что только сейчас, впервые за три года на должности, наверняка под давлением своей предвыборной команды, бирюк Сергей показал москвичам жену. До сих пор непонятно, то ли он ревниво бережет Ирину исключительно для себя, то ли он и дома социофоб и сухарь, а больше всего в жизни любит постановления, решения, указы и директивы. Если другие причуды у и.о. градоначальника и есть, то социофобия помогает их скрывать. В Нью-Йорке такое поведение не принесло бы ничего хорошего, но Москва — не Нью-Йорк. Желающим судить о бывшем-настоящем мэре по делам его придется ознакомиться с его официальным отчетом Думе и другими муниципальными документами, потому что Собянин, судя по всему, в ближайший месяц не собирается вылезать из своей аутичной раковины в мир публичной политики.

Коммунист Иван Мельников по соционическому психотипу своего публичного образа ожидаемо ближе всего к некогда любимому писателю рабочего класса Джеку Лондону (логико-интуитивный экстраверт). Ему свойственна тяга к науке, которая выразилась в профессорской должности, и другая основная черта типа — романтическая вера в фантазии, которая и придает милую чудаковатость.

«Я знаю проблемы москвичей, ведь я живу в главном здании МГУ» — реплика сомнительной логики, ведь даже студенты МГУ знают, что их альма матер далеко не вся столица, большую часть населения которой тревожат совершенно другие проблемы. Академически образованный и не чуждый западного демократизма власти («Мне близок пример Финляндии, когда мы ехали на машине с финнами и мне сказали: «Вот, посмотри налево — там автомобиль президента Финляндии в общем потоке»), Мельников на практике от нужд народа далековат. Пример: «Проблему миграции можно решить путем стимулирования найма на работу россиян, а не мигрантов. Почему нанимают мигрантов? Потому что им можно не платить социальные выплаты, пособия, они бесправны, и это выгодно работодателю. Но, например, можно ввести 30% выплаты в социальный фонд для работодателей, которые нанимают на работу мигрантов, это будет стимулировать их отдать эти рабочие места россиянам». Благородная идея, вот только работодатели не нанимают мигрантов в традиционном смысле этого слова, большинство работают нелегально, и никаких документов, которые позволили бы государству получать от нанимателей выплаты в социальный фонд, не существует в природе. Кандидату от КПРФ стоит подучить матчасть, коль скоро он так уверен в своих перспективах («— Если во второй тур пройдете не вы, а Собянин и какой-то другой кандидат, кого вы поддержите? — Если честно, я не рассматриваю такую вероятность»).

Самый молодой кандидат в градоначальники, 32-летний Михаил Дегтярев, наиболее соответствует психотипу «Дон Кихот» (интуитивно-логический экстраверт). Этот тип верит в добро, стремится его утвердить нетривиальными способами и предпочитает журавля в небе синице в руке. Такое свойство характера как склонность услужить всем, кому только можно, отражается в миграции выросшего в «Идущих вместе» кандидата из ЕР в ЛДПР, а также его риторика относительно готовности «практически на любые компромиссы» с федеральными властями ради блага москвичей.

Впрочем, в предвыборной программе Михаила встречаются моменты, которые большая часть москвичей может расценить как проявления бредового расстройства. В частности, это поддержка инициативы коллеги по партии Ярослава Нилова «выдавать многодетным бедным семьям на территории Новой Москвы по гектару земли под „родовые имения“». Под категорию таких семей попадают прежде всего легализировавшиеся мигранты из Средней Азии и Кавказа, которые традиционно заводят значительно больше детей, чем коренное население столицы. И если укоренившиеся нацменьшинства окружат Москву поместьями-детсадами, то нелегалам придется нелегко: Дегтярев предлагает сажать их на «хлеб, воду и лапшу быстрого приготовления». И еще одно неожиданное проявление донкихотской доброты: инициатива предоставлять женщинам дополнительные выходные во время месячных, всей стране по два, а москвичкам по три. Финансовое бремя по реализации широкого жеста ляжет на работодателей. Если рассматривать внесение подобных законопроектов исключительно в качестве красного флажка для журналистов, то дело не так плохо. Однако если либерал-демократ на своем гипотетическом посту всерьез станет реализовывать удивительные идеи, генерируемые партией на постоянной основе, это точно сделает мегаполис еще более бурлящим, живым и нескучным городом.