Модернистские операционки тяготели к организации гомогенных обществ, отшлифованных, одномерных, лишенных зазубрин противоречий. Они стремились к тотальному порядку, где не отделаешься профилактической уборкой свалявшегося чулка под пыльную койку. Тут надобно закатить едва ли не капитальный ремонт, в ходе которого будет истреблен не только сор, но также излишний хлам, потворствующий громождению сора.

Двадцатый век вопрошал: зачем миру нужно столько рас? Сто раз споткнешься, пока всех их перечтешь. Да и сами расы — причина столкновений то межэтнических, то межконфессиональных. Пусть будет одна, посимпатичней. Тогда неспокойный мир наконец упорядочится.

Формула в равной степени была применима к рабоче-крестьянским классам и банковским билетам долларового происхождения.

Хотя почему была? Вот, допустим, арендовал я недавно квартирное имение. Над железобетонными землями оного, как часто происходит, владычествует застарелая лендлорша — корпус ее перекосился, пошел трещинами морщин, то и дело выдает какие-то скрипучие звуки, надсадно всхрипывает. Доподлинный антиквариат эпохи модерна! Упрашиваю винтажную помещицу благословить меня на покупку новой перины, ибо нонешний диван — запредельный лоукост, поролоновая дешевка. На нем неудобно почивать по эстетическим соображениям, физиология даже не берется в расчет.

Помещица гундит, гнет свое: «Ein диван, ein диван, ein диван». Зачем, спрашивает, плодить дубликаты, повторять диван кроватями, зачем захламлять интерьер потенциальными пылесборниками. Будучи раритетом с предустановленной модернистской ОС, она насаждает среди жильцов своего тиранического государства абсолют чистоты и однообразия.

Она подобна Гитлеру, кабы тот еще волочил за собой массивный, фальшивых крокодильих кож ридикюль.

Служит сувенир примером и укором, символом баталии, где решалась грандиозная дилемма XX столетия: в какую спецодежду должно вырядиться человечеству. Наступит ли на земле долгожданный порядок после того, как люди дружно примутся носить златокудрые шиньоны, для аттача понавтыкав голубых линз себе в глазные яблоки? Или же планетарный хаос сборет пролетарское кепи, которыми мы в интернациональном режиме замаскируем разнобой проплешин и залысин?

Победу кепки над париком отрицать нельзя, для пущего эффекта даже незаконно. За подозрения и придирки касательно сего факта в истории гламура предлагается обложить граждан нещадными репарациями, а самых оголтелых скептиков вроде светоча националистской конспирологии Егора Просвирнина и подавно утащить в плен.

Законодательная инициатива, естественно, созрела в умах единороссов — искушенных знатоков модернизма. В них считывается эмбед прекраснодушной утопии двадцатого столетия о построении общества тотального порядка, стерилизованного от любой двусмысленности, выхолощенного на предмет острых углов и сколов, плоского до отупения. Унифицированного, то есть избавленного от мук выбора, от сомнений рассудка, от нерешительности воли и, следовательно, счастливого. Георгиевскую ленту надо счесть новым пионерским галстуком, элементом повседневной униформы россиянина. В отсутствие ленточки на привязи поди разберись, не повяжут ли тебя самого за отрицание итогов ВОВ, за невзначай реабилитированный нацизм.

Без пояснительных записок ясно, что модернистские идеи плохо склеиваются с актуальностью, выглядят на ней неловко, несолидно, как бы наслаиваются гротескной аппликацией комедийного свойства.

Операционные системы постмодерна несовместимы с «ein», они про разнообразие. Взять передовые ОС, Фейсбук и Твитор, под чьим командованием сейчас находятся миллиардные армии. Разве их сервисы Instagram и Vine воюют за единство кепки, парика или иного чепчика? Отнюдь, они бранятся из-за множеств, из-за количества секунд, которое должен включать в себя халяльный соцсетевой ролик.

Шесть или двенадцать — цимес заглавной баталии XXI столетия, в которую пора вписаться Великим Отечественным Коубам десятисекундной продолжительности. Доколе русские будут смаковать антикварную удаль пролетарской кепки? Хватит повязывать георгиевские ленточки, развяжем войну коубов! Дойдем до берлина Силиконовой долины. Установим флаг над офисным рейхстагом Марка Цукерберга. А после головокружительной виктории над оперативками эпохи постмодерна выпустим баснословным тиражом сувенирные игрушки-пищалки, дабы эрэфовцы будущего смогли вдосталь над ними проглумиться и далее пойти войной супротив своих, каких-нибудь постпостмодернистких, оперативных систем.