1-d0b2d0b5d0bbd0bed181d0b8d0bfd0b5d0b4d0b8d181d182d18b-5216848

Кроме того, я типичный водила из Джерси: для меня скоростные ограничения — это ограничения «снизу», и пусть горит в аду тот, кто считает иначе. Пешеход из меня ничуть не лучше — еще один зомби, уставившийся в планшет и забывший обо всем вокруг. В общем, когда двигаюсь, я просто ходячая авария.

В основном я передвигаюсь на велосипеде. Так что когда кто-то ругает велосипедистов, я воспринимаю это в первую очередь на свой счет. Дело в том, что, в отличие от меня, большинство велосипедистов ведут себя вежливо, не представляют угрозы на дороге, уважают закон и вообще отличные партнеры по дорожному движению. Коалиция велосипедистов Большой Филадельфии изучила привычки велосипедистов на самых загруженных улицах города, пытаясь по ряду показателей измерить их свинское поведение на дороге (в частности, учитывалось, сколько раз они съезжали на тротуар или ехали не в ту сторону на улицах с односторонним движением). В среднем по городу в 2010-м году цифры были такими: на тротуар съезжали 13 % велосипедистов и 1 % нарушал правила на односторонних улицах;  в 2006 году эти показатели равнялись 24 % и 3 % соответственно. Нет причин полагать, что в Филадельфии велосипедисты отличаются особыми манерами: этот город прославился отнюдь не вежливостью, а уж местное пренебрежение ПДД стало притчей во языцех. Не исключено, что самый простой ответ одновременно является и самым верным: велосипедисты просто стали менее агрессивны.

Недавняя работа ученых из Ратгерского университета и Политехнического университета Виргинии подкрепляет эту гипотезу. Данные, собранные в девяти крупнейших городах Северной Америки, свидетельствуют о том, что, несмотря на утроение общего числа поездок на велосипеде в период с 1977 по 2009 год, доля смертельных аварий с участием велосипедистов сократилась на 65%. Хотя на снижение числа аварий повлияло сразу несколько факторов — среди прочего ношение шлема и увеличение количества велодорожек — вероятно, и определенные изменения в поведении велосипедистов в лучшую сторону тоже сыграли свою роль.

2-d0b2d0b5d0bbd0bed181d0b8d0bfd0b5d0b4d0b8d181d182d18b-4172076

Те, кто так говорят, совершают индуктивную ошибку, это то же самое, что заявить: «Конечно, он играет в баскетбол лучше меня, он же азиат, как Джереми Лин и Яо Мин». Может быть, сегодня вам попались один или два велосипедиста-самоубийцы — тараканы на колесах, которые так и просят, чтоб по ним хлопнули тапком (и под «тапком» вы подразумеваете колеса вашего Yukon Denali)?

Во-первых, это просто жестоко. Во-вторых, на вашу оценку количества велосипедистов-уродов и степени их уродства влияет то, для чего бихевиоральные экономисты вроде Дэниэла Канемана ввели специальный термин — «эвристика аффекта».  Этим красивым термином называются суждения, которые люди выносят опираясь на свои эмоции, а не на доводы разума.

Эвристика аффекта объясняет, как наш мозг берется за сложный вопрос (решение которого потребовало бы долгих размышлений) и подменяет его более простым. Когда в ход идут эмоции, мы сразу перескакиваем к готовым решениям вместо того, чтобы совершить мыслительное усилие и найти правильный в данной ситуации ответ. Эвристика аффекта помогает понять, почему даже после того, как Барак Обама предъявил свое свидетельство о рождении, все еще находятся люди, которые считают, что он не имел права становиться президентом Соединенных Штатов, потому что родился не в Америке. Это мощное и негативное эмоциональное переживание, и многие уже заранее все для себя решили. Если же речь идет о велосипедистах, то стоит вам увидеть одного клоуна на колесах, который чуть не убился о вашу машину, как вы немедленно решаете в ярости, что весь их род послан вам в наказание, и эту мысль очень трудно будет искоренить — сколько бы ни приводилось доводов и аргументов против.

Если вы водите машину в городе, то вам, конечно, приходилось хвататься за сердце, когда какой-нибудь псих на фиксе внезапно выскакивал поперек потока. Такие эмоционально насыщенные происшествия гораздо глубже западают в ассоциативную память, чем рядовые события.

3-d0b2d0b5d0bbd0bed181d0b8d0bfd0b5d0b4d0b8d181d182d18b-7233298

В основе эвристики аффекта лежит негативная доминанта: плохие события запоминаются лучше хороших. Из-за этого вы переоцениваете и количество, и важность неприятных событий (например, когда какого-то душевнобольного хипстера чуть не размазало по вашему лобовому стеклу).

Не верите? Тогда спросите себя, что чаще становится причиной смертей: инсульты или все аварии вместе взятые? Торнадо или астма? Большинство скажет «аварии» и «торнадо» — и будет неправо. В книге «Думай медленно, решай быстро» Канеман задает тот же вопрос читателям — а потом огорошивает их, сообщая, что «инсульты в два раза чаще становятся причиной смерти, чем дорожные аварии, но, по мнению 80 % опрошенных, дела обстоят ровно наоборот. Торнадо считают более частой причиной смерти, чем астму, тогда как из-за нее гибнет в 20 раз больше человек». Детишки, гоняющие на великах, — это наши городские торнадо, редкие неприятности, которые застревают в голове гораздо дольше, чем они того заслуживают, и кажутся более серьезной проблемой, чем есть на самом деле.

К тому же для многих автомобилистов езда на велосипеде как основной способ передвижения (я не имею в виду тех, кто садится в седло на пару часов в выходные) — это странная и непонятная затея. Поэтому разница между ними самими и велосипедистами кажется им более значительной. Именно различия с окружающими постоянно заставляют людей делать неверные выводы. Причем оценка может быть как положительной («Мормоны очень вежливые»), так и отрицательной («Все республиканцы ненавидят бедняков»), однако в данном случае это игра в одни ворота: большинство американцев не ездит на велосипедах, но при этом водит автомобиль (поэтому у велосипедистов нет стереотипов, связанных с водителями машин). «Отличие» велосипедистов выделяет их, поэтому автомобилистам проще делать свои злобные выводы. Кстати, именно по этой причине часто можно услышать замечания вроде «Таксисты ужасны» или «Водители из Джерси ужасны», но никто никогда не говорит просто «Водители ужасны». Люди неохотно причисляют себя к группе, которую ругают, так что в первую очередь ищут различия.

Каждый раз, когда какой-нибудь очередной велосипедист проделывает очередной смертельный номер, эвристика аффекта «включается», чтобы усилить ваши предубеждения. В обратную сторону это не работает: уверенность в том, что велосипедисты представляют собой живую угрозу со случайной траекторией движения, не уменьшается, даже если вы постоянно видите их уважительное по отношению к другим и безопасное для окружающих поведение на дороге. Факты и аргументы, которые не соответствуют эмоционально принятому решению, отбрасываются. Но мы не обречены жить до конца дней своих с нашими первоначальными предубеждениями: как только человек осознает, что они у него есть, он становится способен подключить к процессу логику и преодолеть неверные выводы, сделанные под влиянием эвристики аффекта. Так что посмотрите статистику, велоненавистники!

4-d0b2d0b5d0bbd0bed181d0b8d0bfd0b5d0b4d0b8d181d182d18b-7214729

С учетом этого очень обнадеживающе звучат сообщения о том, что в Филадельфии, Нью-Йорке, да и вообще повсюду снизилось число смертельных аварий с участием велосипедистов. Это позволяет мне предположить, что новички ездят аккуратнее, чем старая городская гвардия, которая метила в победители «Тур де Франс». Если тенденция сохранится, на наших глазах велосипедисты-уроды вроде меня превратятся в исчезающее меньшинство велосипедного сообщества как такового. А некоторые из нас стараются стать лучше. Я уже признал, что мое поведение удерживает других граждан от того, чтобы начать ездить на велосипеде, а политиков — чтобы инвестировать в важные для меня вещи (например, в новые велодорожки). Так что я перестал гонять по тротуарам и пытаюсь свести оставшиеся нелегальные замашки к минимуму. Но я и правда долго был скотиной. Так что вот мое слово водителям, пешеходам и собратьям-велосипедистам: извините меня. Видите, велосипедисты — самые милые и вежливые люди на земле!

Не нашли своего любимого кафе в списке? Идите к администратору и канючьте, чтобы он написал на [email protected] и попытался добыть для вас бесценные страницы.

Россия

Веранда 32.05
Каретный Ряд, 3, стр. 6

Кинотеатр «35мм»
ул. Покровка, 47/24

Книжный магазин ArtBookShop ул. Петровка, 25, стр.1 Гоголевский б-р, 10

Берсеневская наб., 14, стр. 5а, институт Strelka

Крымский Вал, 9, Музей современного искусства «Гараж», павильон у Пионерского пруда в Парке Горького

Магазин BagBox
1-й Кожуховский пр-д, 11

Barbershop 20/15
ул. Рочдельская, 15с30

Brandshop
Петровский бул., 21

Винный бар Brix
Малый Козихинский пер., 10/1

Винный бар Brix II
ул. Пятницкая, 71/5, стр. 2

Школа телевидения Cinemotion
Бол. Знаменский пер., 2, стр. 3

Ресторан Coin
ул. Пятницкая, 71/5, стр. 2

Кафе Crabs are coming 
ул. Бол. Никитская, 23/14/9

Кафе Dada
1-й Новокузнецкий пер., 5/7

Ресторан Delicatessen
ул. Садовая-Каретная, 20, стр. 2

Dewar’s Powerhouse
ул. Гончарная, 7/4

DooDoo Studio Олимпийский пр-т, 16, к. 1

СК «Олимпийский», под. 9а, 7 эт.

Магазин Feelosophy
Б. Спасоглинищевский пер., 9/1, стр. 10

Магазин одежды Free Flow
ул. Пятницкая, 3/4, стр. 2

Good Local ул. Б. Новодмитровская, 36 с.9

Таганская пл., 86

Магазин Limited Edition
ул. Большая Семеновская, 32, 2 эт., оф. 200

Тату-салон Love Life Tattoo
Бобров пер., 2

Тату-салон Maverick Custom Tattoo & Barber Shop
ул. Большая Ордынка, 17

Moscow Coding School
ул. Тверская, 7

Парикмахерская Noir
Старопименовский пер., 4, стр.1

Барбершоп Schegol
Малый Кисловский пер., 9, стр. 1

Клуб Rodnya
ул. Нижн. Сыромятническая, 10, стр. 7

Sock Club Moscow

Британская высшая школа дизайна
ул. Нижняя Сыромятническая, 10,  стр. 3, центр дизайна Artplay

Культурный центр ЗИЛ
ул. Восточная, 4, к. 1.

Кинотеатр «Иллюзион»
Котельническая наб., 1/15

Центр фотографии им. братьев Люмьер
Болотная наб., 3, стр. 1

Магазин «Мир кино»
ул. Маросейка, 6/8

Торговый дом книги «Москва» ул. Тверская, 8/2, стр.1

ул. Воздвиженка, 4/7, стр.1

Пионер Bookstore
Кутузовский пр-т, 21

Магазин и тату-мастерская «Поколение»
4-й Сыромятнический пер., 3/5, стр. 4а

Культурный Центр «Пунктум»
ул. Тверская, 12, стр. 2, 4 эт.

Бар «Редакция»
Столешников пер., 6, стр. 3

Магазины «Просто так» ул. Забелина, 3, стр. 7

Малый Гнездниковский переулок, 12/27

Книжные магазины «Республика» ул. 1-я Тверская-Ямская, 10 Цветной б-р, 15, стр. 1 (универмаг «Цветной», первый этаж)

ул. Большая Новодмитровская, 36 (дизайн-завод Flacon)

ул. Новый Арбат, 19 ул. Мясницкая, 24/7, стр. 1

ул. Большая Тульская, 13 (ТРЦ «Ереван Плаза»)

Российская государственная бибилиотека для молодежи
Бол. Черкизовская ул., 4, корп. 1

Книжный магазин «Ходасевич»
ул. Покровка, 6

Свободное пространство «Циферблат» ул. Покровка, 12, стр. 1

ул. Тверская, 12, стр.1, оф. 11

[цурцум] кафе
4-й Сыромятнический пер., 1/8, стр.6, центр современного искусства «Винзавод»

Санкт-Петербург

21Shop
ул. Бол. Конюшенная, 19/8 ​

Галерея современного искусства Anna Nova
ул. Жуковского, 28 ​

Магазин BagBox
Большой пр-т П. С., 100

Бар Brimborium
ул. Маяковского, 22–24

Wood Bar
ул. Марата, 34

Магазин одежды Амбар
ул. Гороховая, 55 (вход с улицы)

Кафе-клуб «Завтрак»
Саперный пер., 16

Good Local
Наб. Обводного канала, 60

Hallway Showroom
Наб. Кутузова, 30 (ориентация по белым пуговицам, код 6363В)

Ice Mice
Невский, 48 (правая парадная)

Mitte Cafe
ул. Рубинштейна, 27

Магазин «Подписные издания»
Литейный пр-т, 57

Магазин Room Store
наб. канала Грибоедова, 26, эт. 3

магазин «Надо же! Чудные вещи»
ул. Рубинштейна, 11

Астрахань

Jab Barbershop
наб. 1 Мая, 91 / ул. Мечникова, 9 (угол дома)

Барнаул

Сеть суши­-баров «Рыба.Рис» Павловский тракт, 251в, ТЦ «Европа» пр-т Ленина, 63а  пр-т Ленина, 39, ТОЦ «Проспект», 2-й этаж пр-т Ленина, 81 Социалистический пр-т, 117а, 4-й этаж

Красноармейский пр-т, 75, 2-й этаж

Владивосток

Geometria.ru
Geometria.ru → предзаказ. Рюкзак-шоп «Сопка» → ул. Адмирала Фокина, 5

Студия «Неформат» → ул. Алеутская, 11, здание «Приморгражданпроекта», 10-й эт., оф. 1001/1

Воронеж

Магазин-клуб Freak Fabrique
ул. Никитинская, 2 (перекресток с Комиссаржевской)

Парикмахерская Chop-chop
ул. Комиссаржевская, 1

Екатеринбург

Книжный магазин «Йозеф Кнехт»
ул. 8 Марта, 7, вход с набережной

Чайная лавка «Чашкин»
ул. Амундсена, 63, на первом этаже ТЦ «Гранат»

Иркутск

Магазин подарков №1

Казань

Парикмахерская Chop-Chop
ул. Профсоюзная, 1

Калуга

Парикмахерская Chop-Chop
ул. Театральная, 36

Калиниград

Парикмахерская Chop-Chop
пр-т Мира, 74/76

Кострома

Магазин уличной одежды «Искра»
ул. Советская, 2/1

Краснодар

Шоурум JIGO
ул. Мира, 44

Шоурум STUFF SHOP
ул. Рашпилевская, 106

Красноярск

Книжный магазин «Бакен»
ул. Карла Маркса, 34а, 1-й этаж, 3-я дверь налево

Культурное пространство «Каменка»
ул. Павлова, 21

Липецк

Rob Roy Bar
ул. Ворошилова, 1

Магнитогорск

Тематическая кофейня FriendZone
ул. Ленинградская, 33

Мурманск

New York Coffee (Тайм-кофейня)
ул. Буркова, 13

Хенд-мейд шоп WOMO SPACE
ул. Александра Невского, 93

Новокузнецк

Сеть суши­-баров «Рыба.Рис» ул. Орджоникидзе, 29 ул. Кирова, 21а

ул. Кирова, 73

Новороссийск

Парикмахерская Chop-chop
ул. Мира, 35

Новосибирск

Сеть суши­-баров «Рыба.Рис» ул. Ленина, 1 пл. Калинина, Красный пр-т, 186/1  ТПЦ »Сибирский Молл», ул. Фрунзе, 238 (1-й этаж) ТРЦ «Аура», ул. Военная, 5 (4-й этаж)

ТРК «Калина-центр», ул. Дуси Ковальчук, 179/4 (3-й этаж)

Омск

Парикмахерская Chop-Chop
ул. Орджоникидзе, 16

Ростов-на-Дону

Парикмахерская Chop-chop
ул. Шаумяна, 94

Kiosk Store
ул. Суворова, 52а

Севастополь

Underground Store
проспект Острякова, 60, в ТЦ «Приветливый»

Симферополь

Магазин одежды Hook

Ставрополь

МАЯК Store
ул. Тухачевского, 26, 4 этаж

Тула

Парикмахерская Chop-Chop
Учетный пер., 2

Тюмень

Книжный магазин «Перспектива»
ул. Челюскинцев, 36

Dock Store
ул. Максима Горького, 68/7

Ульяновск

Парикмахерская Chop­-сhop
ул. Ленина, 89

Уфа

Парикмахерская Chop­-сhop
ул. Карла Маркса, 33

Челябинск

Интернет-издание Feelmore.ru
ул. Клары Цеткин, 11, корп. 2

Украина

KAPKAN Shop
ул. Рейтарская, 9

Свободное пространство «Циферблат»
ул. Владимирская, 49а

Также в Киеве печатный «Метрополь» (начиная с апрельского номера) доступен по предзаказу для любого желающего.
Цена — 51 грн., сроки доставки — 2–14 дней, все детали здесь: ООО «ПресЦентр Киев», (044) 536-11-80, (044) 536-11-75, [email protected]

Казахстан

Concept Store Experimentarium
ТРЦ Dostyk Plaza, 3-й этаж

Караганда

«Штаб Квартира»
бул. Мира, 11
пр-т Республики, 18

Если вы хотите разместить свою рекламу в печатном журнале или на сайте, пишите: ad @ mtrpl.ru.

Ваши материалы у нас — это баннеры на сайте (верхний и боковой) и заметная полосная реклама в журнале (целая страница или две). Мы не размещаем пиар-статьи, восторженные отзывы о продуктах от купленных брендами «лидеров мнений», замаскированные под журналистский материал новости компаний и прочие жанры дезориентации читателя. Посты в наших пабликах не продаются. И мы скорее утопимся, чем разместим контекстную рекламу.

d0bdd0b5d183d0b4d0b0d187d0bdd0b8d0ba-2-7624205

Вы уже проходили тест ранее. Вы не можете запустить его снова.

Вы должны войти или зарегистрироваться для того, чтобы начать тест.

Вы должны закончить следующие тесты, чтобы начать этот:

Правильных ответов: 0 из 13

Время вышло

  • d0b2d18b-d0bfd180d0bed0bad0bbd18fd182d18b-5901770 Вы – прокляты.

    Иначе не объяснить, почему вы никуда не движетесь и являетесь точной иллюстрацией к стереотипу об аморфном, суеверном, неуверенном в себе фаталисте из комедии «Неудачник из Бронкса-3». Сходите к бабке и выкатайте яйцом ваш черный венец, а потом выбросьте на помойку все текущие привычки и найдите достойный пример для подражания.

  • d0b2d18b-d0bfd180d0bed181d182d0b0d0ba-8952363 Вы – простак.

    Мало амбиций, низкая самооценка – что так? Вдруг вы способны на гораздо большее, чем думаете? Дайте себе шанс, дерзните, попробуйте замахнуться на серьезный проект, пофлиртуйте с моделью, приукрасьте резюме и подайте его на высокую должность. Вернуться на диван к дешевым чипсам и драматичному роману вы всегда успеете.

  • d0b2d18b-d0bfd0b5d180d181d0bfd0b5d0bad182d0b8d0b2d0bdd18bd0b9-3406864 Вы – перспективная личность.

    Вас отличают трезвый взгляд на вещи, практичный ум и воображение, отчего иногда у вас случаются крупные победы. Но лень и конформизм мешают вам прорваться в высшую лигу и выложить алмазами свой жизненный путь. Встряхнитесь и рискните выбраться из зоны комфорта, жизнь-то одна.

  • d0b2d18b-d0bad0bed180d0bed0bbd18c-6043464 Вы – король.

    Сообразительный и целеустремленный персонаж, у которого все схвачено. Не исключено, это гены или воспитание, а может, таким вы сделали себя сами, в любом случае, если вы еще не на вершине мира, то заберетесь на нее в ближайшем будущем. Только не скачите по головам, умеряйте свой педантизм и боритесь с замашками тирана – тогда вы будете кумиром в тысячах сердец, а не только в своем.

11419957_10206237768799412_1822657428_n-4243050

О носках в горошек

Когда я была подростком, переживал свой расцвет журнал «Ом». Папа купил мне подписку, журналы приходили в Михайловку с опозданием в несколько месяцев, и я ждала этого события как чуда. Вся визуальная часть журнала меня невероятно вдохновляла. Одно из самых ярких воспоминаний — реклама носков Comme des Garçons в горошек. Сейчас таким узором никого не удивишь, а тогда это был просто разрыв шаблона. Я несколько месяцев вязала себе гольфы в горошек, а потом гуляла в них по селу. Уже тогда мне нравилось выглядеть стильно и модно. И возможно, я пришла в моду именно потому, что росла в то время, когда ничего нельзя было купить, и если ты хотел выделяться, то должен был создавать одежду сам.

О чудовищном

В университет я поступила на дизайн интерьера, потому что выиграла конкурс «Юный дизайнер». Но начиная со второго курса участвовала в фэшн-конкурсе «Пигмалион», проводившемся в университете, — у меня бы просто сердце разорвалось, если бы он проходил без меня. На пошив первой коллекции я взяла деньги у родителей — в ателье сделали платья по моим эскизам и получилось нечто чудовищное. Называлась коллекция «Какой ты, когда не придумываешь себя» — это цитата из книги Гюнтера Грасса «Из дневника улитки», которая была на тот момент моей любимой. Спонсировать вторую коллекцию родители наотрез отказались, шила сама, взяв швейную машинку у подруги. Третью коллекцию уже отметили члены жюри, и то, что у меня отсутствовало специальное фэшн-образование, только сыграло мне на руку.

О культурном шоке

После окончания университета я уехала в Москву, где и начала готовить коллекцию для конкурса поддержки молодых талантов в области дизайна its — International Talent Support. Премию в 2002 году учредила модный эксперт Барбара Франчин. Членами жюри в разные годы были Марина Абрамович, Эвелина Хромченко, арт-директор Diesel Никола Формикетти, директор Института костюма Метрополитен-музея Гарольд Кода. Конкурс ориентирован на привлечение ребят из тех стран, где дизайнерские школы не так сильны, как, например, в Европе, и которые, по сути, не имеют возможности заявить о себе миру.

Поэтому на официальной страничке конкурса очень подробно излагаются условия участия и требования к оформлению портфолио. Я все выполнила как нужно — помог опыт работы графическим дизайнером — и меня пригласили участвовать.Конкурс проходит в Италии — это был мой первый выезд за границу. Конечно, меня ждал культурный шок: для нас мода и показы — это знаковые события, а для организаторов и участников — повседневность.

Каждый день я видела невероятно стильных людей, для которых носить эту одежду было обычным делом. В тот раз я ничего не выиграла, но мою коллекцию заметили и меня пригласили на трехмесячную стажировку в Париж в Дом моды Джона Гальяно.

О модных школах

В мировой моде есть узнаваемые школы, которые базируются на определенной системе образования. И даже если студент приходит со своим уникальным видением, вкусом, эстетическими предпочтениями, преподаватели очень скоро встраивают его в общую систему. В одной школе студенту скажут: развейте свой концепт до идеального кроя, — в другой предложат поэкспериментировать, полив, например, воздушной пеной, в третьей попросят сделать силуэт вязаным.

Помню, как меня поразила коллекция японского дизайнера, я не понимала, как в принципе можно было создать такое. А когда увидела пять коллекций японских дизайнеров на одну и ту же тему, стало понятно, что у них просто разработана технология кроя и в рамках этой технологии они экспериментируют.

О рождении фишки

Меня всегда вдохновляли стенсил-граффити, когда делается трафарет и поверх него из баллончика распыляется краска. Таких одинаковых рядов можно сделать много, и получится что-то из поп-арта. Искусство граффити к тому же запрещенное, и заниматься им — это всегда бросать вызов общественному мнению, идти на провокацию. Живя в Москве, я однажды решилась: сделала трафарет, пошла к стене на своем районе, которая уже была частично покрыта граффити, чтобы внести свой небольшой вклад — добавить изображение симпатичного песика. Сфотографировала то, что получилось, и довольная пошла домой. Этот трафарет так и валялся на балконе, пока однажды я не придумала побрызгать через него на ткань хлоркой.

Пятно получилось очень размытое, но собачка все равно читалась. Дальше уже был вопрос техники — как сделать изображение максимально контурным и четким. Первую свою коллекцию с принтами я сделала полностью вручную: сама вырезала трафареты, ткань заклеивала бумажным скотчем, чтобы она не расползлась от хлорки, трафареты обводила карандашом, а потом прорезала — работа была чудовищно трудоемкой. Я снова послала заявку на этот же конкурс и образцы работ. И меня пригласили во второй раз, хотя это обычно не делается. В итоге я выиграла специальный приз жюри.

О различиях моды и спорта

Мне не очень понятна конкуренция среди дизайнеров. Если кто-то занял первое место, это отнюдь не значит, что все теперь должны делать как он. Это же не спорт. Да и в спорте есть много направлений: кто-то кулаками машет, а кто-то цветными лентами. И дизайнеры с близким эстетическим чутьем должны не конкурировать, а дополнять друг друга. Один раз в своем блоге я подробно расписала технологию производства принтов, и кто-то из друзей сказал: «Зачем ты это сделала? Сейчас все начнут». На самом деле, если начнется мощное движение по хлорированию ткани, я буду только рада. Понятно, что в этом случае я перестану быть единственной и уникальной, но уникальной меня делают не хлорированные принты. Я легко могу направить свое упорство и талант на что-то другое.

О целевой аудитории

У моих коллекций нет конечного потребителя, то есть я не вижу никаких ограничений — ни по возрасту, ни по комплекции. Это в общем как с религией: в храм человек может и прийти в скромном платочке, и приехать на «ламборгини» — и каждый имеет право туда зайти и там находиться. Я этим занимаюсь, и у меня нет никаких сомнений в том, что это круто. Я не ставлю своей целью распродать все побыстрее — мне хочется, чтобы люди влюблялись в одежду.

Об отрицании актуальности

Просто кому-то больше нравится золото, а кому-то дерево. Моя стилистика ближе к дереву: она не блестит, но если человеку нравится фактура природы, то моя одежда ему пойдет. Я не создаю вещи, ориентированные на сиюминутность, в голове не укладывается, как моя коллекция может быть модной в этом сезоне и немодной в следующем. Я не делаю актуальные принты — я делаю принты, которые сама считаю красивыми.

О гибкости

Как человек, который занимается йогой, могу сказать: йога — это не обязательный подъем в шесть утра, медитации и витаминный коктейль на завтрак. Йога — это гибкое отношение к миру, людям и себе. Если я всю ночь работала и ложусь спать в шесть утра, то в восемь я уже никак не встану. Если в путешествии меня ждет длительный переезд на автобусе, я могу поесть жареной индийской еды с лотка за 10 рупий, и она мне не сильно навредит. Иногда человек так увлекается практиками, что забывает, зачем этим занялся, и только наслаждается осознанием того, какой он теперь классный. Йога — это не наслаждение своим имиджем, йога — это про то, что мир вообще классный, и все по-своему хорошие, и все единая душа.

logo-mig-1970595

75 % женщин не считают себя таковыми, но если им объяснить смысл слова «феминизм», то феминистками сразу становятся 60 % опрошенных. Потому, что феминизм больше не жупел, которым размахивали СМИ, традиционно возглавляемые мужчинами, а вполне доступное пониманию явление.

Что я могу сказать об американском феминизме, как человек, существующий в этом информационном поле? К движению здесь относятся серьезно, и оно вызывает общественный резонанс, тем более что тут обожают раздувать слонов из мух просто ради информационного повода. За высказываниями публичных персон следят очень пристрастно, и не дай бог кому-то оговориться, промахнуться или в нетрезвом виде что-нибудь ляпнуть.

Навскидку я могу вспомнить пару-другую недавних скандалов, прокатившихся по здешним медиа. Шумиха по поводу сексизма в IT-отрасли, где заработная плата женщин на треть ниже мужской и существуют настоящие «клубы мальчиков», в которые женщинам доступ заказан. Памятный скандал вокруг гавайской рубашки астрофизика Тейлора. История с нобелевским лауреатом Хантом, потерпевшим за шуточный тост о сотрудницах, работать с которыми якобы невозможно: «Ты влюбляешься в них, они в тебя, а когда ты их критикуешь, они в слезы». Я лично имел неприятный разговор с американкой, которая потребовала у меня извинений за старую шутку «техника в женских руках мертва» — дома над ней добродушно смеются все, включая самих девушек. Что общего у этих историй? Наличие реакции, обратной связи. Астрофизик просил прощения в слезах, нобелевского лауреата уволили с работы, я немедленно извинился перед своей знакомой.

Капля камень точит. Нашему феминизму предстоит проделать то же самое, разве что не с нулевого цикла, как в Европе и Америке, потому что уже имеется серьезная база. Всеобщее избирательное право тоже на дороге не валялось. Причем добиться этого можно именно мерами, которые вызывают столько возмущения у нашей публики: судебными процессами по делам о сексуальных домогательствах и половой дискриминации, общественными кампаниями — всем тем, что у нас и ассоциируется с образом «злобных неудовлетворенных лесбиянок». Другого пути не существует.

Сегодня феминизм — часть американской системы политической корректности. Хорошо это или плохо — решать не нам, и можно на этом прекратить ломать копья. Однако проблемы сексизма в западном мире вызывают и резонанс, и конкретные ответные действия. А что произошло по итогам «Телочка-гейта»? Прозвучало извинение, больше похожее на фарс, за ним тысячи издевательских комментариев, а потом тишь да гладь.

Спорить с тем, что сексизм куда более распространен в нашем обществе по сравнению с американским, станет только человек ограниченный. Если даже в рунет-сообществе возникают прискорбные всплески шовинизма, то что говорить об огромной массе остальных россиян, интернетом даже не охваченной? Там царит допотопный мрак, всерьез обсуждают дресс-код для предотвращения изнасилований, нормы поведения в духе «Домостроя», запрет абортов и прочий ад. Так что на этом мы даже останавливаться не будем.

Кстати, я нашел детонатор, взрывающий массовое сознание русскоязычного юзера в каждом из скандалов, приведенных мной в качестве примеров: необходимость извиняться. Взрыв происходит в момент, когда выясняется, что мужчина извинился — за неудачную рубашку, неловкий тост, «инструкцию, как не обижать телочек». Пока дело не доходит до извинений, публика еще скрепя сердце согласна обсуждать проблему в рациональном ключе, но стоит только заикнуться о том, что ты сожалеешь! Доктор Тейлор позволил себе уронить слезу раскаяния? Просто преисподняя разверзлась в сети по этому поводу. Каждый представил себя в роли плачущего астрофизика и ужаснулся, осознав, насколько унизительной оказалась ситуация, с его точки зрения. Мужчины не плачут — вот что зашито в нашу программу настолько крепко, что вызывает немедленную и сокрушительную эмоциональную реакцию. Защититься, любой ценой доказать свою маскулинность, напрячь спину и втянуть живот.

Притом что я всецело поддерживаю стремление женщин к равенству и к феминистскому движению отношусь с уважением, позволю себе все-таки напомнить, что мужчины постсоветского пространства (идиотский термин, но другого нет) в силу неразвитости общества находятся под серьезным давлением одной традиционной концепции. Называется она «настоящий мужик». Поэтому, прежде чем нападать на мужчин за ошибки и недостатки, просто вспомните количество стереотипных ожиданий, с которыми к ним подходят как женщины, так и другие мужчины.

Мужчина обязан работать и обеспечивать семью. Он должен быть спортивен и подтянут. Быть тактичным, предупредительным, внимательным — так называемым джентльменом. Обладать хорошей памятью — недаром плохую наш социум элегантно именует «девичьей». Уметь дать отпор хулигану преступнику. Быть умным и образованным. Следить за собой и соблюдать правила гигиены. Проявлять готовность в любой момент ответить на женские сексуальные авансы и демонстрировать уверенную эрекцию. Держать вилку в левой руке. Иметь чувство юмора и быть начитанным. Обладать достаточными техническими навыками — вспомним забитые гвозди, отремонтированную сантехнику — и знаниями об устройстве автомобиля и уходе за ним. Водить мужчина тоже должен на высоком уровне. Уметь ориентироваться в холодильнике и приготовить себе хоть что-нибудь в отсутствие женщины. Поймать и убить любое насекомое. Не страдать топографическим кретинизмом. Поддерживать порядок в своих вещах. Проявлять уверенность, оптимизм, быть способным принимать решения и нести за них ответственность.

Мне кажется, особой зависти к этому перечню социальных вериг у женщин не возникнет, это даже для Атоса многовато. А ведь мы стремимся именно к полному равенству, согласно определению феминизма.

В том, что состояние мужской популяции в данный момент оставляет желать лучшего, есть частичная вина и самих женщин, соглашающихся на компромиссы. Что тут еще скажешь, кроме «не ходите замуж за ничтожеств, проявите принципиальность». Если, кроме советских газет, больше никаких нету, не читайте их вовсе. И вообще, давайте рассматривать стремление к равноправию как двустороннее движение: мы будем бороться со своими стереотипами, вы — отдавать себе отчет в том, что именно идет в качестве приданого вместе с «равенством полов», лежит на другой чаше весов. Я неоднократно слышал, как женщины жалуются на отсутствие в социуме «достойных мужчин», которые как раз и обязаны обладать «качествами». Между тем у среднего мужчины ожидания, как правило, гораздо скромнее и в целом похожи на примитивный двухтактный двигатель: чтобы красивая была, готовила и нервы не трепала. Согласитесь, этому описанию легче соответствовать, нежели списку выше.

Так что давайте проявим взаимную толерантность.

Приобщиться к происходящему вживую вы сможете 31-го июля на презентации альбома в Dewar’s Powerhouse.

— Дима, ты попал в злой номер, так что давай возьмем быка за рога. Как ты себе представляешь чистое зло и в чем оно выражается?

— Для меня зло — это когда люди отходят от собственной идеологии, от точки зрения, предают свои идеалы, это все очень вредит культуре.

Во мне злость просыпается ежедневно, когда я попадаю на улицу. Я вышел из граффити, потому оцениваю всю структуру городской среды через призму граффити. Я смотрю на поверхности, фасады, витрины, и меня злит, когда кто-то, не спрашивая разрешения, меняет эту структуру в неудобную для городского жителя сторону.

Десять лет назад у нас был хайп на граффити, и очень много людей стало этим интересоваться. Прошло всего два года, появился новый хайп — все побежали за кроссовками, типа «я коллекционер». Потом вернулась популярность диджеинга, все встали за контроллеры.  За этим очень забавно наблюдать. Ведь все в жизни зависит от постановки цели: зарабатывать деньги или внимание девочек привлекать, получить статус в тусовке — ради чего ты вообще всем этим занимаешься?

Чтобы делать качественный продукт, например музыку, в ней надо действительно хорошо ориентироваться, полностью жить ею, обязателен серьезный бэкграунд, понимание и изучение истории этой культуры. Зло — это в том числе неуважение ко всему тому, что было создано и сделано до нас.

А про зло в искусстве можно бесконечно говорить. Злость — движущая сила, которая может иметь очень четкие формы. Если бы не она, возможно я бы не рисовал, не старался достичь каких-то результатов.

В последние годы все чаще звучит тезис, что в России несвободное общество, а я считаю, что у нас можно делать все что хочешь. Есть определенные правила игры, которые надо соблюдать, но тем не менее свобода действий очень большая. Я рад, что в Москве сейчас много всего происходит. Есть проблемы, да, но лично меня они стимулируют развиваться, искать новые решения. Кризис в действительности начинается тогда, когда ты очень доволен своим конечным продуктом, не замечаешь недостатков, которые всегда есть. А если ты видишь перспективу для движения, это говорит о том, что у тебя в этой сфере есть будущее.

Например, я не очень хорошо разбираюсь в музыке, но всегда стараюсь читать о ней, слушать, анализировать происходящее. Это важно, потому что все пересекается между собой.

Если взять визуальное искусство, оно будет иметь связи и с музыкой, и с любой другой культурой. Необходимо понимать эти взаимосвязи, стремиться самому постоянно выявлять их, ведь никто тебя этому не научит. Потому главное зло для меня — это лень. Очень важно постоянно расширять свой кругозор, не останавливаться и не губить свое любопытство.

— Мы сейчас пришли к тому, что зло — это во многом хорошо. Но где тогда проходит грань между ним и добром?

— А нет грани, это условное состояние, то, что вчера было добром, может стать злом, и наоборот. Это сложнейший процесс, человечество просто не в состоянии проанализировать и понять его суть. Очень круто, есть мораль, но в целом это все неизведанный мир.

— Как освобождаешься от злых мыслей?

— Например, сейчас в городе появилось много фасадов с коммерческой заказухой, которая позиционируется как правильное «уличное искусство». Безусловно, возникает желание это испортить, закидать фасад краской, показать, что ты против этого. Понятно, что физически портить я ничего не стану, потому что, так или иначе, уважаю то, что делают другие. Свою точку зрения буду доносить иными способами. Главное — делать свое дело, фокусироваться на собственных задачах, оставлять след после себя, показывать аудитории, что есть альтернатива. От недовольства я освобождаю себя через созидание, то есть работу.

— Есть ли сейчас будущее у тех самых уличных бунтарских граффити? Ведь рано или поздно человек захочет зарабатывать этим деньги, а не только бомбить все подряд.

— Граффити ходит по кругу. В любой субкультуре тебя не будет ждать успех, если ты ограничишь свою сферу деятельности, замкнешь ее. Имея граффити-опыт, тебе легче создавать другие творческие проекты и продукты.

Я под граффити подразумеваю огромное количество вещей, это целый мир, целый пласт истории, в каждой стране своя сцена и менталитет. Имея такие знания, можно заниматься вообще чем угодно.

— Кто круче в фильмах — добрые чуваки или злодеи?

— Конечно, злодеи. Этот мир заслуживает того, чтобы иногда получать по щщам. Нас вообще всегда учат, что надо быть хорошими, но это скучно. Мне с детства хотелось, чтобы плохиши хоть иногда выигрывали —  это ведь тоже может быть уроком.

— Как у Тарантино?

— Тарантино все очень правильно делает. Мне нравится, что он не боится затрагивать темы, которые боятся брать остальные. Он не отрицает, что насилие есть, и мы не можем всегда жить в сказочном мире. У него очень яркая точка зрения, неповторимый стиль, который он отстаивает, это круто, я уважаю таких людей.

Сейчас все глобализируется, и стремление к своему стилю стало непопулярным.  Сегодня модно делать как все, быть внутри определенных рамок, развивать массовую историю. Поэтому мне очень нравится в настоящем профессионале то, что человек понимает: он свободен и не зависит от одной выбранной колеи. Он может позволить себе делать то, что считает нужным, не боится в какой-то момент сказать «нет». Зачем работать на этот мир, когда можно работать для себя?

— Ты конфликтный человек?

— Да. Я очень вспыльчив, очень въедлив и могу сильно придираться к деталям. Порой люди воспринимают мою строгость как агрессию. А я просто переживаю за наше общее дело и не могу пустить все на самотек, хочу, чтобы люди были ответственны за то, что они делают. Еще конфликты очень стимулируют логику, если ты анализируешь, почему возникла та или иная ситуация, почему человек именно так отреагировал и прочее.

— Что должно произойти, чтобы Faces&Laces не стало?

— Ммм… Очень крутой вопрос. Но я думаю, такого не случится, потому что мы можем изменить наш формат и приспособиться к чему угодно. Наш проект очень легко адаптируется к текущей реальности и возможностям. Понятно, что все рано или поздно заканчивается, но мы в любом случае будем трансформироваться и идти вперед.

— Чем обычно занимается твоя команда, помимо Faces&Laces?

— Конечно, это наше основное событие, но помимо него — исследуем субкультурное искусство и консультируем компании или бренды. Занимаемся букингом, привозим художников и музыкантов. В целом все так или иначе связано с индустрией околоспортивных брендов и смежных субкультур.

— Расскажи о сотрудничестве с локальными брендами: чего им не хватает и в каком направлении им можно совершенствоваться?

— У многих сейчас проблемы с саморепрезентацией, с формулировками. Люди делают проект и не могут описать то, что они делают, четко, нормальным русским языком. А это чрезвычайно важно.

Второй основной фактор успеха проекта — это человеческое отношение, когда у авторов локального бренда не только деньги на уме. Конечно, от материальной стороны не уйти, но баланс должен быть — аудитория все чувствует и понимает.

— Изменилось ли что-то в нашем городе за последние несколько лет? Что бы ты выделил в первую очередь?

— Люди стали более активными, уже не боятся бизнеса, особенно молодые. Многие увидели свои перспективы, сейчас немало успешных проектов. Когда мы только начинали, в той нише, которую заняли мы, ярких ритейл-проектов не было вообще, а сейчас в Москве ты можешь приобрести абсолютно все, что тебе хочется. Раньше я очень не любил лето в городе, но в последние два-три года,  со всеми положительными изменениями, понял, что это самое кайфовое время здесь.

Москва очень прогрессивный город. У тебя каждый день есть возможность пойти куда-то, послушать хорошую музыку, иногда перед тобой даже слишком сложный выбор. Город эволюционирует, а молодые поколения впитывают происходящее вокруг. Естественно, часть из них будет способствовать этому процессу, пусть процент не такой огромный, но этих людей будет больше, чем десять лет назад. Я жду появления новых громких имен.

logo-mig-1970595

Режиссер трилогии Том Сикс смог создать нечто, что определенно можно назвать «культовым фильмом XXI столетия». А культ предполагает не такое уж и большое количество последователей — на то он и культ. Очередной типичный пользователь (идиот) лучшего сайта в мире (Кинопоиска) очень тонко подметил: «„Человеческая многоножка“ — один из самых противоречивых фильмов в истории кино. Ставшая популярной благодаря интернету, эта лента разделила пользователей всего мира на два лагеря — безусловные фанаты, впечатленные безумной идеей режиссера и ярых ненавистников, проклинающих создателей фильма». (Авторские пунктуация и грамматика сохранены.) Если учесть третий «лагерь» — тех, кому наплевать, — то даже по своей совокупной численности первые два заметно ему уступают. Тем не менее на зрителей обоих «лагерей» Том Сикс и рассчитывает. Однако, пусть даже и относительно малочисленная (фанатов явно меньше, чем тех, кто безразличен к «Человеческой многоножке»), такая аудитория все же дорогого стоит, поскольку своей культовой репутацией фильм обязан именно ей.

Еще один комментарий от идиота, но не с Кинопоиска (привожу также с оригинальной орфографией и пунктуацией): «Автор явно испытывает особую слабость к анально-вагинальной тематике. В первый раз это еще прокатило, второй — через силу осилили, и на этом уже нужно было все и закончить. Но нет, автор все ни как не угомонится. Третий фильм — это уже явный перебор. Даже смотреть это не хочется. Разве что только в пол глаза и с нормальной озвучкой». То есть ясно, что фильм отвратительный, но после первых двух автор посмотрит и третью часть. «В пол глаза»! Явный перебор.
Если вдруг кто-то не в курсе (хотя вряд ли такие есть): в 2009 году нидерландский режиссер и «художник-декадант», как он сам себя характеризует, Том Сикс представил миру жанровый фильм ужасов «Человеческая многоножка». В том же году слава о картине стала передаваться из уст в уста, при этом отзывались о «Многоножке» как о «самом неприятном фильме, который когда-либо можно было посмотреть». Очевидно, что и до, и после существовали «неприятные фильмы», но именно этот стал предметом разговоров у многих молодых людей (отсюда, кстати, происходит донельзя избитая шутка «Смотрели всей семьей»).

Но режиссер не остановился на достигнутом, и в итоге идея «Человеческой многоножки» получила свое развитие: оба продолжения, вышедшие в 2011 и в 2015 годах, только подтвердили и даже упрочили культовый статус первой части. Более того, каждая из последующих серий рефлексивно осмысляет культовый статус предыдущей. В первой части безумный хирург одержим идеей сделать человеческую многоножку, последовательно сшив трех людей и создав таким образом существо с единым пищеводом. Во второй части поклонник первой серии («больной ублюдок») настолько одержим «Человеческой многоножкой» (ирония по отношению к фанатскому движению вокруг фильма), что пытается изготовить ее самостоятельно, фактически в домашних условиях и подручными средствами — на этот раз объединив в пищевую цепь двенадцать человек. С точки зрения мрачной атмосферы (фильм снят в черно-белых тонах) и количества насилия вторая часть значительно более жестокая, чем первая.

Было ясно, что, поскольку более шокирующего кино снять невозможно, нужно из третьей серии, которая изначально была заявлена Томом Сиксом как «еще более жестокая, чем вторая», сделать комедию, доведя идею до абсурда. Так, в третьем эпизоде франшизы сумасшедший начальник тюрьмы, желая наказать заключенных, которые все никак не хотят перевоспитываться, решает сделать многоножку уже из 500 человек. В этой серии есть и узнаваемые американские актеры (Эрик Робертс), и ирония в адрес США.

В некотором смысле «Человеческая многоножка» — это действительно «то, что нужно США». Трилогия — прекрасный кейс, демонстрирующий, как изначально европейское кино становится значимым и востребованным прежде всего в Штатах и посредством Штатов же популяризируется. То есть ирония заключительной серии — своеобразное заигрывание со зрителем, причем как с американским, так и с неамериканским. Шутку оценят все.
О том, насколько важную роль в современной культуре сыграла первая часть франшизы, можно судить по ее репрезентации. В частности, идея, предложенная Сиксом, легла в основу целого эпизода одного из последних сезонов «Южного парка». В третьей части «Многоножки», где в камео появляется Том Сикс собственной персоной, эксплуатируя свою славу «культового автора», режиссер заявляет, что созданное им «произведение искусства» чрезвычайно важно, потому что о нем говорится даже в шоу «Южный парк».

С середины 1990-х разные критики стали писать о том, что после востребованности картин, эксплуатирующих «феномен культового кино» в поле мейнстрима, таких как «Криминальное чтиво» и «На игле», в лучшем случае появилась возможность говорить о явлении «посткульта». Однако с тех пор вышла не одна картина, которая могла бы претендовать на культовый статус и при этом не всегда эксплуатировала референции к старым фильмам или демонстрировала сознательную иронию к предшественникам.
Но «Человеческая многоножка», кажется, стала самой культовой среди всех картин такого рода. Первая серия была классическим трансгрессивным хоррором про сумасшедшего ученого. Вторая — в такой же мере классическим посткультовым фильмом, рефлексирующим на предмет успеха оригинальной картины — со ссылками на фильм как на фильм — и одновременно усиливающим его трансгрессивный пафос. Третья часть стала пост-посткультовым фильмом, потому что, с одной стороны, является в гораздо большей степени, чем вторая, саморефлексивной и ироничной, с другой — доводит до абсурда саму иронию, присущую второй серии.

Достаточно оценить профиль твиттера Тома Сикса, чтобы увидеть, насколько почитаемым объектом культа является он сам у своих последователей. Ему присылают фото татуировок с логотипом «человеческой многоножки», сделанных в самых видных или — напротив — интимных местах, фанатский арт по мотивам сюжета и/или с участием персонажей картины, а также признаются в любви и почитании. «Человеческая многоножка» быстро стала мемом и до сих пор является объектом многочисленных смешных коллажей.
Единственной проблемой может оказаться то, что Сикс так и останется автором одной идеи, хотя и великой. Скорее всего, никто не знает его предыдущего фильма о сексуальных меньшинствах. Может статься, что после выхода очередного его произведения к нему будет привлечено колоссальное внимание. Но оно может быстро рассеяться, если новое творение не будет соответствовать ожиданиям поклонников и хулителей. И тогда Том Сикс, уже оставшийся в «истории кино» (идиот с Кинопоиска официально об этом заявляет), не сможет вырваться из плена образа, им созданного. А человек, надо сказать, действительно гениальный. Ему совершенно точно есть что еще сказать миру. Давайте надеяться, что скажет. И что будет услышан.

Безусловно, у алкоголя уйма плюсов! Взгляните на информационную гору о вреде алкоголя, которую воздвигли неугомонные трезвенники: вершина этой Джомолунгмы из веских доводов, медицинских справок, страшных картинок, диаграмм, графиков, видео и прочей доказательной ерунды теряется в облаках! Вы устанете листать гугл, если спросите у него о вреде алкоголя. И до сих пор даже в наш информационный век на вопрос: «А почему же люди пьют, раз это так губительно?» — единственным ответом у этих печальных болванов было: «Люди недостаточно осведомлены». Я вас удивлю, но мы охренеть как осведомлены! Любой алкаш о вреде алкоголя расскажет столько, что профессор Жданов побледнеет и запьет с горя, и рассказ это будет красочный, жуткий, апокалиптичный, как Откровения святого Иоанна. Мы знаем, что взвесили все «против» и «за»; не надо считать, что алкаш — это такой запутавшийся младенец, который сует в рот бяку просто потому, что она ему попалась на глаза или плохой дядя из ЗОГ его подучил. Нет.

Главная волшебная сила алкоголя заключается в том, что он может обернуть все самое тоскливое и скучное в сверкающий блестками праздник.  И когда я говорю «всё» — это значит вообще всё! После пары рюмашек твоя ненавистная рутинная работа превратится в смысл жизни, истинное, определенное Богом предназначение; занудная лекция в университете покажется чертовски увлекательной, наполненной необходимыми для жизни знаниями;  уборка картофеля в дедовском огороде станет веселенькой физкультуркой; поход со спутницей жизни по магазинам готовой одежды увлечет тебя так, что она сама начнет проситься домой; фильмы Ларса фон Триера, если смочить мозги алкоголем, покажутся тебе не заунывным пафосным дерьмом для псевдоинтеллектуалов, а чертовски занимательным зрелищем, с кучей отсылок и смыслом, который ты вот-вот, если еще одну стопку замахнуть, обязательно постигнешь. Это в некоторой степени примиряет тебя с миром. Ты не злишься, не мотаешь себе нервы по пустякам: «Чертова работа, чертов университет, чертов фон Триер!» — нет, ты весел и благодушен, ты — Будда, который силой стакана превращает летящие в тебя стрелы тоскливых будней в лотосы и лилии.

«Мне с тобою пьяным весело», — сказала Ахматова унылому Модильяни в ответ на подкаты его итальянских шаров. Алкоголь — это эликсир отваги и красноречия. Задроченного жизнью и комплексами тихоню, на которого и плюнуть-то скучно, он превращает в разухабистого короля вечеринки. Конечно, со стороны это порой смотрится смешно, но сам себя он при этом ощущает на вершине мира и острит с девицами, задирает парней, звонит начальнику и посылает его на все три буквы, а потом лезет на фонарный столб и оттуда поет любимые народные песни. Вы скажете: «Но ведь наутро ему будет неимоверно стыдно за свои закидоны!» — и будете правы, но стыд утром быстро проходит у вчерашнего дебошира, когда он видит, что никто на него особо не сердится. Известно, что на Руси пьяным и дуракам всё прощают. Да что там прощают! Как говорил Кузьмич из главной российской алкогольной киноэпопеи «Особенности национальной охоты», «тот не лих, кто во хмелю тих». Такое поведение в нашей питейной традиции считается хорошим тоном, и девицы, которых ты вчера лапал, и те парни, что вчера тебе упоенно били морду, и даже твой начальник только похлопают тебя по плечу и шутливо погрозят пальчиком. Только вот закон нарушать следует на трезвую голову, а не в порыве пьяного куража: алкогольное опьянение суд вправе признать отягчающим обстоятельством, и после того, как тебе погрозят пальчиком, ты будешь отправлен в тайгу есть еловые шишки и добывать руду.

В каких бы красках ни расписывали ужасы корпоративов, это работает. Смотришь на безликих, словно ксерокс, коллег, и видишь, как с каждой стопкой проступают в них людские черты. Этот вот хрен с усами не такой уж и засранец, анекдоты травит смешные; эта вон дура — золотой человек, оказывается, а начальник Пал Палыч так вообще душа компании, что б мы без него делали так-то, если посудить? Бывает, конечно, конченым ублюдком, но надо ж и в его положение войти…

А потом все стремительно теряют эти человеческие черты, но движутся не к состоянию офисной техники, а в животную сторону. Главное в этот момент, что ты и сам уже не человек, а такой же, как и все остальные, — хохочущий, расхлябанный пьяный скот с пятнами от оливье на ослабленном до колен галстуке.

Со стопками в руках вы, обнявшись и убив в себе образ божий, шатаетесь на танцполе и завываете: «Тоооооолька рюуумка вооооодки на сталеееее!» — довольные, как свиньи в луже грязи. И как после совместного пения Лепса, после этого коллективного прыжка в самую бездну человеческой мерзости, не породниться душою с коллегами? Петруша Верховенский из «Бесов» скрепил свой кружок подпольщиков совместным убийством — и облажался. Все обернулось бы иначе и трусливые революционеры не сдали бы Верховенского властям, скрепляй он союз не кровью, а водкой.

Всеобщий любимец Сергей Довлатов сморозил как-то замечательную сентенцию: «С утра выпил — весь день свободен». В какой-то мере он, конечно, прав, но в какой-то мере и нет. Даже не «в какой-то мере», а неправ абсолютно! Чушь сморозил Сергей Довлатов! Абсолютную нелепицу! За что мы его и любим. Так вот: выпив с утра, вы обрекаете себя на плотно загруженный день. Если вы вдруг такой уникум, что не знаете, чем себя занять, или вдруг заскучали — выпейте. Закон подлости во вселенной никто не отменял, и как только вы выпьете, то в ту же секунду все мироздание вдруг обратит на вас свой взор и вы ему, этому поганому мирозданию, срочно понадобитесь. Вам начнут звонить с работы, начнут звонить родители, начнут звонить друзья, начнут звонить недруги, в вашу дверь заколотят, под окном начнут орать ваше имя, а вконтакте у вас сразу появится сто непрочитанных сообщений.

Тут уж каждый поступает по велению сердца. Кто-то сию же секунду бросается исполнять весь обрушившийся на него хлопотный вздор — бывают извращенцы, я этих людей не виню, —  а кто-то, ну вот я например, продолжает себе пить. Но сказать, как Довлатов, что ты «свободен», в корне неверно, ведь пить — это тоже та еще морока!

Пьяный ум ловко выдумывает себе всяческие хлопоты. Выпьешь с утра — так тебя сразу же несет куда-то, вспоминаешь, что давно хотел в этот кабак новый зайти. Заходишь, пьешь, потом осознаешь, что здесь тухло, ни одной знакомой рожи, хочется к друзьям старым, к братушкам — сто лет не виделись! С ними пьешь, пьешь, бац — озарение: «Правильно я делал, что не видел этих заунывных придурков сто лет! Еще б сто лет их не видеть — вот что было бы замечательно!» — бьешь самому тупому другу по морде и идешь искать любви. Обзваниваешь всех знакомых баб, соглашается на свидание самая распоследняя. А какая еще согласится, ведь ты уже лыка не вяжешь!  Пьешь с ней, пьешь до забытья, до провала в памяти, до полного самоотречения, а утром встаешь, смотришь на нее и снова выпиваешь. И все по новой, снова череда озарений и внезапных порывов, которые черт его знает откуда всплывают в пьяной голове.

Алкоголики — удивительно занятой народ! Правильно заметил Джек Лондон, что алкоголь высасывает все силы из лучших представителей человечества: пьянство отнимает невообразимое количество энергии, но, с другой стороны, нам никогда не бывает скучно!

Людям свойственна естественная страсть — сравнивать себя с разными великими деятелями и очень радоваться, находя сходство. Но по какой-то странной причине смотрим мы не на положительные качества великих, дабы выработать оные в себе, а на их пороки. Как будто Эйнштейн свою теорию относительности создал благодаря тому, что был неряхой, а Байрон стал великим поэтом, потому что хромал и волочился за бабами. Да, наши пороки формируют нас, и мы, возможно, никогда бы не услышали ораторий Генделя, не будь он обжорой и не съедай за обедом целого индюка, но отчего-то не все жиртресты остаются в веках великими композиторами.

Но установка в головах людей все равно работает, и они, поправ логику, продолжают смотреть на недостатки великих. Да и черт с ними, с людьми, не стоит их переубеждать — нам их заблуждения только на руку! Встав на путь алкоголизма, ты попадаешь в изумительную компанию уважаемых пропойц и отныне в ответ на упреки родных и близких в пьянстве можешь вытащить из колоды гениев любого — не прогадаешь, все они были алкашами! Моцарт пил и бился башкой о булыжники; Энгельс спаивал Маркса, и оба колотили на улице газовые фонари; Трумен Капоте загружался по полной и долбился в задницу; Гофман напивался до белой горячки и под утро записывал, что ему наговорили примерещившиеся черти; Мусоргский нажирался, и его везли в вытрезвитель, где с него писал портреты бухой Репин; правители Петр Первый и Иосиф Сталин пили, Черчилль так тот без бутылки просто жить не мог; актеры Высоцкий, Даль, Ефремовы и отец, и сын — все пили!

Подобная демагогия, это вот заблуждение, очень освежает. Ты уже не просто алкоголик — ты ровня всем этим обитателям Олимпа! Конечно, Пушкин, допустим, не пил, но на это ты можешь сказать с умным видом, что Пушкин, на твой взгляд, переоценен, а тебе всегда нравился романтизм выпивохи и гусара Лермонтова, — и пойти дальше приобщаться к великим.

Если есть отдельный рай для великих людей, куда простым смертным вход воспрещен, то он наверняка весь заблеван и завален пустой тарой. Или наоборот, если есть ад для алкашей, то ты стопудово окажешься там в хорошей компании — будет с кем поболтать на горящей сковороде.

У среднестатистических жен, тех, что вечно в бигудях и со скалкой, есть такая фраза, которой принято попрекать мужей-алкашей в растянутых тельняшках: «Тебе, кроме бутылки, ничего в этой жизни не надо!» Сами о том не подозревая, эти тетки изрекают сакральный смысл пути, которым идет каждый алкоголик, — отрешение от всех страстей.

Помните, отчего офигел малыш Будда? Его осенило, что все наши желания — это источник страданий, единственный способ остановить  их — перестать желать. Этой дорогой и идет алкоголик в пьяную нирвану, с каждым днем отметая от себя все пустое, все лишнее, все, что заставляет нас страдать. Точнее, оно само все сползает с него, вся эта шелуха, в которую он укутан, как луковица.

Путь просветления для алкоаскета начинается с того, что его выгоняют с работы, но аскета это даже радует: еще больше времени для духовных практик. Забывшись в ежедневных медитациях, он перестает бриться, мыться и следить за своим внешним видом — все это напускное, важна лишь духовная сторона. Затем дом наполняется бутылками — символами его духовных побед, а в холодильнике становится все меньше еды. Но и это его мало беспокоит, ведь один мудрец сказал: «Будьте как птицы небесные, которые не жнут, не сеют, а все равно имеют пропитание», — а другой мудрец ему вторил: «Больше пейте и меньше закусывайте».

После от него уходит жена, забрав с собой детей, свои глупые бигуди и скалку. За этим наступает время для паломничества, о чем аскету напоминают работники жилконторы: они провожают его в святой путь избавления из заваленной бутылками квартиры. Вы каждый день видите на улицах этих святых людей, просящих мелочь или роющихся в заплеванных урнах. Посмотрите в их глаза — и увидите в них настоящее бесстрастие, какого не встретите даже у самого пресвятого брахмана, что вот уже триста лет медитирует в гималайской пещере. В их глазах полная отрешенность, все их порывы и желания свелись к бухлу. Однажды, если нашего паломничающего аскета не убьют заточкой в пьяной драке, он отрешится и от этой страсти. Никто не знает, когда придет этот час, только сам аскет может ощутить, что галактические шестеренки вселенной сошлись на нем. В этот великий момент он делает последний глоток водки, находит кровать, ложится в нее, закуривает папиросу и засыпает, а уснув, сгорает в священном огне. Каждый день в новостных сводках появляются обугленные алкоголики — теперь вы знаете, что это очередной странник завершил свой путь в нирвану, где шумят пивные водопады и струятся водочные родники.

В детстве я точно знала, чего хочу: это было розовое и блестящее. Я мечтала, как, став взрослой, скачусь вниз по перилам лестницы в большой бальный зал в розовом атласном платье с огромной юбкой: метры самого блестящего розового атласа — понятно же, что если действительно чего-то хочешь, то его не может быть слишком много. О, восхитительная розовость! Принцессы, думала я, одеваются только так.

В ту пору — я родилась в 1917 году — телевизоров еще не было, а газеты не доходили до детской, поэтому представление о гламуре я составляла по иллюстрациям к сказкам.

Но однажды наступил воистину ужасный день. Тогда мне было 11. Стоя перед зеркалом в ванной, я вдруг поняла: хотя я собиралась преобразиться, когда вырасту, мне никогда не удастся измениться до такой степени, чтобы носить угольно-черные волосы, на которых можно будет сидеть. Я всегда была серой мышкой, и яркой бабочки из меня не выйдет.

Затем платья из сказочной мечты превратились в реальность. Их шила моя талантливая мама, приговаривая при примерке, чтобы я стояла прямо и не вертелась, пока она их поправляла и закалывала. Они были не из розового атласа, но я поняла, что это даже хорошо. Мы не особо возились с повседневными платьями, потому что в дневное время крестьянские дети вроде нас, растущие в темном Норфолке, носили скучную практичную одежду: пастельные рубашки и льняные юбки.

Когда мы стали немного старше, то перешли на костюмы (мы называли их «пальто и юбка»), из твида зимой и серой фланели летом, которые шил портной из Нориджа. Выбирать ткани было весело. Мы с мамой не слушали скучных советов портного; вместо этого мы ездили в Саутволд, где парочка авантюристов купила ткацкий станок и стала изготавливать ткани необычных цветов. Это расстраивало портного, но не мешало ему шить превосходную одежду.

А поскольку мы не жили в Лондоне, то не видели, чтобы кто-то носил что-то другое. Нельзя хотеть того, о существовании чего ты не знаешь.

Когда я была подростком, в моду вошли теннисные вечеринки. У нас было много друзей — но ни одного достаточно близкого, с кем можно было бы поговорить о важных вещах (для этого у нас были кузины). В то время я познакомилась с двумя красивыми девушками, Дайаной и Камиллой, которые казались мне воплощением утонченности. Они начали пользоваться косметикой намного раньше всех остальных, а еще они выщипывали брови — в то время была повальная мода на брови, выщипанные до состояния тонкой линии, — и я, помнится, считала выщипанные брови Камиллы верхом элегантности и чувствовала зависть и унижение. Моя мама довольно рано стала позволять мне пудрить носик и красить губы, но не разрешала выщипывать брови.

Мама шила нам платья для вечеринок — а после и для танцев. На танцы обычно надеваешь вещи, которые могли бы чуточку приблизить тебя к мечте, вселить надежду, что кто-нибудь в тебя влюбится. Я до сих пор с нежностью вспоминаю творения моей мамы: она была хорошей швеей, и, глядя на мои платья, никто не мог предположить, что они самодельные.

Когда мне было 17, я очень любила свое платье из серебристо-серого вельвета с чудесной широкой юбкой и еще одно, из прекрасной французской тафты цвета морской волны в черную полоску: мама пришила к нему широкий подол из черного бархата, благодаря которому оно преобразилось. В 20 лет, будучи студенткой, я упросила ее сшить мне мое первое черное платье, и она нашла тюль с блестящими кружками размером с монету — это было как раз то, что нужно. Она разделила его на две части. Снизу была прилегающая юбка, а сверху — туника из тюля, подчеркивающая талию, со вшитыми рукавами. Поскольку у меня была 55-сантиметровая талия, для вечерних нарядов я предпочитала узкие корсеты и широкие юбки, но это платье было прямым сверху донизу — потрясающая замена.

Думаю, что этот наряд утратил свою популярность тогда, когда для описания привлекательной одежды все чаще стало употребляться слово «сексуальный». Не то чтобы молодые женщины в прошлом не были готовы к тому, что вызовут у мужчин желание, просто мы ассоциировали желание с такими словами, как «красота», «миловидность», «шарм». Когда я впервые услышала слово «сексуальный» как эпитет применительно к одежде (это началось где-то в 1950-х), то порядком удивилась. Так выразилась девушка из Канады, и я подумала, что, возможно, за океаном это было нормой, хотя и звучало немного странно — я бы сказала, вульгарно — для англичан. Она назвала  несколько шикарных вещиц для пляжа «секси» и любезно предложила мне поносить их: это были черные прямые брюки из льна длиной три четверти и топ с широкой горловиной, открывающий плечи, с воротником перекрученного кроя. Мне они очень подошли, и я была рада их позаимствовать, так что она не имела в виду ничего грубого.

В «досексуальное» время, с детства и до самой войны, журнал Vogue стал нашей библией, используемой как для вдохновения, так и для поиска выкроек.

Состояние моей семьи позволяло дать нам образование и прилично одевать нас до того момента, как мы сами начнем зарабатывать себе на жизнь, но нам всегда приходилось экономно расходовать средства. Мы никогда не могли позволить себе тратить деньги семьи так, как нам хотелось, и еще меньше я могла себе позволить на свои собственные заработки. Но все-таки я хотела носить платья, купленные в магазине.

Мне было 15, когда я увидела вечернее платье из золотого ламе в витрине бутика. Его подол был отделан норкой, как и линия декольте, и, хотя я прекрасно понимала, что пятнадцатилетняя девчонка будет выглядеть в нем смешно, мне все равно его хотелось. Или, скорее, хотелось быть той, кто может себе его позволить.

Интересно, что ни одно из готовых приобретенных мной платьев не было таким же красивым, как наряды работы моей мамы, — потому что из-за волнения, связанного с выбором, я напрочь теряла голову и покупала какую-то ерунду. Самый жуткий случай произошел накануне очень важного мероприятия: мне было позволено отправиться в Лондон и выбрать платье, в котором меня нужно было представить обществу. В те дни девушек из семей подобных моей представляли во дворце — или, вернее, в тот раз, на вечеринке в саду.

Это произошло в 1936 году, в тот короткий период, когда Эдуард VIII пребывал на престоле, еще до того, как он отрекся от него, чтобы жениться на миссис Симпсон. Ему пришлась не по нраву идея традиционного вечера, на котором дебютантки были бы одеты в вечерние платья с длинным шлейфом и носили бы перышки в волосах. Это несколько разочаровало меня, потому что длинные дневные платья и шляпы были менее экзотичны, но все равно это было Событие с большой буквы — так почему же я ушла из бутика, куда заходила так робко, с платьем зеленого цвета, который мне совершенно не шел?

Я терпеть не могла зеленый, и он не нравится мне до сих пор — не сам цвет, а то, как он смотрится на мне. Более того, это платье из тюля было длинным и приталенным, но с огромными рукавами-фонариками и расклешенным подолом, и я знала, что длинные черные перчатки и широкая черная шляпа ситуацию не исправят.

В 18 я поступила в колледж леди Маргарет Холл в Оксфорде. Там не было особого дресс-кода для девушек, и мой повседневный гардероб состоял из двух твидовых костюмов; несмотря на то, что к тому моменту у меня появилась пара брюк, я считала, что они пригодны лишь для деревни. Кроме того, я купила практически за бесценок длинное белое пальто.

Но чего мне действительно хотелось, так это шубу. Из соболя. Не для тепла, а чтобы выглядеть элегантно, как Кэтрин Хепберн (я не стремилась добиться высот Дитрих или Гарбо, они казались мне абсолютно недостижимым идеалом). Моя дорогая матушка смогла наскрести денег и подарить мне шубу на мой 21-й день рождения. Она была сделана из ондатры — и разочарованию моему не было предела. Это совсем не то, чего мне хотелось.

В 1939 году я закончила колледж. Начало моей самостоятельной жизни совпало с началом Второй мировой войны, так что на ближайшие шесть лет мода замерла, одежда выдавалась по купонам, которые позволяли приобрести лишь самое необходимое. Во время войны я устроилась сотрудником канцелярии в филиал Адмиралтейства в Бате, и там я подружилась с девушкой, жившей неподалеку. Мы вместе разглядывали страницы Vogue, так же, как это делала я, когда была ребенком, — но тогда мода не имела значения. Все вокруг было похоже на ад, и никто даже не думал об одежде. Я носила два своих твидовых костюма и еще парочку вещей; настоящей роскошью для меня в то время была еда. Действительно вкусная еда.

Всю войну мы носили одежду с квадратными плечиками, прямого покроя, юбки — исключительно узкие, чуть ниже колена. Теперь, шаг за шагом, плечи округлялись, грудь выдавалась вперед, талия сужалась, юбка колыхалась от вновь ставших округлыми бедер, доходя почти до щиколотки. Я снова стала выглядеть как женщина. Но в то же время я повзрослела, полюбила свою работу в издательстве и вскоре должна была разделить свою жизнь с человеком, который не заметил бы, даже если бы я надела на себя мешок с отверстиями для головы и рук. Он принял как данность то, что, собираясь на вечеринку, женщина снимает одно платье и надевает другое, но понятия не имел, зачем она это делает, и не видел причин, почему это должно быть для него интересно. Но мы отлично уживались друг с другом, и я не пыталась его изменить. Принимая во внимание еще и то, что, работая в издательстве, ты не можешь позволить себе жить на широкую ногу, я вступила в ту часть моей жизни — весьма долгую, — в которой одежда была неважна.

На некоторое время моя неуверенность в выборе вещей превратилась в неприязнь к шопингу. Тем не менее не могу сказать, что мода стала для меня совсем безразлична. Я больше не рассматривала Vogue, но все же, иногда неосознанно, продолжала следить за миром одежды, не пыталась следовать модным тенденциям, но всегда знала, что в моде, а что нет, — и не могла не поддаваться ее очарованию.

Однажды в 1960-х я увидела потрясающе элегантную женщину. Я стояла в магазине, где продавалась дорогая еда, и выбирала сыр, когда появилась она, как завораживающее видение. Она была маленькая, возможно японка. Каждая мелочь, каждая деталь: сложный желтый цвет ее пальто, изысканные маленькие туфли, шляпка, сумочка — все было уникальным, отличающимся от всего, что мне довелось видеть ранее, но совершенным до последнего стежка; каждый волосок под идеальной шляпкой, каждый штрих макияжа на ее абсолютно бесстрастном лице. В то время женщины в целом отдавали предпочтение повседневной одежде, и ее внешний вид был странным, как если бы она пришла из другого мира. Мы с продавщицей уставились на нее в изумлении, и, когда она вышла из магазина с маленьким пакетом, как будто окруженная невидимой оболочкой чистой элегантности, мы посмотрели друг на друга круглыми от удивления глазами.  «Кто она?» — спросила я. «Я никогда не видела ее раньше — должно быть, она знаменитость», — ответила пораженная не меньше моего девушка за прилавком.

В моду входили интересные вещи. Длинные крестьянские платья от Оззи Кларка и Селии Бертвелл, например. Но я никогда их не примеряла (хотя и желала бы) — из-за денег. Я одевалась в стиле похожем на хиппи: все носили или мини-юбки, или макси-юбки, и я предпочитала макси. (Самая длинная в офисе юбка была у меня, и мне это нравилось.) Лишь однажды я поддалась соблазну и чуть не купила платье от Жана Мюра — прекрасного голубого цвета из очень тонкого шелка, но оно безнадежно выставляло напоказ все мои недостатки, и было гораздо приятнее держать его в руках, чем носить. Я решила не тратиться на него.

Мои теплые чувства к одежде возродили модные каталоги, развитие которых совпало с моим профессиональным расцветом. Когда я из женщины зрелого возраста стала бабушкой, писательство неожиданно начало приносить мне деньги.

Вскоре я обнаружила Wall, каждый сезон предлагавший по крайней мере одну вещь: брюки, огромную рубашку, в которой нужно подчеркнуть талию, — и эту вещь я просто обязана была купить, даже если она стоила больше, чем весь мой гардероб вместе взятый, так что, если мне на глаза попадался Wall, меня сразу же съедало чувство вины.

Вместе с этим я сделала для себя интересное открытие: все покупки, заставлявшие меня испытывать чувство вины, оказывались удачными. Я знаю дизайнера волшебных трикотажных изделий по имени Энн Хиггинс, которая раньше изредка продавала свои работы то тут то там, оповещая своих покупателей о новой распродаже открыткой, но сейчас у нее свой маленький бутик в Кенсингтоне и еще угловой магазинчик одежды в Victoria & Albert Museum. В обоих случаях моя гипотеза, согласно которой чувство вины является верным признаком того, что вещь хорошая, получила подтверждение, и теперь мой гардероб изменился до неузнаваемости.

Это возрождение произошло как нельзя вовремя, потому что, когда человек становится очень старым (скажем, после 95 лет), его представление о роскоши меняется. У меня до сих пор осталось прекрасное цветное платье-пальто из темно-синего и белого хлопка с яванским принтом, небесно-голубой подкладкой и маленькими матерчатыми пуговичками; а еще чудесный черный жакет из V&A, с узорами в виде кругов из разноцветного материала, прикрепленного ловкими индийскими руками, и иногда я это надеваю.

Судите сами: толпа расступается в разные стороны, как Красное море перед Моисеем, а ты, развалившись, пребывая в абсолютном комфорте, разглядываешь любимую картину. Я отлично помню, когда впервые поняла, насколько это может быть чудесно. Это произошло напротив «Танца» Матисса, и произведение искусства никогда не приносило мне большего удовольствия.

У мужчин свои беды. Главной, пожалуй, является выпадение волос. Не вес, не качество зубов и вовсе не размер члена, на чем так настаивают производители мазей и насосов, — все это глупости. О размере члена станет горевать только самый недалекий и необразованный индивид. Если подумать, то какая мужчине разница? Работает нормально — и ладно, его величина не имеет для владельца ровно никакого значения, не на лбу же мы его носим, для всеобщего обозрения. Не кричи о его истинном размере — никто и не узнает (а с сиськами этот номер не проходит).
Лишний вес всегда можно сбросить, мышцы — нарастить. И пусть мужчина никогда не соберется заниматься спортом, сама теоретическая возможность утешает и примиряет — завтра начну, подумаешь. Что еще нужно мужчине, как не утешение?

Доходит до того, что волосатый нищеброд смотрит свысока на лысого миллионера. Понять невозможно, принять трудно, и это один из парадоксов мужского сознания: волосы — ценность сами по себе. Факт наличия натуральной прически приобретает колоссальный вес, иногда влияя на житейскую философию. Не потому ли лысому мужчине приходится работать вдвое больше, дабы компенсировать свою плешивость успехами в других сферах? Мужчина с шевелюрой, скорее всего, махнет рукой — подумаешь, девки и так любят. Именно поэтому я склонен рассматривать свою аллопецию как благоприятный фактор: как знать, насколько я был бы счастлив и чем бы занимался, если бы по-прежнему тряс кудрями. Это несколько примиряет меня с моей травмой.
Думаете, облысение — это ничего особенного, пустяки, дело житейское? Давайте я вам расскажу.

Помните — отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие? То же самое испытывают женщины, расставаясь с красотой, только у них процесс занимает всю жизнь, и это ужасно. Осознание того, что волосы рано или поздно покинут голову, настигает мужчину как удар молнии: мгновенно, безжалостно, испепеляюще. Об этом может рассказать дура парикмахер, с двумя извилинами по числу лезвий ее ножниц, или знакомый идиот, или жестокое зеркало в примерочной ателье, как случилось со мной. Губы мои задрожали, плечи опустились, а страх сжал сердце. Я пришел домой и долго рассматривал свой затылок в ручное зеркальце, пытаясь как-то уложить трагедию в голове и поправить пошатнувшийся мир вокруг.

После того рокового дня я внезапно нашел объяснение некоторым фактам, хранившимся у меня памяти. Мои предки по мужской линии все до единого были лысы, как Марселлас Уоллес. Я вспомнил синий флакон с изображением кудрявой головы и надписью Karmasin и папу, который втирал содержимое себе в скальп, отказываясь раскрывать назначение зелья. Karma и Sin — какая злая ирония, не правда ли? Лосьон пах так остро и приторно, что я запомнил это амбре накрепко. Вот он, запах борьбы и отчаяния.

Однажды пришло время и мне отправиться дорогой скорби и позора — попробуйте бросить камень, кто без греха. Вот хроники моего падения.

Сперва я убеждал себя, что «пока незаметно». То избегал зеркал, как старый сифилитик, то испытывал тягостное желание проверить свою макушку. Намазывал волосы смесью яичного желтка, лукового сока и меда — эта дрянь текла мне в глаза и за шиворот, потому что носить ее надо было час.

Обрабатывал голову массажной щеткой, чтобы вызвать приток крови к фолликулам. Мне постоянно попадались рекламные ролики неких чудотворных лазерных приблуд, которые якобы возвращают волосы на место. Счастливый рекламный актер вызывал желание прибить его на месте за идиотское выражение лица. По телевизору транслировали всякое бесстыдство: какие-то старые пердуны из Англии подставляли свои плеши под коровий язык — и на их черепах возникал бледный пух, всего через две недели лизания! На прием к волшебной корове даже открыли предварительную запись. Последним эпизодом войны стал «Рогейн», который мне привезли из Штатов, — препарат для снижения кровяного давления, способствующий росту волос. Он действительно работал и даже вырастил мне волосы в самых неожиданных местах — на пальцах ног, например. Счастье было недолгим: за полгода я вдруг набрал пять килограммов и начал страдать тахикардией. Затем почитал список побочных эффектов и выкинул остатки препарата, трижды перекрестившись. Машинку для стрижки волос я купил четыре года назад, когда оплата услуг парикмахера перестала соответствовать его усилиям. Он трудился над моей головой не более 10 минут, а мне приходилось платить за это 12 долларов. Учитывая, что стригусь я раз в неделю, за это время я сэкономил почти 2000 — лучшее капиталовложение в моей жизни. Отмечу, что вместе с машинкой в наборе шли насадки для разной длины волос, но я постепенно выкинул их все за ненадобностью. Как ноябрьские листья, последние волосы покидают мой скальп. Впереди блестит безопасная бритва и полировальная подушка для наведения окончательного глянца.

Несмотря на длительные усилия и огромные капиталовложения, суррогатные волосы так и не изобретены, и это разбивает миллионы сердец. Облысение еще и расово предопределено: европеоидные мужчины генетически более подвержены облысению, что совершенно возмутительно и питает нашу ксенофобию. Трансплантаты стоят дорого, выглядят странно и требуют постоянного пополнения — свои-то волосы продолжают выпадать. Однажды я вживую увидел результаты дешевой трансплантации — одно из самых жутких впечатлений в моей жизни.

Эти два позорных клейма: оба видны за версту, плохо сочетаются с природными явлениями и унижают владельца в глазах окружающих. Трудно сказать, какой из них вызывает большее презрение. Это все равно что ходить с плакатом «Плюнь в меня, я полон говна».

Последним кашлем прогресса стали загадочные синтетические волокна, наносимые на голову из упаковки, похожей на твердый дезодорант, они держатся на голове не больше суток. Насколько я понимаю, это что-то вроде героина для лысых: пользоваться надо каждый день, пока не помрешь или не слезешь, достигнув соглашения со своей плешью.

В том, что усилия медицинской индустрии до сих пор не увенчались успехом, есть что-то мистическое. Мы научились обеспечивать эрекцию таблеткой и печатать живые ткани при помощи 3D-принтеров, но не можем изобрести искусственных волос, которые бы нас не предавали и оставались там, где мы хотим их видеть. Вселенная желает, чтобы человечество не лезло никуда дальше своей атмосферы, продолжало топить печки углеводородами и оставалось лысым. Почему, вселенная?

Название этой крохотной латиноамериканской страны отзывается брачным курлыканьем голубей и безмятежностью ручья; в очень узких литературоведческих кругах поклонники французского символизма поминают Уругвай в разговорах о графе Лотреамоне — Изидоре Дюкассе, выходце из Монтевидео, который стал предтечей европейской авангардной литературы. Но он прожил во Франции так долго, что большинству уругвайцев его имя ни о чем не говорит.

У них — современный живой герой, и это, как ни странно, только что сложивший полномочия президент.

В 2010-м на пост президента Уругвая был избран Хосе Мухика — в прошлом член партизанского коммунистического движения Тупамарос, леворадикальной организации, которая осуществляла поддержку бедных слоев населения, грабя банки и похищая чиновников-толстосумов. Мухика шесть раз был ранен в столкновениях с полицией, провел за решеткой в общей сложности 14 лет, дважды бежал. На свободу он вышел только в 1985 году, когда наконец была свергнута 12-летняя военная диктатура Бордаберри. Правительственную карьеру начал с поста сенатора, поработал министром животноводства, а после того как через несколько лет был избран на пост президента, эксцентричный политик заставил весь мир говорить об Уругвае.

А теперь главный вопрос: что будет, если посадить анархиста, маоиста, бывшего уголовника, идеалиста и философа в президентское кресло? Сначала Мухика привлек внимание мировой общественности к своей персоне, отказавшись от 90 % доходов: официальная зарплата главы государства в Уругвае составляет 12 500 долларов в месяц — себе из этой суммы он оставлял только 1250 долларов, остальное жертвовал на благотворительность, за что вскоре был прозван беднейшим президентом в мире. Он отказался жить в президентском дворце, предпочтя роскоши привилегированной жизни свой скромный загородный дом. Когда Мухику спрашивают, к чему такая принципиальность, он, разводя руками, отвечает:

Правительство Мухики осуществило ряд социальных и экономических реформ, которые поставили Уругвай на один уровень с самыми прогрессивными странами мира. В Уругвае легализованы гей-браки, хотя этим никого особо не удивишь: они также разрешены и в соседней либеральной Аргентине. Однако, в отличие от остальных католических стран Латинской Америки, Уругвай, не страшась анафемы Ватикана, легализовал аборты до 12-й недели беременности — вопрос, о котором на континенте предпочитают не распространяться, но менее важным он от этого не становится: нелегальные аборты в Латинской Америке ежегодно уносят жизни тысяч женщин.

Однако законопроект, который породил самые оживленные дискуссии и вызвал как волну одобрения, так и шквал критики, обрушившейся на Мухику, связан с легализацией марихуаны.

Как объясняет Мухика, закон направлен на регулирование рынка, который уже существует. Цель подобных мер — борьба с наркоторговлей: появление на этом поле нового мощного игрока — государства — выбьет почву из-под ног преступников. Теперь государство является производителем марихуаны и устанавливает квоту на ее употребление. Все, кто хотят употреблять больше положенного, должны вносить свое имя в списки. Эта мера нужна для того, чтобы государство могло идентифицировать людей, которым необходима медицинская помощь. «Ты можешь выпивать пару бокалов виски в день, однако, если количество выпитого измеряется не стаканами, а бутылками, у тебя, мой друг, серьезные проблемы», — поясняет Мухика.

Интересно, что инициативу одобрили только 40 % уругвайцев, а в парламенте законопроект прошел с минимальным перевесом. Однако Мухика стоит на своем: «Критика будет звучать там, где происходят изменения. Всегда. В 1915 году были легализованы разводы по инициативе женщины. Тогда общество говорило о неминуемом распаде института брака, к которому этот закон приведет в будущем. Консерватизм и политическая реакция, которые как огня боятся любых изменений, будут существовать всегда, но это не повод отказываться от наших идей». В действительности даже самые озлобленные критики прогрессивной политики «Пепе» — так в народе называют Хосе Мухику — вынуждены признать, что стратегия его правительства приносит фантастические результаты.

Уругвай называют латиноамериканской Швейцарией: показатели, отражающие уровень коррупции в стране, ниже, чем во Франции и Израиле, а доходы распределяются наиболее равномерно, если сравнивать с другими государствами континента.

Правительство устанавливает цены на товары первой необходимости, а одним из приоритетных направлений для страны является образование.

Путешественнику понадобилось время для того, чтобы понять, кто сидит за рулем, поскольку старый «Фольксваген-Жук» Мухики на дороге ничем не выделялся. Сначала он долго вглядывался в лицо жены президента, Лусии Тополански, которое показалось ему знакомым, а потом медленно перевел взгляд на водителя и ахнул. История мгновенно разлетелась по свету, накрыв скромного Пепе новым шквалом восторженных отзывов. Путешественники устремились в Уругвай в надежде встретить президента — рок-звезду в очереди за пивом в продуктовом магазине. Я не была исключением.

Если вы добираетесь до Уругвая не на самолете из далекой холодной страны, а, скажем, из Буэнос-Айреса, то вам придется переплывать коричневые воды реки Ла Плата на пароме. По окончании путешествия продолжительностью в полтора часа вы оказываетесь в старинном городе Колония: мощеные улицы, газовые фонари, каменные стены, обвитые плющом, церкви, мосты и неспешные улыбчивые уругвайцы. Столица Монтевидео находится в трех часах езды, однако то, что привлекает в страну туристов, никак не связано ни с колониальной архитектурой, ни с культурными традициями. Пляжи — вот чем знаменит Уругвай. Но об этом немного позже.

Я иду навстречу потенциальному Мухике по шоссе, отмечая сходство между уругвайскими пейзажами и швейцарскими заливными лугами с шоколадных оберток: те же растянувшиеся на километры зеленые холмы, только с пальмами и выкрашенными в освежающий белый цвет скамейками. Златовласый пастушок с флейтой и парой кудрявых барашков здесь пришелся бы очень кстати. Но вселенная не позволяет мне утонуть в пасторальной неге: рядом тормозит машина с двумя девушками. Они социальные работники, помогают найти источники финансирования для бедняков: от строительства домов до поддержки малого бизнеса. Едут на встречу с клиентом, который ищет средства для своей булочной. «Население Уругвая — 3 млн человек, еще 10 лет назад за чертой бедности находился 1 млн, ты можешь себе это представить?» От Мухики девушки, конечно, в абсолютном восторге, но что они считают наиболее важным — это то, что курс правительства не зависит от президента. «В марте этого года прошли выборы, и новым президентом стал Табаре Васкес. Несмотря на поддержку большинства, Пепе был вынужден уйти, потому что по законам нашей страны президент не может избираться два раза подряд, но важно, что курс не поменяется — уругвайцы согласны с левой политикой правительства». Социальные работницы высаживают меня через 10 километров и отправляются на встречу с пекарем, а я вскоре оказываюсь в молочном грузовике с двумя ухмыляющимися добряками водителями. Коровы, упитанные, цветастые, довольные, живописно обрамляющие круглые желтые стога сена. Лающие собаки, пронзительный запах свежего навоза. Водитель протягивает мне пластиковую бутылку без горлышка, до краев наполненную белоснежным молоком, приятный летний ветер колышет волосы. Сейчас бы вспомнить что-нибудь из Есенина и продекламировать им, стоя в этом поле с молочными усами. «Кари, а чего ты себе жениха в Уругвае не найдешь и здесь не останешься? Тут хорошо, спокойно». И правда, чего это я?

Мы благополучно добираемся до Монтевидео — самой провинциальной столицы, в которой мне когда-либо довелось побывать. В облачные дни без солнца город кажется невероятно тоскливым: вся столичная архитектура почему-то земляных цветов, старые здания выглядят обшарпанными, людей на улицах немного. Но каждый без исключения прохожий держит в руках термос, из которого доливает кипяточка в свой мате. Даже после трех месяцев жизни в Буэнос-Айресе, где мате является, пожалуй, самым популярным напитком, уругвайская одержимость им все же сумела взбудоражить мое сознание.

Жители Монтевидео, как и домá, нейтральных цветов. После аргентинских банановых девочек с выкрашенными в голубой цвет волосами, громких продавцов газет и аристократичных бабуль в сверкающих золотом серьгах в уругвайской столице становится не по себе от навалившейся тишины. Затерянные в безвременье городские селяне. С другой стороны, город, как и вся страна, овеян ореолом спокойствия и безмятежности. Это как раз тот случай, когда «весь мир подождет».

Впрочем, проводить параллели между Аргентиной и Уругваем не очень этично по ряду причин. Довольно продолжительное время Уругвай и Аргентина были одним государством — аргентинцы никогда не упускают случая лишний раз об этом напомнить в снисходительной манере. Эдакое добрососедское панибратство, которое маскирует аргентинское высокомерие, и, понятное дело, уругвайцы находят что ответить. Кульминацией в веренице дипломатических страстей стал случай на международной пресс-конференции, когда Мухика высказался об аргентинском президенте Кристине Киршнер и ее покойном супруге, бывшем лидере страны:

Показательно, что скандал не испортил аргентинско-уругвайских отношений: вскоре появились фотографии, где Пепе, добродушно улыбаясь, стоит в обнимку с Кристиной. Подолгу враждовать не в характере уругвайцев.

Интересно, что раста-хиппи-символика прочно закрепилась в молодежной культуре: я никогда не видела такого количества людей с дредами на один квадратный метр. Большинство объясняет этот феномен свершившейся революцией марихуаны — мне же кажется, что причиной является национальный характер уругвайцев, а легализация уже следствие.

Парк-заповедник Кабо-Полонио, в котором люди многие десятилетия пренебрегают электричеством, — еще одно тому доказательство. Добраться до него можно только на специальном внедорожнике либо пешком — другой транспорт строго запрещен. Джип везет нас по самому берегу, так близко к воде, что небольшие волны разбиваются прямо о корпус внедорожника. В свете заходящего солнца и уже проступившей белой луны по пляжу идут группы босых людей с гитарами. Когда мы приезжаем в деревню, уже совсем стемнело: возле небольших глиняных домов расставлены или развешаны странной формы фонари. Подходя ближе, понимаешь, что это свечки, которые засунули в пятилитровые пластиковые бутылки. Повсюду раздается музыка, в трех из пяти случаев хриплая импровизация оказывается вольным исполнением Боба Марли (ну а кого еще). Люди в хлопковых и льняных одеждах разжигают костры и танцуют на пляже. Звезды горят так ярко, что об электричестве вспоминаешь, только когда надо зарядить телефон. Утром Кабо-Полонио поражает еще сильнее: разноцветные дома, разбросанные в хаотичном порядке по желто-зеленым холмам, мирно пасущиеся лошадки, прибрежные скалы, поросшие морской растительностью, и в центре всего этого великолепия — маяк. Прямо не Уругвай, а Исландия какая-то. С вершины маяка можно разглядеть мириады тюленей-толстяков, лениво распластавшихся на камнях такого же цвета.

В трех часах ходьбы по песчаным дюнам от Кабо-Полонио находится другой хиппи-городок — Валисас. Добираться туда стоит уже ради самой дороги: одну часть пути проделываешь по берегу, на котором встречаются странные объекты в лучших традициях символизма Ходоровски, другую — по уже упомянутым дюнам. Пейзажи обещают быть еще более сюрреалистичными, если вы забудете головной убор: трехчасовая прогулка по пустыне, пусть даже и обдуваемой морским бризом, на время превратит вас в героя какого-нибудь психоделического кино. И тут уже от вас зависит, будет это Ходоровски или Рейгадас. Короче, не забудьте про кепку или платок. И воды побольше.

На обратном пути из Валисаса я еду в разваливающемся на части грузовике с пожилым фермером и его помощником. На этот раз мы везем лошадку. У фермера частный бизнес по выращиванию и доставке животных на другие ранчо. Через час прибываем на ферму — новое место жительства лошадки. Навстречу нам выходит ковбой из мокрых снов каждой молодой девицы и заводит разговор с фермером. Конечно, на полчаса.

Ковбой рассказывает фермеру, как в свободное время самостоятельно изучает английский язык, чтобы читать литературу в оригинале. Он уже почти осилил один из коротких рассказов Джека Лондона. В ответ фермер заявляет, что занимается живописью, но также страстно любит поэзию, и тут же декламирует наизусть несколько стихов о любви. Я не верю своим ушам. После того как они обсудили Дон Кихота, мы грузим в трак очень агрессивного молодого бычка и едем дальше. Кажется, эта нация достигла какого-то глобального просветления на государственном уровне.

Отвечая на вопрос, что он считает свободой, Пепе как-то сказал:

Может, никому и не надо знать про Уругвай, что такая страна действительно существует и там действительно живут такие люди. Пусть он останется галлюцинацией, мечтой, свободно дрейфующей на размытой карте южноамериканского материка. Потому что к такому мир, кажется, еще не готов.

Наверняка вам приходилось слышать, что порнография может быть опасной для реальных отношений. Якобы просмотр «клубнички» делает человека нечувствительным к изображениям эротического характера и затрудняет возбуждение в ситуации настоящего секса. Отмечалось даже, что мужчины, которые смотрят слишком много порно, чаще других страдают эректильной дисфункцией. Однако несколько исследований, опубликованных в этом году, не выявили никакой связи между эректильной дисфункцией и просмотром эротического видео. В одной из этих работ даже выдвигается гипотеза, что и мужчины, и женщины, которые регулярно смотрят фильмы для взрослых, ведут более насыщенную сексуальную жизнь, чем те, кто порно не смотрит.

Ранее исследователи предполагали, что эротические изображения мужчин вызывают у мужчин-бисексуалов более сильную реакцию, чем изображения женщин. Возникал закономерный вопрос, следует ли вообще выделять бисексуальность как особую ориентацию (сейчас подобные сомнения считаются безосновательными, а такая точка зрения — устаревшей). Авторы опубликованной в 2013 году работы смогли выявить ключевую характеристику, которая может объяснить, почему одних бисексуальных мужчин заводят изображения женщин, а других — нет. Эта характеристика — сексуальная раскованность. Мужчины би, которых одинаково сильно привлекают партнеры обоих полов, более любопытны в сексе и более открыты к разнообразным экспериментам. По мнению авторов исследования, это означает, что даже внутри, казалось бы, однородной категории бисексуальных мужчин существует определенная вариативность.

Еще одним доказательством в пользу того, что человеческая сексуальность часто непредсказуема, может послужить исследование ирландских и канадских ученых, которые расспросили гомосексуальных женщин об их предпочтениях в порно. Большинство ответило, что их не интересует лесбийское порно, поскольку оно нереалистично и явно снято гетеросексуальными мужчинами для гетеросексуальных мужчин. («Для парней это значит: „Пусть они обе будут миленькими и женственными“, — потому что им не хочется видеть мужеподобных лесбиянок», — заявила одна из женщин после просмотра фрагмента «Лесбийской команды болельщиц 2».) Зато многих лесбиянок привлекает порно с геями. Отчасти это объясняется тем, что женщины более эротически пластичны, чем мужчины, то есть подвержены влиянию большего количества возбуждающих стимулов. Исследовательница секса Мередит Чиверс, например, выяснила, что мужчины демонстрируют физическое возбуждение только при просмотре эротических фильмов, соответствующих их ориентации, тогда как женщины одинаково сильно возбуждаются от лесбийского, гей- или гетеросексуального порно, независимо от собственной ориентации. (К тому же фильмы с геями не вызывают идентификации с женщинами, вынужденными выступать для мужской аудитории.)

Вещество флибансерин, предназначенное для лечения сниженного либидо у женщин, — это вовсе не «розовый» вариант знаменитой «голубой таблетки». Флибансерин не гонит кровь к гениталиям — он скорее воздействует на нейротрансмиттеры, вовлеченные в реакцию сексуального возбуждения: допамин, норэпинефрин и серотонин. Вещество увеличивает объемы допамина и норэпинефрина, которые в процессе сексуальной реакции играют роль акселераторов; в то же время оно снижает уровень серотонина, ответственного за торможение. За последние пять лет Управление по надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США дважды зарубало флибансерин: производители не могли доказать комиссии, что польза от использования препарата будет выше рисков, которые он представляет. Третий шанс у флибансерина появится этим летом: в июне экспертная группа признала, что препарат безопасен для женщин, принимающих антидепрессанты, и не мешает управлять транспортными средствами. Решение будет принято не раньше августа, но мнение экспертной группы в таких вопросах весьма значимо.

По данным исследования 2014 года, опубликованного в «Журнале сексуальной медицины», примерно в 71 % случаев трансгендерные мужчины сообщают об увеличении сексуального желания после операции по смене пола. «Транс-мужчины принимают тестостерон, а тестостерон резко повышает половое влечение», — рассказывает Стефан Ровняк, практикующий медбрат и доцент Университета Сан-Франциско. Обратное часто верно для трансгендерных женщин, 62 % которых сообщают о снижении полового влечения после терапии. Правда, иногда трансгендерные люди сталкиваются и с другими изменениями в области сексуального влечения в процессе транзишна — например, их начинают привлекать не те, к кому они испытывали влечение раньше. По данным работы, опубликованной в 2014 году немецкими учеными, 33 % транс-женщин и 22 % транс-мужчин отмечают, что  после транзишна их сексуальная ориентация изменилась. При этом многие трансгендеры и после перехода продолжают спать с теми, с кем спали, — а у некоторых сексуальная жизнь становится гораздо лучше. Один транс-мужчина рассказал Ровняку, что после транзишна его сексуальные отношения с мужем улучшились и что в роли мужчины он чувствует себя в них комфортнее, чем в роли женщины, хотя процесс в целом не изменился.

Мередит Чиверс известна своими необычными экспериментами: она демонстрирует испытуемым самые разные визуальные стимулы, чтобы выяснить, какие изображения возбуждают людей. В одном из ее опытов добровольцы смотрели разнообразные фильмы, в том числе такие, где люди нагишом делали физические упражнения. Под закадровую музыку обнаженный человек занимался йогой, гимнастикой или просто ходьбой. Такие фильмы были наименее популярны и вызывали самое слабое возбуждение.

Наука об асексуальности начала набирать обороты совсем недавно. В прошлом году ученые из Университета Британской Колумбии озадачились вопросом: может быть, люди, заявляющие о своей асексуальности, все же испытывают желание — просто оно чрезвычайно слабое? И все-таки нет. Напротив: судя по всему, асексуальность, как гомосексуальность и гетеросексуальность, — это отдельная сексуальная ориентация. В этом году та же исследовательская группа разработала опросник, включающий 12 пунктов, который, по словам авторов, позволит выявить асексуальность опрашиваемых.

Исследователь Джастин Лемиллер в прошлом году провел опрос в своем блоге «Секс и психология». Он попросил читателей рассказать о «самом необычном стимуле», который вызывает у них сексуальное возбуждение. Выяснилось, что популярнее всего было влечение к животным, в особенности к лошадям.

Хотя многие продукты питания рекламируются как афродизиаки, научных подтверждений того, что хоть какие-нибудь из них (в частности, устрицы) усиливают влечение, крайне мало. Большинство людей, которые клянутся, что испытали на себе подобный эффект, скорее всего просто пережили то изменение в своем обычном уровне возбуждения, на которое очень рассчитывали. Если так, то афродизиаком может быть все что угодно.

Неожиданные (и не такие уж неожиданные) сравнения по данным шести разных исследований

*Данные Университета Макгилла. Исследователи следили за тем, сколько тепла испускают гениталии 28 мужчин и 30 женщин во время просмотра эротического фильма (и мужчины, и женщины начали возбуждаться в течение первых 30 секунд).

*Работа, опубликованная в «Журнале исследований секса», в которой учитывались данные, полученные от 152 гетеросексуальных пар.

*По данным опроса Медицинского колледжа штата Висконсин. В опросе приняли участие 223 студента колледжа.

Женщины: Независимо от сексуальной ориентации, женщины демонстрируют примерно одинаковый уровень физического возбуждения при просмотре эротических фильмов с участием гомосексуалов и гетеросексуалов.

Мужчины: Чаще реагируют (физически и ментально) в соответствии со своей сексуальной ориентацией. Гетеросексуальным мужчинам больше нравятся эротические изображения женщин, гомосексуальным — мужчин.

*Исследование Университета Торонто, в ходе которого проводились наблюдения за гениталиями добровольцев при помощи плетизмографов. Участники также сами оценивали степень своего возбуждения.

*Опрос Университета Чикаго, проведенный в 1994 году среди взрослых американцев в возрасте от 18 до 59 лет (самые актуальные на настоящий момент данные в национальном масштабе).

*По данным опроса Университета Чикаго (3342 участника-американца)

Если вы уже давно с кем-то вместе, сексуальная жизнь может стать скучной и однообразной, говорит доктор Гейл Сальтц, автор книги «Волновой эффект: как хороший секс ведет к хорошей жизни». «Мы постоянно делаем это одинаково. Сжать грудь, потрогать промежность, войти, выйти, отвернуться и захрапеть. Это больше похоже на привычку, чем хоть на какой-то эмоциональный контакт».

Ученые выяснили, что люди, которых побуждали думать о сексе как о способе улучшить взаимоотношения в паре (возможность сделать партнера счастливее или стать ближе друг к другу), сообщали, что чаще ощущали желание. Этот результат сохранялся на протяжении всех четырех месяцев, которые длилось исследование. Такой эффект называется «общая сексуальная стойкость» и является примером контринтуитивного и, если честно, довольно эгоистичного удовольствия — отдавать.

Чаще всего люди представляют себе свое либидо следующим образом:  в голове мелькает какая-нибудь особенно похотливая мысль или мимо проходит кто-то, кто производит на вас впечатление, — и внезапно вас охватывает порыв немедленно заняться этим. В подавляющем большинстве случаев такое, накрывающее волной, желание испытывают мужчины. Эмили Нагоски, кандидат наук и автор книги «Приходи как есть: удивительные новости науки, которые изменят вашу сексуальную жизнь», называет это «спонтанным возбуждением». По ее оценкам, либидо действует именно так приблизительно у 75 % мужчин и всего у 15 % женщин.

Просто сделайте это. «Многие женщины признают, что желание следует за возбуждением, — примерно так же вы можете не осознавать, что голодны, пока не съедите что-нибудь», — утверждает Чарли Гликман, кандидат наук, секс-тренер и автор блога на makesexeasy​.com. «Чем меньше вы это делаете, тем меньше вам хочется, — добавляет Сальтц. — Должны быть дни, когда вы просто решаете это сделать». (Речь не идет о том, чтобы заниматься сексом, когда вам не хочется, — скорее, Сальтц призывает вас делать это тогда, когда вы хотите, чтобы вам хотелось). А для некоторых самый главный триггер — это осознание того, что они желанны; такая теория называется «самосознание объекта желания». Канадские ученые, которые ввели этот термин, выяснили, что для многих женщин знать, что партнер восхищен их телом, куда важнее, чем внешний вид самого партнера.

Тело хочет, даже если мозг в этом не участвует. Лабораторные исследования выявили у мужчин 50-процентное преобладание генитального возбуждения над психологическим. А у женщин телесное возбуждение и психологическое желание совпадают только в 10 % случаев. Хорошим примером этого рассогласования может служить следующий факт: женщины физически возбуждаются от просмотра порно с шимпанзе. Недавно проведенное исследование показало: когда женщины смотрят видео с занимающимися сексом бонобо, их гениталии реагируют — не так сильно, конечно, как при просмотре порно с участием людей, но гораздо заметнее, чем в том случае, когда фильм вообще лишен сексуального содержания.

Когда физическое не совпадает с ментальным, попробуйте расширить понятие секса. Это же не просто «теребить гениталии», говорит Гликман. «Что в сексе могло бы вам понравиться? Попробуйте внести какие-то изменения в процесс, чтобы удовлетворить эту потребность». Использование сексуальных игрушек может стать альтернативой постоянным случайным связям. Правда, Сальтц рекомендует забыть про новейшие модели типа вибраторов-пальчиков и завести себе старый добрый Magic Wand. «Эти новомодные малыши недостаточно мощные», — говорит она.

С возрастом уровень тестостерона в крови мужчин падает, что, как предполагается, ведет к снижению либидо. Ученые утверждают, что с этим сталкивается до 10 % мужчин в возрасте от 40 до 50 лет и до 80 % мужчин старше 70. Уровень тестостерона может снижаться и из-за побочных эффектов антидепрессантов, таких как Паксил и Прозак.

Мужчинам часто прописывают прием дополнительного тестостерона, что может восстановить половое влечение. Если же этого не происходит, Джастин Лемиллер советует помнить, что сексуальное возбуждение — это комбинация биологических, психологических и социальных факторов, и уровень тестостерона — это всего лишь один из фрагментов пазла.

ipdxiqri_c4-1052116

Awlnight — Ezhevika Tape by Ezhevika on Mixcloud

«В этом миксе я собрал треки тех музыкантов, которые мне близки по духу и настроению, ту бит-музыку, которая играет в моем плеере. В плейлисте можно услышать музыкантов из США, России, Японии, Франции и Беларуси, а также несколько моих треков, в том числе превью совместного релиза с Akeedro».

Треклист:

Mndsgn — Just Air Josh Hey — dominicanDetergent Rxn — allthe3 ΔKTR — Break My Stride (oohbaby) Knxwledge — fool[WTT] ewonee — latenitee creep Ahwlee — cupcakes. Awlnight — Lucy Noah B — summer afternoon Akeedro — Just Call footbukone — loopbuk Khryo — White Klouds Awlneedro (Awlnight × Akeedro) — what u say lowranger — moon lwptch — nylon miraa — nght.drive Mr Brady — The Yo’s Onra — Don’t Stop rtrspcth — jigga SWARVY — strawberrycough Awlnight — BlahBlah Ohbliv — Amore BSTFRND — Promise Ring KVZE — ..time attack.. GORDYMICHAEL — Last L (goodnite) sStarr — Othaline Tuamie — Birds dont fly Iman Omari — Buildin’ Ras G — BuzzLightYear

Sir Froderick feat. Jalal Salaam — Holla

Перелистывая талмуд рок-н-ролла XX века, то и дело находишь в нем забытые главы. Бывает, порежешься о страницу — кровь с пальца падает на титул, из пожелтевшей бумаги проступает текст, и герой оживает с криком: «Меня зовут Рэтфакер, и ты попал в мой район!» В одной руке у него гитара, в другой — выкидной нож. Рядом с ним — трое громил, а сам он почему-то в костюме пасхального кролика.

Кто же такой Арманд Шаброк? Автор волшебной «потерянной» рок-оперы о подростках в тюрьме, Арманд мог быть «сыном столяра и плотника» — то есть Лу Рида и Игги Попа, крещенным пресвятым Кимом Фоули. Любимчик Уорхола, мерзавец в футболке с надписью «Убей меня! Я еще не умирал» (которую он надел задолго до Ричарда Хелла), миллионер и бывший зэк — отвернись, и он украдет твой телевизор. Из пыльных виниловых контейнеров — сегодняшний рассказ.

К 17 годам вундеркинд-медвежатник успел совершить 32 кражи. Арманд Шаброк обчистил продуктовый магазин, скобяную лавку, школу, церковь… Его поймали на взломе сейфа и 21 февраля 1962 года отправили в реформаторий для малолетних преступников города Элмайра, штат Нью-Йорк. Исправдом был частью тюрьмы строгого режима. Каждый день еврею Шаброку приходилось выяснять отношения с местным контингентом: охранниками, чернокожими бандами — предвестниками расовых беспорядков 1964 года, а также старожилами, которые давно забыли цвет лужайки возле своего дома. «Лайферы» (осужденные на пожизненное заключение) раз за разом предлагали Шаброку интимную дружбу. Заключенному № 24145 приходилось объяснять: длинные волосы — всего лишь символ рок-н-ролльной свободы. Увы, битломания явно прошла мимо реформатория. И таких дней у Арманда Шаброка было 548: подфартило с амнистией.

В 1963 году Шаброк «откинулся». Вместе с младшими братьями, Брюсом и Блейном, Арманд обустроил в подвале дома матери комиссионку с подержанной утварью для музыкантов. Расчет был абсолютно верным: во времена «британского вторжения» гитары пропадали с прилавков быстрее, чем на них клеили ценник. Тот, кто не умел играть, просто клал внушительный кофр на заднее сиденье «бьюика». В то время как в гипермаркетах детей отгоняли от гитар поганой метлой («покупай или проваливай»), в подвале Шаброков молодая шпана могла испытать, как знакомые аккорды ложатся на кремовый Telecaster или золотистый Gibson 335.

Дни текли своим чередом. Из мамкиного подвала Шаброки переехали в отдельное здание, приколотив вывеску «Дом гитар». Магазин приносил достаточно денег, чтобы Арманд мог свободно распоряжаться своим временем. Так, однажды на выходе с работы Шаброк заметил гигантский билборд. Со щита на Арманда глядел волосатый подросток. Там же была надпись: «Облагородь Америку — постригись!» Взяв низкий старт, Шаброк побежал в фотоателье. На следующий день на соседнем билборде красовалось лицо не менее лохматого Арманда с подписью:

В 1964 году Арманд взялся за гитару и сам. Первые опыты его групп Kack Klick и Churchmice не выходили за рамки провинциального рока: в то время своя гаражная формация была на каждой улице. Но в 1967 году Шаброк замыслил нечто иное: его новой целью стала полноценная рок-опера. Подвал «Дома гитар» был переоборудован в студию звукозаписи, напичканную лучшим оборудованием, — там, вдали от покупателей, Арманд и терзал инструмент. Шаброк исписывал страницу за страницей, переходил от песенной формы к прозе и обратно. Младшие братья то и дело заглядывали ему через плечо. На стопке измочаленных блокнотов красовался заголовок: «Группа Armand Schaubroeck Steals» («Арманд Шаброк ворует»), — и чуть ниже: «Многие хотели бы увидеть Арманда Шаброка… мертвым». «Звучит странно, чувак. О чем это?» — в один голос протянули Брюс и Блейн. «О том, как я сидел в тюрьме, и о том, что из этого вышло».

К концу 1967 года пьеса была закончена. После нескольких репетиций Арманд со товарищи зафиксировали ее на пленке. С издателем Арманд решил не мелочиться и отправил готовые материалы Энди Уорхолу.

Пока Velvet Underground писали White Light / White Heat, Уорхол внимательно ознакомился с пленками из Рочестера и пришел в неописуемый восторг. «М-м-м, Арманд, это хорошо, очень хорошо. Может быть, сделаем пьесу? Да, это было бы отлично. А играть будешь ты и… кто это? Да, твои братья… И сокамерник? Великоле-е-епно». В ответ Арманд предложил сделать из пьесы полнометражный фильм, на что флегматичный Энди дал добро. «Это могла быть первая коммерческая кинокартина Уорхола», — ностальгически вспоминает Шаброк. Увы, 3 июня 1968 года Уорхол вынужденно переключился на более насущные проблемы: садистка-феминистка Валери Соланс проделала в нем три лишних отверстия.

Спустя два года незакрытый гештальт вновь разбередил сердце Арманда. Затащив коллег обратно в подвал, он начал великую переработку. Вместе они переписывали, шлифовали и украшали текст, придумывая песням смачные рок-н-ролльные аранжировки. «Не получился фильм — получится альбом!» — хихикал Шаброк-старший. И альбом действительно получился: на трех винилах, квадрофонический, сведенный инженерами RCA. Конверт украсили акварельные рисунки самого Шаброка: вот сердитый судья бьет молотком по столу, вот Арманд какает перед грустным охранником, а тут не менее печальный сокамерник болтается в петле.

Рядом с рисунками были и фотографии: Шаброк с пацанами на районе, Шаброк в «браслетах», Шаброк на нарах возле параши. На обложке снова Шаброк, только с пулевым отверстием во лбу. Все его лицо залито кровью, а зубы оскалены в дебильной улыбке. Венчала картину круглая лепеха-самоклейка: «Приключения детей в тюрьме!»

Заманчиво. Любой вменяемый магазин должен был объявить записи бойкот. Но предлагал ли Шаброк свою рок-оперу мещанским супермаркетам, чтобы оказаться между прелыми Bee Gees и The Jackson 5? Вряд ли. К счастью, работа над тюремной эпопеей никак не сказалась на семейном бизнесе: «Дом гитар» уже давно вмещал полки с рок-н-роллом всех мастей. На них-то и оказался пугающий «тройник» — ограниченным тиражом, как полагается. Все редкое — для редких, как говорил Ницше, и «Многие…» свою «редкую» аудиторию нашли. До сих пор на discogs.com за копейки можно разыскать 10–15 экземпляров разной степени потрепанности.

Опера начинается с исповеди 17-летнего Арманда. Выслушав рассказ о 32 ограблениях, священник вопрошает: «Тебе хоть стыдно, сын мой?» Арманд неуверенно мямлит: «Ну… Ну да, что-то вроде того». Святой отец отпускает парню грехи, наказав посещать службу каждое воскресенье. Разумеется, малолетний преступник нарушает клятву: вместо церкви Арманд с подельником ворует мелочь в боулинге. Спустя несколько дней азартного грабителя ловят на вскрытии сейфа и отправляют в «Элмайру». Тут-то перед очарованным Армандом и распускаются цветы зла. Не будет ни драк, ни упавшего мыла; все байки исключительно оригинальны и абсолютно безумны. В одной композиции повторяется биографический этюд о старом насильнике, который никогда не слышал «Битлз»; в другой тоскующий под Рождество зэк рассказывает о своей возлюбленной, сооружая петлю на потолке; в третьей белый мальчик Шаброк скандалит с чернокожими бандитами из-за книжки комиксов, потому что «каждый хочет видеть все цвета радуги». Но самый шизофренический номер пластинки — душераздирающая интермедия Streetwalker.

В этой композиции Шаброк рассказывает историю одного из сидельцев: пять лет тупой работы в офисе, ночной бар, десяток шотов, мысли о суициде… Герой плетется к мосту, перелезает через ограду и готовится к прыжку. Вдруг на его плечо опускается ладонь прекрасной женщины: «Может, лучше ко мне домой?»

Утром герой очнулся рядом с трансвеститом, проспав работу. Не видать ему золотых часов за выслугу лет! Мужчина бежит на работу и уже спустя 15 минут травит коллегам байку о ночном спасителе, оглашая офис идиотским хохотом. Через секунду в дверях появляются копы, надевая на клерка наручники за попытку самоубийства (на дворе конец 1960-х). Уже в камере герой осознает свой настоящий грех, истерично вопя: «Он стал единственной женщиной, которой было до меня дело». Криков никто не слышит.

Это лишь малая часть гениальной оперы. Терпеливый слушатель найдет и гомосексуальную исповедь в стиле ду-воп «Сокамерник напоминает Арманду его девушку», и линчевский Warden’s Circus («Эй, охранник! Облако крадется по твоей земле!»), и мрачный spoken word о безумии одиночной камеры. В аккурат на золотом сечении находится «Антракт». В нем Арманд объявляет, что следующий дубль будет только после 5–6 банок пива.

Большая часть треков тяготеет к динамике в духе Рэя Линка, плавно мутируя в «Вестсайдскую историю». Рамки рок-н-ролльного стандарта дрожат и вибрируют, готовые прорваться под натиском барабанных дробей и духовых фанфар. Типичное развитие песни у Шаброка — один въедливый рифф, доведенный до апокалипсиса в миниатюре. Максимальное эсхатологическое нагнетение с поддержкой почти древнегреческого хора. Доведение гаражного рока до масштаба ангельских труб. В терминологии Егора Летова — «понос-апофеоз».

Спустя три года Шаброк потерпит поражение. Вышедший в 1974 году концептуальный альбом «Я пришел в гости, но решил остаться» окажется бледной тенью его предыдущего творения. На обложке автор с пасторским воротничком валяется на заснеженной могиле. В одной руке у него фотография монашки, в другой — бутылка. Восемь песен неубедительно рассказывают о роковом влечении священника к монахине-послушнице. В конце концов пресвитерианское терпение кончается, и святой отец всаживает беременной монашке пулю между глаз.

После четырехлетнего перерыва — в 1978 году — выходит Shakin’ Shakin’. Наклейка гласит: «Все песни придуманы Армандом Шаброком сразу после того, как были записаны». Альбом составляют нарочито примитивные и устаревшие рок-н-роллы с таким количеством рефренов «бэйба-бэйба», что Роберту Планту остается только съесть туфлю от зависти. Спустя пару месяцев Арманд выпускает второй за год релиз — не менее странный и придурковато-концептуальный Live at the Holiday Inn.

Набор из двух винилов инкрустирован новыми версиями хитов из рок-оперы 1971 года. Поверх песен Армандом были любовно наложены крики оголтелых фанов — судя по масштабам безумия в партере, на концерт Armand Schaubroeck Steals явилась вся планета. Кто знает, что это было: сомнительная шутка, ритуальное умерщвление эго (или его ритуальное подкармливание?), а может быть, иронизирование над идеей украшать звук на live-записях? В 1970-е годы этим грешили многие: Deep Purple, Thin Lizzy, Kiss (которые утроили рев аудитории на одной из «живых» пластинок). Слушать это необходимо хотя бы из-за восхитительной 20-минутной (!) версии любимого Streetwalker. Ничего лучше в рок-музыке XX века, возможно, и не было…

Трудовой год Арманда Шаброка на этом не закончился. В том же 1978-м выходит его пятый и заключительный альбом с сакраментальным названием Ratfucker. На обложке Арманд в модных Ray Ban беспощадно насаживает на лезвие пружинного ножа кровоточащую крысу.

Безусловно, улавливается изобразительный парафраз с обложкой лу-ридовского Street Hassle, вышедшего тоже в 1978 году, но на пару месяцев раньше. Сходство на этом не заканчивается: оба альбома выдержаны в похожем настроении, а голос Арманда удивительно напоминает гремучую смесь Игги Попа, Лу Рида и Кима Фоули. Совет Энди Уорхола: «Не дай им вычистить ругань с альбома», — который тот дал когда-то крошке Лу, Арманд понял даже слишком буквально. «Факи» сыплются через слово; впрочем, в извращенном мире Шаброка это выглядит уместным. На первом же треке «мсье Рэтфакер» предлагает слушателю «любые развлечения», попутно отвлекаясь на других покупателей.

О, мистер и миссис Джонс! Получите ваш заказ: один голубоглазый ребенок. Нет-нет, вам не нужно объясняться — просто заплатите 4000 долларов и получите своего сраного сыночка!

Рэтфакер «держит» район, которому и посвящен альбом. Он же знакомит слушателя с другими персонажами: сутенерами, киллерами, уличным гей-жиголо, Королевой Вышибалой, Пубертатной Мамой и прочими. А какой звук! Не чета бинауральным экспериментам Ричарда Робинсона на альбомах Лу Рида того времени.

После «Крысолюба» Шаброк ушел из музыки, прервав молчание в 2012 году вздорным и никому не нужным синглом. До этого он пытался попасть в сенат, проводил турнир на худшего гитариста в мире и снимал рекламу «Дома гитар» для ТВ, в которой прыгал в костюме пасхального кролика с выкидным ножом — точь-в-точь как на обложке Ratfucker.

За 1980–1990-е годы «Дом гитар» стал одним из самых важных мест Рочестера: к Шаброку заглядывали Ramones, Metallica, Оззи Осборн и Aerosmith, покидая магазин с новенькими электрогитарами. «Если вам нужен редчайший инструмент, мы найдем его в шести-семи разных цветах», — хвастается постаревший рокер-коммерсант, получающий от магазина 7 млн долларов дохода в год. Как почетного гостя его каждый год приглашают на местный концерт-трибьют Боба Дилана — сыграть пару песен, Subterranean Homesick Blues или Ballad of Hollis Brown. Главное, чтобы не про монашку-трансвестита с крысой на ноже.

Buried Alive. «Тюремный» шедевр с альбома Ratfucker. Главный герой осужден за изнасилование. Как многие заключенные, вердикт судьи он оспаривает: мол, секс был по любви, пусть девушке и не исполнилось 14. В Америке возраст согласия в разных штатах варьируется в пределах от 16 до 18 лет. Но разве это помешало Игги Попу встречаться с 12-летней группи Сейбл Старр? Впрочем, еще в 1959 году Чака Берри закрыли на пять лет из-за 14-летней официантки, так что раз на раз, видимо, не приходится. В конце песни герой кончает с собой, и его шепот срывается на крик: «Больше ни один ниггер не засунет бритвенные лезвия мне в мыло!»

Babe We Are Not Part of Society. Трек второй группы Шаброка Churchmice, выпущенный на 7-дюймовом виниле в 1965 году; гаражный рок в первозданном виде. Шаброк еле-еле шевелит медиатором по струнам, барабанщик играет едва слышно, чтобы скрыть откровенную лажу, а басист отчаянно пытается не киксовать. Такая криворукость удивляет, ведь еще в 1964 году Шаброк и его коллектив Kack Klick играли вполне сносно. Впрочем, когда ходульную мелодию заполняет вокал, слушатель забывает обо всем дурном не только в этой записи, но и в своей жизни. А какое название! «Детка, мы с тобой не часть общества». Скольких рочестерских дам перепортил Шаброк под этим хулиганским слоганом — остается только гадать.

Elmira Bound. Один из самых известных треков неизвестной рок-оперы A Lot of People Would Like to See Armand SchaubroeckDEAD 1971 года. Под два незамысловатых аккорда на протяжении 7 минут ломается человеческая судьба: 17-летний парень отправляется в реформаторий «Элмайра» на три года. По дороге в тюрьму Шаброк проходит худшие стадии Кюблер-Росс: отрицание, гнев и депрессию (торговаться поздно, а принятие будет в конце). Герой храбрится: «Я могу справиться с местом, хоть и не в силах бороться со временем», — но с каждой новой репликой в голосе проступает все больше отчаяния. Уже в камере Арманд вспоминает свою девушку: «О ней было классно думать в мире бетонных стен и решеток… Пока ее фотография не начала медленно исчезать из памяти». Совершенство.

We Like Bad Girls They’re More Fun. Дурацкий рок-н-ролл с дурацкого альбома Shakin’ Shakin’. Именно эта космическая глупость, собственно, и подкупает слушателя. Одно точное попадание — главная строчка, вынесенная в заголовок, — до тошноты муссируется на протяжении пяти с половиной минут. Для 1970-х годов этот трек вкупе с бутылкой текилы мог стать заменой Bad Girls Майи или «Быть плохим» «Кровостока» — то есть способом раскрепостить любую отличницу на вечеринке. Но почему-то не стал. Сексуальное настроение песни не мешает выполнять под нее любую ритмичную работу — от мытья посуды до колки дров, а поставив трек на репит, слушатель и вовсе рискует довести себя до состояния сатори.

Bells. Шестой трек с альбома I Came to Visit; But Decided to Stay. 9-минутный речитатив Шаброка недурно сочетается с текстом поэмы Эдгара По «Колокола», как следует разряжая историю про пастора-убийцу и беременную монашку. В литературном первоисточнике колокола бьют набат, возвещая чью-то гибель. В песне происходит примерно то же (смерть монахини), но трактовка Шаброка отчего-то скорее весела, чем трагична. Ритмическая конструкция и засилье ономатопий (звуковых подражаний колокольному звону) прекрасно легли поверх азбучного рок-н-ролльного стандарта. Как школьник под спайсом, Шаброк бормочет поэму — то рыча, то зубоскаля: «Слышишь, воющий набат, / Точно стонет медный ад! / Эти звуки, в дикой муке, / Сказку ужасов твердят».

Многие уверены, что Perturbator — это бескровный человек-синтезатор, оголенные провода и машинерия неона. Расскажи о себе — когда ты начал заниматься музыкой и можно ли сказать, что она всегда была твоей страстью?

Меня зовут Джеймс Кент, я — 22-летний парень, живущий в Париже, который большую часть времени проводит дома за прослушиванием-созданием музыки и просмотром старых фильмов, преимущественно плохих. Мне трудно вспомнить, когда именно я стал заниматься музыкой, но точно могу сказать, когда начал работать над Perturbator — в 2011 году, после ряда других малозначительных музыкальных интервенций. И да, действительно, музыка всегда была моей страстью — еще с тех пор, как в возрасте 6 – 7 лет я посмотрел сборник лучших видеоклипов Reinventing Hell группы Pantera на DVD. Именно тогда я понял, что хочу заниматься только этим.

Интересное детство.

Скажем прямо, мне повезло: я вырос в семье металхэдов и хард-рокеров, к тому же мои родители работали тогда (как и сейчас) музыкальными обозревателями, поэтому в доме у нас постоянно играла совершенно разная музыка, 24 часа в сутки и 7 дней в неделю, от Depeche Mode до Slayer. Безусловно, столь широкий стилистический рацион не мог не отразиться на моих музыкальных предпочтениях. Но при этом со стороны родителей не было никакого принуждения, никто не отдавал меня в музыкальную школу, где меня «лупила бы преподавательница по фортепиано»; наоборот, музыка — это то, к чему я пришел сам, это просто случилось и все. А родители поддержали мои начинания, сказали: «Круто!»

Твоя музыка пронизана разными влияниями — я бы сказал, что это такое современно звучащее ретро, родом из киберпанковских 80-х. И знаешь, без карпентеровского видеоряда ее просто невозможно представить.

Если говорить о Джоне Карпентере и его сверстниках (Tangerine Dream, Vangelis, Goblin, Фабио Фрицци и других), то один из главных цепляющих факторов в их музыке — это то, что они брали простые мелодии и играли их петлями, достигая катарсиса, на таком сложном в то время инструменте, как синтезатор. Эту музыку сегодня просто невозможно представить в отрыве от безумного crazy ass визуального сопровождения — например, «Туман», «Бегущий по лезвию» и «Суспирия». Она иконическая и потому застревает в памяти, что мне очень нравится. Само слово «иконическая» крайне важно для меня, это то, что я пытаюсь делать с Perturbator. Я хочу, чтобы моя музыка была обособлена, чтобы она интриговала и будоражила воображение, а не просто служила синтезаторным саундтреком. Музыка для меня — ворота в воображаемый мир городов будущего, треш-культуры 80-х и техно-оккультных историй. Это то же самое, что слушать Ghost — ведь невозможно их представить без Папы Эмеритуса и Безымянных Упырей за его спиной.

Раз уж заговорили о сверстниках — кто из современников тебе близок по духу? Откуда черпаешь вдохновение?

Ох, я слушаю очень много групп, которые денно и нощно влияют на меня: Cult of Luna, Neurosis, The Devil’s Blood, Oranssi Pazuzu, но на этом, пожалуй, остановлюсь, а то список можно будет продолжать бесконечно. На самом деле я много чего слушаю, не замыкаюсь в рамках одного жанра — люблю и джаз, и фанк, и эмбиент, особенно их экспериментальные составляющие, но больше всего, как уже отметил, мне нравится металл. При этом я все же изо всех сил стараюсь держаться подальше от электронной сцены и прочих современных синтезаторных откровений, чтобы не сойти с верного пути на кривую дорожку.

Если бы тебе предложили переписать музыку к какому-нибудь фильму, какой бы ты выбрал?

Наверное, никакой. Я с большим уважением отношусь к работе других музыкантов и не уверен, что у меня получилось бы лучше, чем у таких титанов, как Vangelis, Tangerine Dream или Брэд Фидель.

Ты ведь сотрудничаешь с лейблом Blood Music? Насколько важным для тебя является наличие физических носителей?

Да, я работаю с ними, в основном это касается мерча, но своего особого мнения по этому вопросу у меня нет. То есть я понимаю, что физические носители — важная составляющая как для музыканта, так и для поклонников, тем более многие просили меня выпустить музыку именно на носителях — ну и мы нашли возможность удовлетворить этот спрос.

А как ты вообще относишься к ярлыкам — многие ведь называют твой стиль «синтвейвом», что, на мой взгляд, не совсем правильно, ведь твоя музыка намного агрессивнее. Считаешь ли ты себя сам синтвейв-музыкантом?

Я думаю, что такое происходит постоянно с любым из существующих жанров. Если я скажу кому-нибудь: «Обязательно зацени эту группу, они играют синтвейв», — то есть большой шанс, что человек поведется на сам жанр, потому что уже что-то слышал о нем и имеет определенное представление, которое, правда, может не соответствовать действительности. А в итоге он слушает какой-то свой синтвейв, а не ту музыку, которую ты написал. Я не люблю ярлыки и хотел бы четко разграничить: Perturbator — это не совсем то, что можно было бы назвать «электронным проектом», это и не стопроцентный ретро-метал, и, главное, Perturbator не звучит как другие синтвейв-проекты, вроде Mitch Murder или Miami Nights 1984. Я и сам не знаю, что такое Perturbator, — и эта неизвестность намного интереснее. Хорошо это или плохо.

Ты сейчас работаешь над новым альбомом? Тизер, по крайней мере, многообещающий: насилие, агрессия и пентаграмма. Тебя увлекает оккультная эстетика?

На самом деле альбом уже готов и ждет своего часа. Мы сейчас работаем над промо, новым видео, над оформлением обложки и прочими сопутствующими вещами. А что касается насилия и агрессии — это именно то, что, на мой взгляд, делает музыку интересной, через катарсис, как в том же металле. Если вычленить из нее жесткие и эмоциональные хуки, то мы останемся один на один со скучной математикой. И я, действительно, увлечен всеми этими пентаграммами и визуальной репрезентацией сатанизма в целом. Также я думаю, что некоторые люди излишне серьезно относятся к этой эстетике. Хоть я и атеист, но мне тяжело представить, как можно переосмыслить наследие 80-х и уловить ту треш-атмосферу, если не обращаться к сатанизму — ведь тогда это было по-настоящему страшной штукой. Но буду честен: я реально тащусь от того, что одна картинка заставляет такое количество людей гадить кирпичами. Один парень даже грозил мне расправой. И если какая-то безобидная пентаграмма на обложке заставляет чувака входить в режим «я найду и убью тебя», то думаю, что дело тут совсем не в картинке.

Тогда вот тебе смертельный вопрос: аналог или цифра?

Самый быстрый ответ за всю карьеру — аналог. Но если бы у меня была возможность, то выбрал бы и то и другое.

А расскажи тогда, как ты будешь выступать: просто как диджей отыграешь свои треки или сыграешь отдельные элементы вживую?

Для живых выступлений я использую контроллер Akai APC40 совместно с Ableton Live. Я запускаю семплы, добавляю эффекты, двигаю некоторые части трека туда-сюда и прочее в том же духе. Вообще, на следующий год я планирую найти барабанщика, чтобы выступать с ним в туре, и играть некоторые синтезаторные партии вручную.

Что бы ты посоветовал начинающим продюсерам?

Я бы посоветовал сосредоточиться на поиске своего стиля: слушайте как можно больше музыки, которая вам нравится, и берите из нее самое лучшее, но найдите свой саунд.

Что можешь напоследок сказать своим поклонникам?

Напоследок? Это типа если бы я умирал? Monde de merde.

Когда-то я писал о сопроводительных письмах — некоем обещании кандидата потенциальному работодателю быть лояльным, надежным и во всех отношениях блестящим сотрудником. Что-то вроде гарантийного письма, в котором человек сообщает бизнес-структуре о своей давней мечте к ней присоединиться и годами ни о чем более не грезить. Обе стороны при этом делают вид, что верят каждому слову. Теперь я вспомнил другую интересную традицию, называемую «брачным обетом». Не путать с обедом.
Брачные обеты были изобретены еще в Древнем Риме, где малоимущие молодожены вместо подписания документа приносили клятву на словах, что вступили в брак. Чтобы после не было недоразумений, все это делалось при свидетелях. Богатые же римляне фиксировали имущественные права каждого из молодых и оформляли их документально. За две с лишним тысячи лет прогресса институт брака повидал разное — к слову, ваши френдленты сегодня инкрустированы радугой именно в честь последних побед на брачных фронтах. Свадебные обеты, которые являлись неотъемлемой частью ритуала, определенной церковными уложениями, уже давно, более ста лет назад, перестали быть обязательными атрибутами брачной церемонии, но традицию просто так не задушишь.

Традиционный свадебный обет представляет собой набор клятв, основанный на тексте церковного брачного соглашения. Будущие супруги, обмениваясь кольцами около алтаря, обещают друг другу то, в чем не только не уверены, но и не могут быть уверены в принципе. Можно сказать, пытаются заклинать будущее доступными способами.

Интернет полон образцов — начиная с форм, где достаточно подставить имена, как в заявлении на прививку, и заканчивая юмористическими клятвами, клятвами для готов, байкеров, серферов и собаководов. То есть выбор, конечно, есть, но далеко не всех устроят отступления от канона. Достаточно сказать, что до сих пор расхожими являются формулировки вроде «вся моя любовь», «доверие и страсть», «в горе и в радости», «утешение в печали» и щедро рассыпанные «навсегда и навечно».

Количество людей, склонных к сантиментам, пустым слезам и произнесению пошлостей вслух, во все века было угрожающим, здесь же оно достигает своих пиковых значений. Зрелище округлых американских новобрачных, декламирующих по бумажке худшие образцы банальностей, приводит мой дух в упадок. Раз уж вы дочитали до этого места, предлагаю заменить устоявшиеся формы этого занудства вариантом, более приближенным к реалиям совместной жизни.

ь.

Иран — страна-загадка, одно из белых пятен на карте современного мира. После Исламской революции 1979 года двери в страну захлопнулись, и жители некогда одной из наиболее могущественных держав мира оказались в условиях домашнего ареста, информационной и моральной изоляции. Двадцать лет 80 млн человек варились в собственном соку. Затем революционеры умерли, государственный строй начал меняться. Иранцы открыли глаза, взглянули на мир вокруг и с интересом начали его изучать. Казалось бы, появились предпосылки выхода из коллапса, в который страну загнали предыдущие лидеры. Но новые политики продолжили вбивать в крышку гроба репутации Ирана новые гвозди: разговоры о ядерном оружии, перспективы мобилизации 20 % населения, бравурные речи о том, что настоящий иранец сделает с американцами. В глазах населения планеты страна превратилась в сестру КНДР и Афганистана. Что же на самом деле скрывается за железным занавесом?

Иран шокирует. Здесь чертовски красиво. Красные скалы соседствуют с туманными лесами, с горных серпантинов открываются потрясающие виды на плато, окаймленные необычной формы валунами. Золотые пустыни охраняют оазисы, среди которых раскинулись города из мультфильмов про Аладдина.

Иранская молодежь все чаще выбирается в парки, чтобы обнять друг друга на людях, а не за закрытыми дверями, как раньше. А за закрытыми дверями тем временем проходят вечеринки вполне американского размаха: алкоголь льется рекой, на столах лежат наркотики всех видов, а по комнатам под национальную музыку с ножами и огнем кружатся прекрасные персидские парни и девушки. Иран удивительно гостеприимен: каждый день нас приглашали в гости десятки незнакомцев.

Визу можно получить как в посольстве, так и по приезде, обходится в районе 40 евро.

Женщинам нужно фотографироваться с покрытой головой. Если вы посещали Израиль, с этим паспортом в Иран уже не попадете.

Прямой 4-часовой перелет Москва – Тегеран обойдется в 400 евро. Через Стамбул или Киев — 270 евро и 10 часов.

Бюджет довольно скромный: за 10-часовой переезд между городами на комфортабельном автобусе заплатите 10 долларов, такси в пределах города — 2–5 долларов за поездку, ужин в хорошем ресторане — 10–15 долларов с человека. Со скромными апартаментами можно рассчитывать на дневной бюджет в 40 долларов.

Гостиничная индустрия в Иране развита слабо. Из-за финансовых санкций в стране отсутствуют традиционные букинг-сервисы вроде Airbnb. Хорошей заменой обычным отелям станут традиционные дома, в которых за 50 долларов за ночь можно получить очень приличный номер. Во многих городах есть гестхаусы, где неплохая комната стоит 30 долларов. Для небогатых и рисковых путешественников существует каучсерфинг и случайные знакомства. Иран — единственная страна на планете, где, просто стоя на улице, за 10 минут гарантированно получишь несколько приглашений на домашний ужин.

Деньги. Курс иранского реала из-за санкций в последние годы существенно снизился. Во время нашего визита в Иран 1 доллар стоил 30 тыс. реалов. Из-за большого количества нулей иранцы вместо реала часто оперируют неофициальным понятием «таман» (10 тыс. реалов). Понять, что имеет в виду иранец — таман или реал, — поначалу очень сложно, из-за этого ваши первые покупки могут обернуться настоящей трагедией. Также следует знать, что из-за санкций в стране нет ни Visa, ни MasterCard. Снять деньги с карточки можно лишь на черном рынке с комиссией 25 %, так что запаситесь налом.

Связь. В городах, бывает, ловит 3G, за пределами города работает Edge, покрытие есть везде, включая горы. Но вот качество интернета оставляет желать лучшего: скорость постоянно меняется — иногда оператор выдает 1 мб/с, а иной раз цифра падает до 5 кб/с. Еще одна особенность пользования интернетом в Иране заключается в том, что почти все популярные мировые сайты там заблокированы. Поэтому каждый иранец с детства знает три заветных буквы — VPN. Анонимайзерами и виртуальными сетями пользуются все — от школьников до президента. Последний, кстати, и рад бы убрать эти ограничения, но не судьба: в стране власть религиозная, и все его действия контролируются главным духовным лицом государства.

Иран занимает увесистый кусок континента в 1,5 млн квадратных километров. Объездить его полностью с севера на юг — непростая задача, а сделать это нужно будет обязательно. Ведь в Иране огромное количество мест, разрывающих шаблоны привычного туризма.

1. Начать путешествие по стране лучше со столицы. Тегеран огромен, в нем проживают 15 млн человек. Большая часть города не покрыта метро, добраться куда-либо можно только на такси, при этом пробки в столице невероятные. Инфраструктура города кардинально отличается от того, к чему привык европеец: ни кварталов с оснащенными вайфаем кофейнями, ни центра города не существует как таковых. Тем не менее скучать в Тегеране не придется. Среди множества достопримечательностей — один из самых больших крытых рынков в мире и бывшее посольство США. Про штурм этого здания исламистами в 1979 году рассказывает фильм «Операция „Арго“» с Беном Аффлеком. Сегодня стены вокруг здания полностью покрыты граффити, изображающими США как вселенское зло, а на жилых домах рядом можно увидеть огромные кричащие надписи Down with USA. Остановиться в Тегеране реко­мендуем в изумительном Roudaki Hotel, и не упустите возможность посетить Azari Traditional Teahouse: закажите дизи — мясо, запеченное в горшке с овощами, с баклажанным соусом кашке-бадемджан.

2. Второй по значимости город в Иране — Исфахан, расположен он почти в центре страны. Посетить Исфахан стоит хотя бы ради площади Имама, входящей в список всемирного наследия ЮНЕСКО: на ней находятся почти все главные достопримечательности города — дворцы, мечети и один из самых древних рынков Персии. После прогулки можно спуститься в Azadegan Cafe и заказать кальян; не проходите мимо Fereni Hafez с их набором местных сладостей под названием «газ». Ужин — курица фесенджан в Restaurant Shahrzad. А на ночь можно остаться в Abbasi Hotel с красивым внутренним двориком и собственной чайной. Если вы любитель необычных впечатлений, познакомьтесь с местными и постарайтесь попасть на домашнюю вечеринку, которыми славится город.

3. В каждом иранском городе есть свои базары, но особняком стоит старинный крытый рынок в Табризе. Еще до появления города это место на севере страны находилось на пересечении крупнейших торговых магистралей Востока. На 1 млн квадратных метров рынка раскинулся комплекс со своими ресторанами, чайными и даже мечетями. Отбиваясь от торговцев персидскими коврами, можно позволить себе заблудиться в лабиринтах табризского рынка и выпить несколько чашек чая с местными трудягами среди редких лучей солнца, пробивающихся через окна огромных куполов. Остановиться можно в Tabriz El-Goli Pars Hotel или местах подешевле: Park Hotel и Darya Guesthouse. Закажите традиционный чело-кебаб в Hornamandan или сходите в Baliq, где можно попробовать рыбные кёфте, сидя среди больших аквариумов.

4. Недалеко от Табриза между золотистыми ущельями расположен Кандован — поселок, вырубленный в скалах. В эпоху монгольского ига местные жители просто высекали свои дома в скале. Хотите пожить несколько дней в пещере с верандой, откуда открывается прекрасный вид на горы? Тогда вам в Laleh Kandovan International Rocky Hotel.

5. К северу от Табриза находится Каспийское море, и там в прибрежных лесах среди вечных туманов спряталась необычная деревня под названием Масуле. Жители выстроили дома на горе таким образом, что весь поселок представляет собой одну большую крышу. Здание на здании, никаких средств передвижения, кроме собственных ног. Чем выше забираешься, тем красочнее вид на четырехугольную гармошку построек. На одной из крыш вас встретят местные девушки, и вы усядетесь, свесив ноги над бездной, обсуждая небо и звезды.

6. Еще одна колоритная деревня есть в центре страны. Абьяне лежит среди горных ущелий и представляет собой одно большое красное пятно: жилища сделаны из красной глины. Поселок является одним из последних оплотов зороастрийской религии, оставшиеся жители — одни старики — носят белые одеяния с изображениями роз. Поднявшись на 30 метров вверх по скале и взглянув за перевал, ощущаешь себя на поверхности Марса. В Абьяне есть только одно место, где можно поужинать и заночевать, — Viuna Hotel.

7. На востоке страны посреди пустыни расположился город Язд — сердце религиозной жизни Ирана. Традиционная архитектура делает Язд похожим на город из «Тысячи и одной ночи»: так и ждешь, что сейчас с желтой крыши вылетит парень на волшебном ковре. В местном традиционном доме Silk Road Hotel ваши новые друзья нальют вам немного иранской водки, поставят кальян и позволят погрузиться в атмосферу восточных сказок.

8. Южнее пустыни у берегов Персидского залива под горным кряжем спрятались остатки Персеполя. Один из самых древних городов человечества был построен царем Дарием I и разрушен армией Александра Македонского. В свое время на его постройку были потрачены богатства и знания всей страны. Персеполь представляет собой древнюю и при этом футуристичную махину. Остановиться лучше в Ширазе, крупном городе неподалеку, в традиционном доме Niayesh Boutique Hotel, где можно поужинать курицей кхорак и лавашем с чесночным йогуртом. А после — на вечернее чаепитие в Seray-e Mehr Teahouse.

1.  В Иране небезопасно

Доброта и гостеприимство иранцев исключают любую вероятность эксцессов. Религия строго запрещает воровство. Можно забыть мобильный телефон на лавочке в парке, и тебе попытаются его вернуть.

2. Иранцы — нация террористов

На самом деле тут живут одни из наиболее доброжелательных людей на планете. Иранцы сами не любят экстремистов из Пакистана и Афганистана.

3. Иран сверхрелигиозен

На ежедневные молитвы в мечеть ходит не более 5 % населения.

4. Иранцы — арабы и говорят на арабском

Иранцы — персы, а фарси не имеет ничего общего с арабским.

5. Иранские мужчины относятся к женщинам как к собственности

Современные иранцы с уважением относятся к женщинам. Исчезла и традиция принудительного брака.

6. Девушки должны быть закутаны с ног до головы

Порой хиджаб лишь слегка закрывает затылок.

7. Алкоголь запрещен, иранцы не пьют

Почти в каждом доме припрятана бутылочка спиртного. Достать его можно везде.

1. В Иране очень популярна ринопластика. Везде можно встретить людей с заклеенными носами. Пластическая хирургия здесь недорога и крайне популярна. Под нож ложится каждый пятый житель страны.

2. В Иране законодательно запрещен алкоголь, но это никого не смущает. Магазины забиты безалкогольным пивом всех вкусов, кроме, собственно, похожего на пивной. Несмотря на запрет, выпивают современные иранцы достаточно часто. Бутылочка вина найдется дома у каждого. А по звонку несложно достать любой другой вид алкоголя, хотя и не по самым приятным ценам. Дешевле всего местный самогон: его продают в пластиковых 1,5-литровых бутылках за 4 евро, опытные иранцы запасаются целыми канистрами.

3. Во многих иранских домах нет кроватей. Местные жители привыкли спать на полу на матрасах. Часто в домах вообще нет мебели, в качестве обеденного стола используют ковры. Во многих ресторанах вместо стула вам также предложат усесться на ковер.

4. Стрит-фуд Ирана экстремально аутентичен. Вместо традиционных хот-догов и бургеров печеный картофель странной формы, тушеная свекла и жареная фасоль. На перекрестках стоят вопящие торговцы с кипящими чанами.

5. В Иране запрещены клубы и бары, но дома можно все. По исламским правилам даже музыка с женским вокалом — это грех, но каждый иранец живет двумя разными жизнями. На улице девушку могут арестовать, если она не надела хиджаб, при этом дома она может напиться вина и танцевать на столе.

logika_ritma_3_6-1627576

Logika Ritma 3.6 by Logika Ritma on Mixcloud

Треклист:

Mujuice — Geist Conforce —  Blue Note Meat Beat Manifesto — Lurker Rob Clouth — Deep Field Redshape — The Rift 214 — Ektes Mr Beatnik — Stutter Lockah — Heate Legend Leftfield — Bilocation (Special Request Remix) Paul Woolford — MDMA Boys Noize & Totally Enormous Extinct Dinosaurs — Spacer Bjarki — I Wanna Go Bang Lokane — See Me AFX — serge fenix Rendered 2 B A I K A L — Seagulls In The Sky (Radio Edit)

M83 and Jean Michel Jarre — Glory