«Скорее всего, спасительный выдох окажется криком, который издаст космонавт, осознавший свое положение, — прорицает гайд для туристов, предпочитающих путешествовать по вселенной с открытым верхом, без скафандра. — Впрочем, этот крик вряд ли будет кем-либо услышан». В безвоздушной пустыне звуки не распространяются. In space no one can hear your scream, как гласит теглайн «Чужого».

В финале трансгалактического вестерна, напомню, коварная летчица Елена Рипли спроваживает несчастного ксеноморфа из шаттла помирать на космический мороз. Схожим образом ватага русских пьянчуг недавно бросила французского пришельца с поезда в ледяную сибирскую степь. На мосье, однако, был какой-никакой защитный костюм — трико, носки. Он выжил, в отличие от нудиста Чужого, чей хладный труп и поныне танцует в невесомости стриптиз, ублажая взор астрономов-любителей. Нацепил бы ксеноморф тапки на босу ногу, и заключительная сцена могла бы сложиться совсем иначе. Супермен, вон, нарезает круги вокруг планеты, прикинутый в лосины и тонкий плащик через плечо. В россиянской вселенной такой мундир, конечно, уже не прокатит: побьют прохожие гопники, побьют подоспевшие полицейские, побьют сотрудники приемного покоя.

Ради тучности доказательной базы приплюсую еще один пример — Терминатора. Ухнув на людское мироздание, воинственная вроде железяка кинулась с усердием фэшн-блогера гуглить шмотки и шузы. Точно так же и человечье мясо, проходя регистрацию на байконурах фесбуков и твиттеров, обязано упаковать свое тело в аватар, скафандр для освоения механического космоса, интернета.

Это сейчас в сеть залезают по упрощенке, без очередей кликов и бюрократических заморочек модема-тугодума. Логинятся по мановению пальца, ковырнувшего тачскрин; инстинктивно, на автопилоте; как воду смывают в унитазе. Двадцать лет назад подсоединение людей к технике являлось достаточно сложной и рискованной процедурой. Азиатская кинохроника «Тэцуо — железный человек» (1989 г.) в натуралистичных подробностях описывает результаты экспериментов: заражение крови ржавым металлом, стальные гангрены, венерические болезни, превращающие член в дрель.

Начало девяностых отмечено фильмом «Газонокосильщик», где негативные последствия совокуплений незащищенной человеческой плоти с компьютерными платами имеют не столько физический характер, сколько психологический. За два часа экранного времени дорвавшийся до киберпространства юродивый олигофрен успевает возомнить себя верховным правителем всея человечества.

Шизофрения, выраженная в раздвоении личности и мании величия. Таковы минимальные условия тарифного плана за вход в механическую вселенную. Космонавту не приходится отождествлять себя со скафандром, для него это лишь оболочка, дополнительный слой эпителия. Напротив, сетевой турист плотно сливается с аватаром — не безликой маской сварщика, а всесторонне программируемой голограммой.

Сорокалетний жиробас конвертирует себя в школьницу, школьница утирает графическим редактором прыщ под оцифрованной губой, с оцифрованных губ срывается набор букв типа «глубинное смещение семиотических регистров». Аплодисменты пораженных слушателей, надрот, групповая эрекция воздетых кверху больших пальцев. Им нравится! Они не видят скрытых за аватаром глаз школьницы, которые при упоминании слова «семиотический» застывают на манер стеклянных бусин. Они не сомневаются: их собственные юзерпики не пропустят наружу поток слюны, сочащейся изо рта от «регистров». Не будем долго корпеть над тем трюизмом, что контингент виртуального космоса большей частью представлен парадом паяцев, мельтешащих со скоростью во сколько-то там Мбит/c. Извечно счастливых. Донельзя успешных.

Инстаграм — величайший художник в стиле соц-арт, плодовитый дилер лоснящихся экстазных рыл и блистательных свиных буркал в антураже обработанной не фильтром единым благодати. Посреди галереи тоталитарного like всяк бог и всюду рай, а в комментах предусмотрительно заготовлен слот для воспроизведения на разные лады диалога из «Газонокосильщика»:

— Jobe, listen to yourself right now. The first sign of psychosis is a Christ complex.
— CyberChrist.

Отрицание инстаграмовых прелестей есть ханжество. Все равно как попрекать глянцевый журнал за гиперреалистичную обложку, за фотографическую трансплантацию мускулистого корпуса неизвестного происхождения к черепной коробке племенного селебрити, за автозагары зеленеющих лиц, за присыпанную пудрой курагу Мадонну. На то и нужна техническая мощь аватара, чтобы непомерно раздувать эго, плодить помпезные сущности. Плохо то, что тщедушное ничтожество порой забывает о правилах безопасности и стягивает с себя виртуальный костюм позолоченного пухляка Будды. Страдающее синдромом киберкрайста, оно думает, будто взаправду стало вебовым богом.

Однако вслед за каминг-аутом условного @KermlinRussia происходит внезапная декомпрессия. Изъясняясь рунетовским фразеологизмом, «блядей корежит». Проповедник Кермлин стремглав плошает, его дистиллированные истины скукоживаются до абсурдного священнодействия вокруг редкостной лабуды. Снявши аватар, прекраснодушное лицо покрывается мерзкими волдырями. Оно зашкварилось, оно обожжено электрическими разрядами, высоковольтной грозой, круглосуточно бушующей на просторах механической вселенной. Осознав свое положение, жертва кричит, строчит в фейсбук что-то такое оправдательное — совершает спасительный выдох. Который, вестимо, не выход, а только продление агонии. In space no one can hear your scream. In the Web everyone sees your fuck up.

Взрываются вены, лопаются глазные яблоки, брызги экс-господа Кермлина орошают соседствующих с ним божков из вконтактика. Любители сетевого снаффа, засев в обсерваториях, обсирают эротические судороги заголившегося трупа. Ждут hot news — @KermlinRussia, чай, не обледеневший тысячу лет назад ксеноморф; еще теплый. Не знаю, куда смотрит Лига безопасного интернета с Роскомнадзором. Чем блочить сообщества детской моды, лучше бы озаботились пропагандой о пользе ношения скафандра в виртуальном космосе.