Иркутск — это город, который по широкой дуге объезжают все известные телепередачи и масштабные фестивали. Выбираясь в экзотическую заснеженную Сибирь, они посещают Омск, Новосибирск, Красноярск, а потом по прямой стартуют в Хабаровск, только их и видели. Город «где-тут-у-вас-маршрутки-до-Байкала?», город декабристов, омуля и кедровых орехов. Глубоко провинциальный, но упорно считающий себя перспективным.  

Подавляющее большинство использует Иркутск как перевалочный пункт, где можно сменить транспорт: самолет на автобус или поезд на маршрутку — и тут же уехать на берега самого глубокого в мире озера, что в 65 километрах. Поначалу, покидая здание аэропорта, люди надеются увидеть нечто уникальное в духе сибирской романтики — но вокруг самолетного трапа типичная провинциальная Россия, будто бы и не уезжал.

Исторический центр Иркутска внесен в предварительный список ЮНЕСКО — список объектов, которые российское правительство предлагает признать всемирным наследием.

Здания-представители множества стилей — сибирское барокко, классицизм, модерн, конструктивизм, византийский стиль, готика и другие — общим числом около 500 здесь умудряются гармонировать между собой. В спальных районах типовые многоэтажки перемежаются торговыми центрами, переоборудованными из заводских цехов. При Союзе здесь работали два десятка заводов, из которых сейчас живы три. Все, что не отдано под торговлю, пустует и разваливается, превращаясь в пыль и ржавчину.

С точки зрения архитектуры Иркутск интересен прежде всего деревянным зодчеством (это цитата из любого путеводителя по этому славному городу). Приезжих умиляют почерневшие от времени домики, покосившиеся, вросшие в землю по самые ставни. Из них иногда выходят сомнительного вида личности в растянутых трико и с сигаретой в зубах, на подоконниках в грязных горшках растет герань. То, что для туриста изюминка и самобытность, для местного жителя — кусок деревни в городе и рассадник антисанитарии, ему кажется, что давно пора все это деревянное зодчество снести ко всем чертям.

Несколько лет назад в центре города такие деревянные домики восстановили (на самом деле снесли подчистую гнилые аутентичные постройки и выстроили все с нуля): сложили срубы, покрасили, развесили хипстерские вывески, заполнили кафе, барами и магазинами.

Памятник Александру III на набережной Ангары — одна из главных достопримечательностей Иркутска. Интересен он тем, что постамент этого памятника очень долго ждал, собственно, царя. В 1906 году царя поставили, в 1920-м сняли. Восемьдесят лет на постаменте высился устремленный в небеса колонноподобный кусок гранита, так называемый «шпиль». Все встречи детей, влюбленных и просто плохо знающих город людей назначались «у шпиля» — и сразу всем все было ясно. В 2003 году царя вернули, и в связи с этим активно обсуждался вопрос: «Куда лицом должен стоять царь?» К Ангаре? К городу? В итоге царь стоит боком, зато смотрит в направлении железной дороги, которую велел тут проложить (читай: лицом к деревьям).

Вообще, памятников тут хватает: памятник кошке, памятник копейке, памятник Трусу, Балбесу и Бывалому, новый громадный памятник Ермаку на набережной. Все это никак не помогает иркутянам определиться с символом собственного города. Визитной карточки у города нет. Запускались общественные опросы, а воз и ныне там. Официально же символом считается бабр (уссурийский тигр) с городского герба, который несет в зубах соболя. Тигр почему-то черный и напоминает куницу, а соболь почему-то красный. Прочтение геральдических цветов подразумевает, что бабр скромен, а соболь храбр, хотя, очевидно, уже дохл. Психоделия патронатных зверей гнетет иркутян, вынуждая искать новые символы.

Парков в городе целых два, и оба в центре: парк Парижской коммуны и  Центральный парк культуры и отдыха. В одном в начале XX века нашли захоронение древних людей эпохи неолита, на территории второго, который на два века старше, размещалось городское кладбище. В 1950-х могильные плиты убрали, а на костях организовали парк аттракционов. Несколько лет назад малочисленная группа горожан, методично гундевшая, что топтать мертвецов — это кощунство, была услышана. Теперь оба парка пустуют, зарастают травой и служат прибежищем онанистов, что не добавляет радости горожанам.

Иркутск — областной центр, поэтому каждый август его затапливают потоки прибывающих абитуриентов. К чести города, молодежь искренне пытается организовывать стартапы и максимально возможную в иркутских реалиях движуху. Антикафе, квартирники, концерты местной самодеятельности, местный КВН. Отчаявшиеся устроить в городе что-либо современное и оригинальное валят из Иркутска в Москву и Питер. А недавно городские билборды стали сообщать оставшимся жителям, что «Иркутск — город столичный». Утешают тех, кому мама, работа или ипотека не дают переехать.

Теоретически, если смотреть на глобус с определенного ракурса и под определенным углом, Иркутск, конечно, расположен посередине материка Евразия, однако ни заслуги жителей, ни соответственно, повода для гордости нормальные люди в этом не видят.

Культура в Иркутске представлена проектами с богатой палитрой однокоренных названий: организация «Прибайкальские ремесла», фильм «На Байкал», фестиваль патриотической книги «От Байкала до Тихого океана», Байкальский международный экономический форум, минералка «Вода Байкала», Байкал, Байкал, Байкал и еще тысячу раз прочитайте это слово, чтобы оно вызвало у вас аллергию, как у местных.

Иркутск — это маленький тесный город. Улицы узкие, в основном двухполосные — так и видишь, как по ним ездили повозки с лошадьми. 200 лет назад повозки, теперь ряды японских автомобилей — а улицы и ныне все те же. Многополосный проспект один. Расширяли его с песнями и матами несколько лет, а результат все тот же: одним концом он упирается в тесный центр, другим — в узкую плотину.

И в этом весь город. Иркутяне, приезжающие в тот же Красноярск, дуреют от простора, свободы и получасовых расстояний между транспортными остановками. Сначала они дышат полной грудью и пышут восторгом, потом этот восторг медленно угасает, потом приходит осознание, что куда лучше было дома, где из одного конца города в другой можно добраться за час. Они приезжают домой, ругают вздутый асфальт, вечно перекопанный центр, деревяшки и радостно успокаиваются, зажатые в тесной провинциальной округе.