И наши тем награждены усилья, что, поборов бесправие и тьму, мы отковали пламенные крылья своей стране и веку своему. Добавьте по вкусу троекратный восклицательный знак. Смайлик, капслок, глиттер. Розовый, я не знаю, комик санс семьдесят вторым кеглем.

Не знаю я и о том, каким почерком сверстано обкомовское хокку про усилья, крылья и прочий натужно-высокопарный шик в оригинале — на монументе “Покорителям космоса”. Удаленные всякопедии вселенской тайны не разглашают, а мне самому сближаться с астрономической верзилой и скучно, и грустно, и тошно, и невдомек. Каждый день понужден шляться, шататься, шествовать мимо этой надутой сволочи, занавесившей горизонт напополам с преизобильной гостиницей “Космос”. То есть, получается, передо мною маячит неизбывная панорама уже целых двух астрономических верзил.

26-gostinitsa-kosmos-8351799

Первую, ту, что славит совковых трансгалактических конкистадоров, выстругали из титана, в виде исполинского столба, аж перекосившегося от стремления восстать над небом, его преодолеть. Символизирует реактивный вихрь из ануса ракеты, чьим конусом, собственно и венчается архитектурная композиция. Клинический фаллоцентризм статуэтки пояснять нет нужды, любопытнее рассмотреть, куда он ведет, к чему клонит.

В версии 1964 года, изначальной, “Покорители космоса” знаменовали приключившийся за пару лет до того великий подвиг Юрия Гагарина, совкового парниши, который по заданию ЦК дефлорировал вселенную — ветхозаветную дырищу, сумрачную и хладнокровную. Юра крикнул “Поехали!”, и с идеологически выдержанной улыбкой засадил окоченевшей чернокожей старухе. В шестидесятых пролетарий глядел на приапистских “Покорителей” и сразу схватывал месседж. Мы осквернили небо и придем еще, круглосуточно станем ему засаживать. Мы бы содомизировали бога, если б таковой был на небе. Однако мы проверяли: бога на небе нет. Уберменш только предстоит — наш, коммунистический, рожденный союзом Гагарина и вселенной.

Человечий HDD имеет свойство скоротечно истлевать, потому уже к 80-м зритель недоумевал, зачем его тычут носом в гипертрофированный стальной фаллос. Партийное руководство было вынуждено обменять небесную абстракцию с тонким подтекстом на более конкретный символ. В результате напротив “Покорителей космоса” с порнографической прямолинейностью обнаружился сам “Космос”, опущенный конкистадорами, — ночлежка в форме граалевского полукруга, чрево вселенной, призывно распустившееся перед ракетой, вместилище и влагалище, утроба, готовая круглыми сутками вбирать в себя инородные тела, потакать плоти чужеземцев.

И жили они долго и счастливо. Экскурсионной космогонией о ретивых сношениях астрономических верзил хорошо головокружить съестную бабцу — испепелив бедняге нехитрый процессор, утащить ее безвольный корпус к себе в хижину за три квартала от ВВЦ. Умные бабы константно несъедобны и автоматически выбраковываются, но окей, для означенного опыта подобный экземпляр стал бы гнуснейшей провокацией.

Въедливые мозгляки понимают, сколь несправедливы сплетни о бурных романтических эпизодах меж Космосом и Конкистадорами. Это дурость, это иллюзион, это сон в летно-испытательную ночь. Ну отжег Гагарин, пусть. Посмеялись в рамках бесчеловечного социалистического эксперимента над тем, как буйнопомешанный, поехавший еще во время старта Юрец трахает мертвую нигерианку Вселенную, тучную от засилья холестериновых бляшек звезд и созвездий. Из-за них старуха и скопытилась. Издохла после серии инфарктов на почве ожирения, первый из которых ученые обозвали Большим взрывом.

Вряд ли орды академиков Королёвых хоть когда-нибудь всерьез полагали, будто космическая дырища жизненна, будто интрижка с ней принесет человечеству приплод. В основе постулируемого гагаринского подвига лежит акт некрофилии, поэтому архитектурный ансамбль “Покорителей” и “Космоса” транслирует танатос, никак не эрос. Не бурный романтический эпизод, этюд к надвигающемуся столкновению и сладостному слиянию. А вяло- нет, ничем не -текущая вечность двух стероидных импотентов, остолбеневших возле друг друга. Академики Королёвы в жизни бы не стали выгуливать съестную бабцу в окрестностях ВВЦ, этого генитального кладбища. Тем паче ни под каким предлогом не пустили бы телку к себе на Байконур — родину преждевременных эякуляций в области ракетостроения.

Космос немощен. Академики, охраняющие эту заглавную тайну вселенной от постороннего взора, — единственные, кто извлекает из космической немощи астрономические башли. Когда совковые колхозники в погонах удумали завести коммунистического первенца на околоземной орбите, не нашлось в стране такого ученого, который бы честно сознался реднекам в ответ: “Вы поехавшие!” (один Гагарин хороший был вождь). Четырехглазые хапуги, упоительно поржав, утвердительно покивали, искупались в госплановском кэшэ. А поскольку мода на попилы тогда токмо зиждилась, набрали в качестве комиссии орденов трудового красного знамени — своеобычных советских жетонов на квартиру, машину, дачу и пожизненный спецпаек.

По всей вероятности, терпимейшая и терпеливейшая власть наконец позволила себе усомниться в истинной природе яйцеголовых. С небывалою горечью в неохватном сердце она угадала в сутулом и плешивом, чего-то там такое про себя бормочущем сотруднике РАН не каноничного тихоню-тилигента, а форменного Мистера Бернса. Если брать гагаринскую авантюру за точку отсчета (а вообще надобно сечь шпицрутенами всех дипломированных космогонщиков, начиная с Циолковского), российские академики наук уже более полувека разудало приторговывают аморфным космическим воздушком.

Задроты организовали вселенскую финансовую пирамиду, рядом с которой МММ — шалость типа мелкого шрифта в договоре на услуги сотовой связи. Показательно, что хуберты фарнсворты так дружно разревелись от реформы РАН, передающей их махинаторскую бухгалтерию в ведение компетентных менеджеров. Очень неслучайно на днях состоялась амнистия бизнесменов. С одной стороны, из откинувшихся счетоводов получатся профессиональные эксперты в области экономических преступлений, с другой — перековавшиеся коммерсанты не воспользуются щедрыми предложениями ученого жулья под страхом новых тюремных сроков.

Меня мало парит дебютирующее нынешней осенью “Дело РАН”, все эти взбудораженные колоночные высеры об том, что нищенствующий академик N бессонными ночами сливал топливо из ракеты “Протон-М”, чтобы подать копеечку на блог Алеши Навального, а также вовремя приобрести специальный выпуск “Афиши” о столичной жизни пятидесяти политически активных карликов-транссексуалов, которым Путин не дает удочерить ЛГБТ-великаншу с врожденным церебральным параличом хвоста.

Что за профессор колупал внутренности глонассового спутника и сколько он за это получит — обстоятельства, шелуха реформы. Ее подлежащее и сказуемое — кончится космос. В ходе протяжных судебных дознаний мы станем свидетелями его немощи и бесплодия. Перед взором общества предстанет заглавная, столь долго и цинично от нас скрываемая тайна вселенной: мы в ней одни, смысл нашей жизни — пребывать в холестериновой бляшке звезды, снующей по тучным внутренностям мертвой нигерианки.

Для кого-то репрессии всех русских академиков до последнего станут шагом к величайшему научному открытию в истории человечества. Для других — какой/никакой компенсацией за ущерб, причиненный махинациями мозгляков, их вселенскими финансовыми пирамидами. Я же вполне удовлетворюсь тем фактом, что после бесславного завершения космической эпохи будет уничтожена громоздкая сувенирная продукция, увязанная с ней. Надеюсь, ближе к осени, когда запустится “Дело РАН”, Собянин в ходе своей предвыборной кампании пообещает санировать панораму ВВЦ от астрономических верзил. Обяжется закатать в асфальт — то бишь, замостить плиткой — импотентский архитектурный ансамбль в честь покорителей опущенного космоса. Я бы вотировал за. Что угодно, черт возьми, лишь бы не жить возле схрона бракованных гениталий на стероидах.