Охотный критикан российской власти, Гуриев не щеголял балаклавой цвета фуксии, не обвязывался белоснежными лентами, а носил калькулятор. Бухгалтерский, в крупную замусоленную кнопку, на солнечных батарейках. Тем увлекательнее, что этот невзрачный аксессуар возвысился в рейтинговом отношении над остальной бунтовщической бижутерией. Forbes публикует свежие котировки оппозиционной истерии:

Странным образом ни процесс Pussy Riot, ни «болотное дело», ни сиротский закон, ни закон об «иностранных агентах», ни разгром Левада-центра, ни отказ от амнистии предпринимателей не оставляли ощущения конца (…) Другое дело — заявление об отставке, поданное Сергеем Гуриевым. Лично для меня оно подводит черту и свидетельствует о приближающейся катастрофе режима. Все. Считайте, что «философский пароход» состоялся.

Все ушло! Все сместилось! Все перевернулось! Констатация факта без его аргументации — эмоция, натужное «все» со всплеском рук, с выпученными глазами. От них, вероятно, создается побочная драматургия. Но вообще глашатаи либерализма ошалело таращатся и хватают воздух руками совсем по иной причине. Они феноменально слепы, такова расплата за срам обыкновенной некомпетентности. Вместо цайгайста они зрят кромешную тьму, исподтишка пичкают ее ретроспективой «философских пароходов», хейт-спичами о тридцать седьмых годах.

Я бы определил русского демократа как латентного сталиниста. Диспутам о Большом терроре он отдается целиком, с неудержимой страстью, с упоением. А начнешь расспрашивать его о либеральном этосе, он возопит что-нибудь вроде «Либерти — по-английски свобода!» и убежит в комическом виде.

Либерти не означает свободу. Дотошное иссследование, посвященное итогам революции креативного класса, постулирует давно знакомые трюизмы:

«Базовые элементы либерального учения происходят из трактатов Адама Смита, создателя экономической библии. Шотландский гуру сформулировал гипотезу, исходя из которой преследование личных корыстных целей является ключом ко всеобщему благосостоянию.

Либерализм — это не политика. Он должен быть определен как экономическая доктрина, стремящаяся сделать из саморегулирующегося рынка модель для всех социальных фактов. Адептами либерализма командует “невидимая рука рынка”, которой Адам Смит подменил всевидящее божье око.

Либералы тождественны барыгам, это их сущность. Они кто как мог монетизировали революцию или, говоря языком разобиженных креаклов, слили протест. Жрали достопамятный кремлевский вискарь, подновляли автопарк Сереже Удальцову, помогали Ксюше Собчак перековаться из престарелой бляди в шоколаде в почтенную даму с идеями. А бунтовщический воз и ныне там. И сверх того, погрузился еще глубже в трясину социального раздрая».

Исходя из данных соображений, избрание опального кремлевского скряги Сергея Гуриева в качестве заглавной оппозиционной иконы более не кажется энигмой. Форбс, иди учи Хайека.

В России наконец-то представлен маскот либерализма — узрите же Калькулятор Гуриева! Балаклавы, белые ленты, болотные дела — подтанцовка, прелюдия к Калькулятору, пиар-кампания в ходе его трансконтинентального турне. Коль скоро мы привыкли иметь дело с мировым рынком, как со сложившейся институцией, то и глобальный характер либерального учения не должен нас смущать.

На этой планете нельзя не быть либералом. Непонимание законов либерализма (как случается сплошь и рядом с русскими демократами) не освобождает от подчинения его адам-смитовской системе построения жизни. Работайте и покупайте. Благодаря вашим деньгам кто-то другой тоже сможет покупать, чтобы вы не перестали работать. И покупать, и покупать! Каждая ваша покупка есть эволюционный скачок для остального мира. В общем, представьте, что вас похитил Kmart.

Люди гнили в ГУЛАГах за коммунистическую утопию, обрушенную тупым косноязычным генсеком с нелепым партаком на голове. Люди горели в концлагерных микроволновках за Третий рейх, из тысячи лет продержавшийся только дюжину. Капитализму угодно, чтобы человечество хорошо питалось, занималось спортом и сексом, чистило зубы, летало бизнес-классом. Серп и молот, нацистская свастика — все они в конечном счете присягнули рынку, торгуются в качестве принтов на футболках.

Я любуюсь ортодоксальным либералом Олегом Кашиным, его энтузиазм касательно денег неисчерпаем. Теребя в кармашке дотацию «Афиши», трогательная хапуга льнет к азартному леваку Лимонову. Обезоруживающе хлопает ресницами в ответ на колкости желчного пенсионера: «Это я экономический либерал?», «Я безработный, и мне приходится петь песню „Все идет по плану“ на митинге на Болотной», «Я сам имею такое же отношение к нашему народу, как и вы. Я, вообще, моряк по основной профессии».

Отработав вью, Олег тотчас претерпевает головокружительный идеологический кульбит. Стремительно поправев, кокетничает по фейсбуку с националистом Егором Просвирниным. Смотрите, какими элегантными, как бы ненарочитыми скобочками оторочена мольба Кашина пригреть его на «Спутнике и Погроме».

Пробелы между случайными заработками купец коротает на бирже. Пару дней назад он обратился к властям с деловым предложением: обменять по бартеру Координационный совет оппозиции на тушку оппозиционера Алексея Навального:

Давайте я сейчас выступлю посредником между Навальным и начальством Маркина и предложу, очевидно, оптимальную сделку. Давайте так: вы не сажаете, а еще лучше — оправдываете Навального, а он за это идет вам навстречу и делает вам настоящий подарок.

Пускай таким подарком станет роспуск Координационного совета оппозиции. Власть же, судя по ее поведению, много думает о Координационном совете. Власть мочит его в своих пропагандистских органах, власть посадила Гаскарова с формулировкой «избрался в Координационный совет», власть затравила Адагамова — стала бы она вообще о нем думать, если бы не Координационный совет.

Если вычесть из оферты пестрые маркетинговые увещевания, Олег Кашин намекает, что Нава в краткосрочной перспективе будет стоить не дороже Координационного совета, а цена КС грош. Котировки @navalny обвалятся, уйдут глубоко в красную зону. Посадят? Мочканут? Эмигрирует? Нет ничего невозможного. В усилении репрессий отсутствует элемент девиации. Это парадоксальный, но естественный процесс, сопряженный с планетарным усилением либерализма.

Мировой рынок узурпирует власть национальных государств. Его финальная цель — установить общество, которое будет находиться под контролем невидимой руки рынка. Тремор биржевых показателей довлеет над железной рукой канцлера. Коллективная Ангела Меркель ведома финансовыми показателями, а не наоборот. Ни одно государство не может похвастаться экономической независимостью, на очереди расставание с территориальным суверенитетом. Доколе наши майки с асоса будут торчать на таможне? Границы не означают либерти, они мешают нам покупать, выводить человечество на новую орбиту прогресса.

В кабаре глобализации государство исполняет стриптиз, и к концу представления на нем останется минимально необходимое: его репрессивные полномочия. Мировой рынок заинтересован в единственной функции местечковых правительств — сторожевой. Кто-то ведь должен охранять небоскребы и склады корпораций.

Немощные правительства, в свою очередь, сублимируют политическую импотенциию через насилие над народной массой, тоже ослабшей, атомизированной культом либерального индивидуализма. Грецию дефолтнут, едва властная матрона Меркель досидит свой срок. Евросоюз распадется на плеяду полицейских государств, неотличимых от смурной Эрэфии. Но, честное слово: майки с асоса действительно будут доходить в момент.

Помимо роста агрессии, неотъемлемой частью глобализации является подъем неотрайбалистских и фундаменталистских тенденций, возникших на почве идеологической пустоты. Прожженный спекулянт Олег Кашин достаточно либерален, чтобы по десять раз на дню мигрировать из шкуры комми в амплуа наци, жонглировать ролями люмпенизированого оппа и прокремлевского барыги. Кашину хватает веры в звонкую монету. У него денежная сущность, он жив тем, что ликвиден, текуч, перемещается от личности к личности, точно средства со счета на счет.

Большинство людей еще не побороло губительные изъяны ума. Кавказский badass Рамзан Кадыров не находит успокоения в скирдовании бабла. Проклятый жить на планете индивидуалистов, он жаждет племенной идентификации. Как на зло, сиротка ищет кровной близости с Владиславом Сурковым — оплотом мультикурализма, сертифицированным сыном Сиона по матери и подлинным мусульманином по отцу:

Я не определяю по политике друзей и братьев. Он [Сурков] мой названный брат. И что бы ни было, даже если его посадят, он мой брат. Иначе какой я тогда буду мужчина. В самые трудные годы нас объединило служение государству и народу. Он чистый чеченец, у нас не как у евреев, у нас по отцовской линии. Если отец чеченец, то он чеченец.

Либеральное учение предает осмеянию все человеческие качества. Калькулятор Гуриева и его адепты функционируют, руководствуясь количественной информацией. В России присутствует минус один Сергей Гуриев, и сбербанковские экономки на кремлевском жаловании бунтуют. Им без разницы, что власть их сократит. Либерализм — это не про политику. Они не читают эмоций русских демократов с натужным «все», со всплеском рук, с выпученными глазами и ретроспективой «философских пароходов». Либерти не означает свободу.