153-8575801

Последний месяц вся Россия слушает дебютный альбом его русскоязычного проекта «Сруб». «Сруб» — это такой site-specific project, поэтому очень важно, где эта музыка записана — пронизывающий сибирский холод чувствуется в каждой ноте и интонации, а на фоне безликости российских групп, копирующих тенденции трехлетней давности, «Сруб» смотрится великаном, который заглянул в гости к карликам.

Антон Кораблев: Знаешь, буквально на днях я курил, смотрел на звезды, а в голове вертелись слова из твоей песни Meld / Separate, и я представил тебя в армейских декорациях — прокуренная казарма, на люстре болтаются портки, ты с гитарой сидишь в окружении дедушек и поешь: «Your lover’s gone into the night. Leave you alone standing in light». Слезы катятся по их щетинистым щекам, на гражданке пылают лона их возлюбленных, они наливают и сипло говорят: «Игорек, епта, давай еще разок! Так хорошо, аж душу щиплет!». Я думаю, что твоя музыка универсальна — она идеально подходит к любым ситуациям, и она многим нравится. Она нравится мне, моей жене, моему трехлетнему сыну, моей маме и моим друзьям. Под видом сантехника ты стучишь сразу во все двери. В чем твой секрет?

Игорь Шапранский: Так и есть, идея может обрести массовость лишь в случае абсолютной доступности каждому. Я в детстве ставил на повтор песни, которые брали за душу, и не только предавался неге беззаботной да осенней рефлексии, но и искал для себя ключ, золотое сечение: почему и как набор благозвучных мелодий так влияет на меня. И однажды окончательно убедил себя в том, что музыка, пожалуй, — самый сильный инструмент влияния в наше время. Она властвует над душой. Ты замечал, насколько малодушны люди с ограниченным музыкальным вкусом, со сломанными «вкусовыми аудиорецепторами»?

При этом мне нравится идти дуалистическим путем — ежечасно сопоставлять картинки и звуки. Для меня это неотделимые вещи. И вот, представь, я точно знаю, когда, где и кому должна понравиться та или иная песня. Это музыкальная психология. Это и есть секрет, если секрет есть.

АК: У тебя есть музыкальное образование или ты действуешь методом проб и ошибок?

ИШ: У меня есть несколько классов фортепиано, но в основном я полагаюсь на свой опыт. Считай, что уже десять лет я так или иначе задействован в этой музыкальной среде. Конечно, были ошибки, но были и достижения — есть вещи, которыми я горжусь, но есть и те, за которые стыдно. С каждым днем я ощущаю, что подъем на следующую ступень все ближе. И его не могло бы быть без того, что уже сделано.

АК: На первый взгляд, складывается впечатление, что «Сруб» — это темный постпанк фолк, выросший на дрожжах дохристианской России: болота, лешие, лесные чащи и запах гниющей древесины. Тебя вдохновляет наследие русского мифотворчества — язычество, Баба-яга? Или ты критикуешь современность, прибегая к словарю русских народных сказок? Или не противопоставляешь и это просто эстетика?

ИШ: Я не вижу здесь противоречий. Все черти, что живут в «Срубе», — они ведь реальны. Если даже не на уровне осязательном, то уж точно на уровне метафизическом. Они здесь, рядом с нами, в нашей с тобой действительности. Я уже говорил, что не хочу и не хотел изначально делать из «Сруба» лубочное фэнтези — да здесь же всегда есть место какому-то народному фарсу. «Сруб» — это ежедневная мистика русского человека. И тот удалой фольклор, что мы пили с молоком матерей, становится сегодня реальным, его лики явлены нам в искаженном, но прекрасном обличии страшного «русского леса».

245-3699313

АК: Ты крещеный?

ИШ: Да, но представь, ни один крест на мне долго не держится. Поэтому я крест на груди не ношу. Если только внутри где-то.

АК: Слушая «Сруб», одни бьются в экстазе, другие — с высоты своей убогости сравнивают его с группой «Король и Шут» или с Виктором Цоем, «который поет песни с того света». И от этого не уйти — возьми любого поклонника Current 93 или Burzum, копни чуть глубже, и лопата упрется в русский рок. В каждом русском спит г***нарь, и от этого стараются отмыться. Как ты сам относишься к подобным сравнениям?

ИШ: Знаешь, я стал ловить себя на мысли, что мне уже гораздо спокойнее видеть сравнения с коллективами, которые я никогда в своей жизни не то, что не слушал — даже не слышал краем уха. Я отдаю себе отчет, что песни — лишь инструмент, средство для создания чего-то большего внутри, печатей на душе. И это нормально: кто-то использует лопату, кто-то ковш экскаватора, а кто-то использовал рабов. Что-то вроде: «Сударь, я спутал вас с другим, вы с ним, верно, знакомы, ведь вы тоже дурно танцуете». Да, мне приятна идея о наличии «коллективного бессознательного», но я не хочу говорить о плагиате, как и о музыкальных ориентирах. Хотя мне вот было до жути лестно от сравнения с любимыми 16 Horsepower. Это было как знак: «Верный путь». Отмываться от каких-то вех собственного музыкального пути — невежество. Вообще в головах у людей творится что-то немыслимое, я вижу как безумный однонаправленный фанатизм, так и типичную неадекватность критических мнений. Слушатель в наше время уверен, что его не оскорбленное знанием предмета мнение может быть авторитетно для исполнителя. Более того, это самое мнение возводится в ранг совета. Мне тошно, когда я читаю подобное. Иногда возникает желание отказаться от самой возможности такого контакта. В нем — и положительный, и негативный эффект.

343-3771361

АК: Известно же, что самые плохие критики — это специалисты. Именно музыканты травили «Кармен» Бизе, именно писатели устроили гонения на советского поэта Заболоцкого, продолжать список можно бесконечно. Но тебе-то не привыкать, после шквала комментариев от депешистов, взбеленившихся из-за обложки Of the Hope and the Rope (на обложке третьего альбома Brandy Kills, дарк-поп проекта Игоря Шапранского, изображен вокалист Depeche Mode Дэйв Гаан, повесившийся на кладбищенском кресте — прим. ред.), мне кажется, тебе уже ничего не страшно. Возвращаясь к аудитории — за время общения с теми, кому нравится твоя музыка, нарисовал ли ты портрет своего среднего слушателя?

ИШ: Да я отменных проклятий наслушался в тот раз со стороны безумных фанатиков. Люди, превозносящие на соседней странице предыдущий альбом Brandy Kills, от одного вида новой обложки испытывали религиозный шок и предавали меня анафеме. Я уверен, что это происходило без нажатия на play. Я даже на время поверил, что сам ее рисовал, а не 04_. Но нужный эффект в итоге был достигнут. До сих пор ко мне прилетают благодарности за привлечение внимания к проекту эпатажной обложкой. Да и от однонаправленной аудитории я избавился. Я люблю Depeche Mode, но такой неадекватной фан-зоны врагу не пожелаю.

Если говорить про моего среднего слушателя — прежде всего, это человек, способный абстрагироваться от чужого мнения и мыслить самостоятельно, свободный от стереотипов. В меру меланхоличный, с вектором внешнего созидания и внутреннего саморазрушения. Все же я отдаю себе отчет в том, что мажорные гармонии редко живут в моих песнях.

АК: Ты работаешь как обычно — тянешь все на своих плечах?

ИШ: Сейчас «Сруб» существует в двух состояниях: студийном — здесь мы делим пространство со Стасом Куликовым (Стас — отличный музыкант, и надеюсь, что в будущем мы сможем сотрудничать и в условиях живого выступления) и концертном — пока что лишь в акустическом варианте, здесь тоже помогают друзья-музыканты (например, Костя и Ник из группы The Twists) и моя муза. Музыка, слова песен, какие-то образы приходят сами, это тоже некое ощущение, иногда любимая подсказывает мне, помогает в поиске тайных знаков.

440-2544837

АК: У тебя стало заметно больше инструментальных вещей — так душа просит или завоевываешь новые территории?

ИШ: Я даже не заметил этого, оно само собой происходит. Если упиваться каким-то состоянием, идеей, то понимание того, что снаружи процесса, ускользает. А насчет территорий — я не ставлю флаги на настольной карте: «Вот, рецензия из Берлина, вот, приглашение в Мексику, а вот фестивальное застолье в селе Богородское». Мы живем в такое время, когда само понятие территориальности музыки аморфно.

534-5841077

Однако все постоянно упирается в финансовые вопросы, многие организаторы часто забывают, что Европа от Сибири территориально не совсем близко. И зовут на гастроли, слепо веря, что я приду к ним «пешком, сказок за спиной с мешком».

АК: Какие дальнейшие планы? Не раз встречал комментарии с просьбами об альбоме на физическом носителе.

ИШ: Я суеверно откажусь от заявлений о предстоящих концертах. Скажу лишь, что мы в этом направлении движемся, и уже есть договоренности. Физический носитель — да. Обязательно. Я рассчитывал на пластинку, и она будет. Все ближе тот день. Видишь, как сгущаются сумерки. Каждый шаг колокольным звоном отдается в вышине. У нас сейчас нет права отступать. Не мы идем по этой тропе. Сама тропа ведет нас.

АК: Остается ждать, когда в каждом городе настанет ночь и зазвонят колокола.