127-4699428
212-3848741

Никому не нужно объяснять, что такое музыка. Она окружает нас постоянно, впервые с начала истории став необходимой частью фона и перестав быть развлечением, которому уделяют два часа в филармонии или ночь на танцполе. Но тем не менее существует множество разных взглядов насчет того, что же называть музыкой. Многие из них, правда, схожи в одном: музыка — это исполняемый человеком организованный набор звуков. XX век, однако, показал несовершенство данного определения.

Известные «4′ 33″» Джона Кейджа представляют собой ровно 4 минуты 33 секунды тишины, в ходе которой ни один из членов оркестра (а исполнять пьесу может любой состав музыкантов) не извлекает ни звука, только переворачивает страницы партитуры. Штокхаузен использовал в своих симфониях вертолет, а нойз достаточно долгое время занимал заметную позицию на краю музыкальной индустрии.

Конечно, многие люди и сейчас не согласятся считать тишину Кейджа или шумы Лу Рида музыкой, но и тот, и другой своего достигли.

312-5626101

Главное — это взаимодействие исполнителя со слушателем, субъективные переживания аудитории и намерение музыканта эти переживания вызывать.

Ну а если мы расстались с «упорядоченным набором звуков» — может, пришло время задаться вопросом: является ли человеческая музыка единственной музыкой? Можно ли сравнить пение птиц или стрекот цикад с квартетом Бетховена или Stairway to Heaven?

Очень может быть, что уже через пару десятилетий ответ будет положительным. Понятие музыки постоянно расширяется. Еще недавно европейские миссионеры обвиняли японцев в отсутствии музыкального слуха и считали народную японскую музыку образцом бессмысленного и безвкусного шума. Сейчас же испанский гитарист, индийский ситарист или барабанщик из Ганы воспринимаются большинством совершенно одинаково, без какой-либо предвзятости. Почему бы горбатому киту или соловью не стать с ними в один ряд? Есть ли у нас основания не считать их музыкантами?

В ходе одного из экспериментов неподготовленным людям проиграли четыре фрагмента: «Картинки с выставки» Мусоргского, The Shutov Assembly Брайана Ино, пинк-флойдовский Alan’s Psychedelic Breakfast, а также кусочек песни горбатых китов. Потом каждого участника попросили ответить на вопрос: «Что из прослушанного — музыка?»

412-3853218

Это убедительно доказывает, что произведения негуманоидных животных зачастую гораздо ближе к нашему пониманию музыки, чем творения авторов-людей.

Вдобавок мы очень плохо знакомы с творчеством животных. Нет ни одного вида, чьи песни были бы нам известны во всей полноте. А у многих птиц до сотни разных «треков», на все случаи жизни. Краем уха мы слышим трель вьюрка и судим по ней о его музыкальности. Это то же самое, что судить о Beatles по одной песне. Кому-то попадется Yesterday, кому-то — I Am the Walrus, а кому-то и вовсе Revolution #9.

512-5527884

Чем больше мы узнаем о чем-то, тем способнее мы становимся понять это и принять. Хотя термин «песня» многими исследователями до сих пор используется по отношению к зверям в метафорическом ключе, его смысл уже вышел за пределы человеческой культуры. Сейчас песня — это длительный, повторяющийся набор звуков, исполняемый в основном птицами, реже — амфибиями и насекомыми и уж совсем редко — млекопитающими. Поют, кстати, почти исключительно самцы (что справедливо и для людей).

610-1149485

Натренированное ухо способно различить в китовом вокализе отдельные фразы, которые складываются в повторяющиеся темы, а те, в свою очередь, выстраиваются в песню. Серии таких песен могут тянуться часами, причем певец редко прерывается больше, чем на минуту.

Схожесть подчеркивается еще и тем фактом, что профессиональные музыканты понимают структуру китовых песен гораздо лучше исследователей, посвятивших этому делу долгие годы. Там, где многие биологи видят лишь способ коммуникации, барабанщик обнаруживает ритмический рисунок, несколько непривычный, но вполне понятный, подчиняющийся хорошо знакомым законам.

Где же тогда границы музыки? Если мы согласимся, что киты и жаворонки столь же музыкальны, как люди, то где гарантия, что через век музыкальными не будут считаться бактерии, скребущиеся о чашку Петри? А потом к ним присоединятся гроза, лавины и тающие льды, а понятие «музыка» потеряет всякий смысл.

78-6302725

Однако эстетический вкус существует только ради самого себя, а в природе все имеет определенную функцию. Птицы, киты, цикады и лягушки просто избрали такой способ коммуникации, который нам по чистой случайности кажется красивым. Они же не воспринимают его как таковой. Или нет?

Есть расхожее мнение, что люди — единственные животные, способные делать вещи только ради того, чтобы их делать. Такие вещи, как искусство, являются наградой сами по себе, они оторваны от биологических и физиологических нужд. Кажется, ничто подобное не смогло бы закрепиться в ходе эволюции. Однако это не так.

85-3781788

Даже если животное поет ради того, чтобы прогнать врагов или соблазнить самку, глупо отрицать, что оно испытывает наслаждение от издаваемых звуков. Ибо те, кому нравится петь, кто стараются петь лучше, и справятся с поставленной задачей успешнее. А это, в свою очередь, моментально подхватится эволюцией.

Музыка — это игра со звуками. Играть, получать удовольствие — хорошо известные биологические функции. Единственный критерий эстетического чувства — красота. А это — понятие субъективное. Слону любая королева красоты покажется страшной уродиной. Птичьи песни существуют в первую очередь для птиц, они — главные ценители красоты собственной музыки.

93-5312934

Если мы не находим вещи красивыми, они нас не привлекают. Без ощущения красоты нахождение партнера теряет свою эффективность.

Хорошо известно, что обезьяны имеют собственные представления о красоте. Шимпанзе просят определенную одежду, чтобы нарядиться в нее и казаться привлекательнее. Слоны рисуют картины хоботом на пыльном полу, а некоторые — даже кистью и красками.

Австралийские птицы-шалашники возводят строения, которые европейские переселенцы поначалу принимали за кукольные домики туземных детей. Вокруг этих построек птицы раскладывают листья, синие цветочки или другой полюбившийся им материал в очень строгом порядке. Если поменять что-либо, то шалашник заметит это, прилетит и поправит. Списать на инстинкты не выйдет: выбор материала, его расположение, да и сам домик, меняются от самца к самцу. То же самое можно сказать и о людях: ритуалы ухаживания варьируются от случая к случаю, что не мешает им оставаться ритуалами.

105-7791412

Задокументирован следующий случай: самец шимпанзе возвращается из джунглей с охапкой грейпфрутов, которые он только что украл на  близлежащей ферме. Закат был особенно красив, и шимпанзе сел, положил грейпфруты на землю и долгое время смотрел на закатное небо. Когда солнце село, он встал и ушел, начисто забыв про грейпфруты.

1111-4961456
Музыка для негуманоидных животных играет такую же роль, как и для гуманоидных, то есть для нас. Одна из функций музыки — укрепить внутригрупповые связи, заставить всех членов стаи почувствовать себя единым целым. Люди поют у костра под гитару или пляшут в набедренной повязке под барабаны, а волки вместе воют на луну после удачной охоты. Самки птиц поют птенцам перед самой кормежкой, а многие матери до сих пор исполняют детям колыбельные. Дуэт мужчины и женщины еще в XIX веке был очень популярен, птичьи же пары регулярно поют вместе, поддерживая и укрепляя отношения.

128-5459845

Самцы в хорошую погоду собираются вместе и поют территориальные песни. Когда одному из них настает пора сменять самку на гнезде, остальные прекращают петь. Место сбора чаще всего находится на пересечении частных территорий каждой из пар.

Как симфонический оркестр немыслим без дирижера, так и хор цикад немыслим без лидера, в роли которого выступает цикада, начинающая петь первой и задающая ритм. Есть также солист — цикада, которая начинает петь второй и поет ярче и звонче всех. При этом, если смолкает солист, хор продолжает петь. Если смолкает лидер — разом замолкают все.

Музыка выполняет тысячи разных функций, помогает передать сигналы на расстоянии (африканский барабанный телеграф, территориальные крики гиббонов), усиливает эффект презентации (госпелы выходцев из Африки, зазывные трели флейтовых птиц), незаменима в ухаживаниях, как у людей, так и у пернатых. Но нет ни одной функции, уникальной только для человека. Человеческая музыка выделяется только количественно, но не качественно. Чтобы окончательно в этом убедиться, следует лишь внимательнее рассмотреть песни горбатых китов.

Как и у людей, лучшим певцом считается тот, кто сочетает богатство репертуара с легкостью исполнения. Как и у людей, поют в основном самцы. Каждый из них в течение пяти лет, переходя от вариации к вариации, полностью меняет репертуар и использует при этом определенный набор правил. Сперва молодой кит выбирает из мелодий старших китов ту, которая нравится лично ему. Затем выучивает ее, пропевая сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Когда этот этап пройден, кит начинает импровизировать, добавляя или убирая ноту, изменяя ритм, длительность. В итоге получившаяся песня совершенно непохожа на оригинал.

132-3764941

Музицирование китов очень напоминает песенную культуру примитивных племен или джазовые импровизации. Темы в песне всегда идут в одном и том же порядке, хотя в периоды тренировки киты могут пропускать те или иные темы, что-то пропевать медленнее, что-то быстрее. Песню, которая особенно хороша, начинает распевать вся группа, и популярные мелодии заражают соседние популяции. Вскоре весь мировой океан поет один и тот же мотив. Самцы китов принимают специальную позу пения, опускают голову ко дну и, двигая в такт плавниками, исполняют полюбившийся хит. Некоторые песни длятся часами. В период странствий самцы могут петь сутками без передышки.

Но так как у них нет ни средств звукозаписи, ни какой-либо записи вообще, вчерашний хит мутирует и дает жизнь целому рою новых мелодий. Точно так же, если попросить две сотни людей спеть Hey Jude, никто не повторит звучание Пола Маккартни. Кто-то вспомнит все слова, кто-то пропоет гитарную партию, а кто-то — только «Na-Na-Na-Na-Hey Jude!».

Встречается среди животных и инструментальная музыка: шимпанзе танцуют по кругу со звенящими штуковинами, а дятел долбит стволы не только ради пищи, но и ради звука, которым он сообщает сородичам о себе.

141-2995935

Мы неспособны услышать половину издаваемых горбатыми китами низких нот, не можем воспринять тонкости сорочьих мелодий из-за их стремительности, не слышим все микротоновые нюансы, украшения и вибрации, из которых песня любой из птиц состоит чуть больше чем наполовину.

Правда — в том, что эстетическое чувство птиц развито гораздо лучше для восприятия птичьего искусства, чем наше — для восприятия человеческого. Мельчайшие отличия, зарегистрировать которые может только очень хорошо натренированный слух, для них совершенно очевидны. Лирохвост легко обманет ухо обычного человека, имитируя крик ворона, звук работающей бензопилы, падающего дерева или и вовсе автомобильной сигнализации, — но никогда не обманет ухо самки. Она всегда способна не только понять, что это брачная песнь самца, но и оценить как богатство звуков, так и мастерство импровизации.

151-9552749
Если принять все во внимание, становится очевидно, что рассматривать музыкальную культуру человека нужно не в отрыве от музыкальных культур остальных животных, а в связи с ними. Тогда сразу бросается в глаза, что наши близкие родственники больше любят колотить, чем петь. Почему же человеку так полюбилось вокальное творчество? Ведь не существует ни одной человеческой культуры, которая бы не знала песни.

161-8302120

Некоторые видят ответ в склонности примитивных племен подражать животным. Хорошо известны люди-ягуары, племена, вырезающие на своей коже крокодилью чешую, тотемные традиции североамериканских индейцев и прочее. Может быть, на какой-то стадии развития нашим предкам полюбилось подражать пению птиц. Это умение развивалось, птицы отошли на второй план, и корни традиции стерлись. Ведь наши предки точно так же, как и киты, не умели записывать музыку. И вариация к вариации, спустя тысячи лет на свет одна за другой появились все музыкальные культуры мира.

Потом уже в ход пошли инструменты, однако музыка других животных нет-нет да и возвращалась в людскую. Многие именитые композиторы, вроде Римского-Корсакова или Сен-Санса, использовали в своем творчестве птичьи мелодии, а Мессиан даже создал на их основе целое произведение — «Пробуждение птиц».

Пытались также напрямую задействовать в исполнении самих животных, но долго не могли найти подход.

171-1895071

Однако понимание того, что люди далеко не так уникальны, как принято думать, открыло удивительную возможность для межвидовых концертов. Если относиться к ним как к равным, касатки охотно подпевают электрогитаре, а таиландские слоны с огромной охотой берутся за людские инструменты и следуют ненавязчивым указаниям человека-дирижера. Может быть, вскоре оперная прима споет дуэтом с медовкой, а волки помогут создать необходимую атмосферу шведской металл-группе.

И тут внезапно музыка откроется нам с необычной стороны. Ведь она способна сделать возможным разговор с другими животными. Нет такого языка, который понимали бы птицы и звери, нет даже такого языка, который понимали бы все люди. Но музыка всегда значит только музыку. У нее нет скрытого смысла — у нее есть только звук. И именно поэтому она идеально подходит для межвидовой коммуникации.

Само собой — в будущем. В том будущем, когда не будет разницы между роком, симфонической музыкой и птичьим пением, когда внутренний мир касатки будет нам столь же понятен, как внутренний мир Элвиса Пресли. В той воображаемой заоблачной стране, где кто-то будет наслаждаться древним дабстепом, кто-то — современной индийской электроникой, а кто-то — хорами цикад или песнями китов.