Живу я теперь тихо. В соседях у меня черные люди и еноты. Да, и муравьи. Черных людей сегодня оставлю в покое. Познакомлю вас с представителями местной фауны, которые, возможно, заставят умилиться жителя Нью-Йорка, но любого калифорнийского резидента вынудят хвататься за ружье или дихлофос.

Еноты, кстати, гораздо более мутные субчики, чем вы представляете. Полосатые на мелочи не размениваются: они оттяпали себе часть американского ландшафта, чтобы на ней воцариться. Ни одно животное не сравнится с енотом по степени авторитета и самоуважения. То есть я, конечно, смотрел все эти видео о медведях, разоряющих мусорные баки и уничтожающих самолеты малой авиации, хозяева которых поленились отмыть свой транспорт после рыбалки. Но медведь, даже при своих угрожающих размерах, при виде человека хотя бы демонстрирует признаки испуга или озабоченности.

Поэтому пытаться пугать енота — дело неблагодарное. Так можно только потерять лицо и опозориться. Он не станет убегать, вздрагивать и даже не изменит направления движения. Разве что остановится и будет ждать, пока у вас пройдет этот приступ необъяснимого заболевания, от которого вас корчит, вы вернетесь к своим дурацким делам и перестанете отвлекать занятое животное. Мое знакомство с этим персонажем фауны случилось при следующих обстоятельствах: я курил некие субстанции, сидя в беседке около дома, под абрикосом. Вокруг стояла калифорнийская ночь высшего качества — с коваными звездами и звуком океанского прибоя, тщательно отрегулированным, чтобы не разбудить резидентов, которым завтра на работу. Прямо у меня надо головой раздался шорох, я полез смотреть, что там происходит, и нос к носу столкнулся с полосатой шерстяной мордой. Теперь мне трудно определить, кто кого больше напугал, но енот, например, смотрел на меня в упор с выражением «И че таращимся?». Ни единого признака паники, ни малейшего движения, спокойствие а-ля Брюс Ли. Потом оппонент продолжил тырить абрикосы, а я, пристыженный, спустился вниз.

К моему другу Тому они залазят на балкон третьего этажа, пользуясь деревом. Страх высоты, определенно, не входит в список их фобий. Особенно полоскуны любят наблюдать, как он ужинает, хотя лично я считаю, что это довольно гадкое зрелище. Пятипалые лапы вызывают умиление только у тех, кто с енотами не соседствовал, — все остальные знают, что эти засранцы залезут везде, где пахнет, перевернут мусорные баки, затопчут клумбы, сожрут всю клубнику и наставят отпечатков на окнах. А потом уйдут, соблюдая кильватерный строй.

Олени. Слово «олени» в Калифорнии произносят исключительно в сочетании с «ебаные». Такие уж они, олени. Еще один вид фауны, представители которого смотрят на людей как на временное недоразумение. Олени тут везде: на местных дорогах, полях для гольфа, в палисадниках и городах. Они истребляют зеленые посадки пуще саранчи и при этом всегда начинают с самых нежных, деликатесных и тяжело поддающихся разведению.

Мои родственники огородили свой палисадник забором — те его легко перепрыгивали; заменили на более высокий, проволочный — какой-то здоровенный хер запутался и повалил забор, пока выбирался из него. Вся зелень, которую можно было достать, просунув голову между проволокой, была выщипана начисто. В итоге палисадник засадили колючими несъедобными кустами и парнокопытные падлы оставили его в покое.

Подъезжая к дому, я постоянно наблюдал около него оленьи жопы — головы были заняты жвачкой. Только если я начинал сигналить, как инфарктник, они уносили свои рога, причем делали это совершенно индифферентно. Ну а олени на автодороге — это классика почище игры сборной России по футболу. Ей-ей, они на этих дорогах живут: принимают воздушные ванны, любуются закатами, проводят семинары по презрению к двуногим. Я был свидетелем следующего разговора: «Представляешь, сбила сегодня оленя по дороге в офис! Стою около машины, слезы градом!» Вторая: «Бедное животное!» Первая: «Какое, нахер, животное?! Новенький “приус”, только из салона!» Понимающие граждане обмениваются адресами ресторанов, где готовят фауну, попавшую под колеса. В Калифорнии это совершенно незаконно, и олени, похоже, об этом отлично знают.

Скунс. Монохромное проклятье домовладельцев и водителей. Эта тварюга прицельно стреляет секретом своих анальных желез со средним радиусом поражения в три метра. Нервный зверь этот до трех не считает и пускает в ход свой травмат направо и налево. Чаще всего страдают бестолковые собаки, решившие с какого-то хрена завести дружбу там, куда их никто не звал. Потом эти радостные спутники человека тянутся домой, понятное дело.

Одно уточнение: трупная вонь исчезает за неделю — запах скунса будет держаться минимум пару месяцев, поражая своих жертв в радиусе с десяток метров. Сбив скунса автомобилем, владелец получает непобедимую вонючку в салон, совершенно бесплатно, на месячишко-другой, особенно в уютной Кали, где машины моют раз в два месяца. Мой последний босс, владелец двух ретриверов, регулярно появлялся в конторе благоухая, запирался в своем офисе из простого чувства милосердия по отношению к подчиненным и открывал окна настежь. Все сочувственно смотрели на него, как на парию, но в кабинет старались ходить лишь в самом крайнем случае.

Жилые дома в Калифорнии строят особым образом, я называю эту технологию «дом из говна и картона»: деревянные панели, разделенные слоем теплоизолирующего материала, ставятся прямо на землю, а в ж/б фундаменте просто нет необходимости. Полагаю, выходит очень вкусно: сперва прилетают белесые крылатые разведчики, потом в разных местах дома появляются горки деревянной пыли, и, если не остановить процесс вовремя, подточенный этим кариесом дом может однажды просто рухнуть.

Один из моих бывших лендлордов вынужден был выпиливать части пораженной термитами балки, как будто оперировал конечности, пораженные костоедой. В особо тяжелых случаях проводится радикальная терапия под названием «экстерминация».

Дом обрабатывается ядом от насекомых целиком, а пакет на него надевается, чтобы отрава не улетучивалась. Все жильцы, понятное дело, на период боевых действий отправляются к друзьям или родственникам.

На это движение можно смотреть часами, вот только домовладельцы почему-то не особо в восторге. Хотя можно было бы запросто устроить бесплатный детский утренник: например, разложить по комнате овсяное печенье, пригласить соседских детей, обеспечить их содовой и пиццей. Потом придут муравьи, а взрослые смогут заниматься чем угодно: следующие часа три детей от муравьев не оттянешь. Можно строить баррикады, водные преграды, полосы препятствий. Особенно весело бывает, если разрешить их давить, но это, пожалуй, уже перебор.

Найдя однажды дорогу внутрь дома, муравьи никогда больше ее не потеряют, поэтому хозяевам приходится всячески извращаться, пытаясь перекрыть каналы проникновения и поддерживая стерильную чистоту в кухне. Муравьи добрались до шкафчиков в раздевалке моего тренажерного зала и каждый раз встречают меня, как червяки из фильма «Люди в черном» — те, что любили кофе и кричали: «Славься, Кей!» Что они нашли в этом мире потных спортивных трусов — для меня до сих пор загадка.

Если бы не черный сосед, с которым можно обсудить Сезанна, не представляю, как бы я все это выносил.