Меня всегда привлекала рухлядь, нравилось копаться в старье. Я люблю, когда у вещей есть история, меня это вдохновляет. Любовь к винтажу не накрыла меня вдруг, уже в зрелом возрасте, потому что это в определенный момент стало модно. Она была с детства: мой папа собирает книги и часто таскал что-то с помойки домой, и эти вещи начинали жить в нашем доме своей отдельной жизнью.

О начале большой любви

Учась в институте, я параллельно работала продавцом в модных магазинах, например в Le Form. Постепенно формировались пристрастия, вкус. Чуть позже, когда начала заниматься спецпроектами в Look at Me, стало понятно, что мне интересны и истории старых вещей. Параллельно в 2009 году я занялась «Ламбада-маркетом». В 2012-м Маша Хейворд позвала меня работать в магазин винтажа Oldich, который мы открывали и начинали делать. Там я была байером и директором Oldich Dress. И это одна из лучших работ, что может быть в жизни.

О том, почему винтаж царит

Это естественная реакция на то, что мир становится все более одноразовым. Пластик сидит в печенках. Стол в IKEA — хороший, приятный, но тебе же не придет в голову его сохранить и потом передать своему ребенку. А вот если стол принадлежал твоей бабушке и они с дедушкой за ним пили чай, в нем есть другая ценность.

О киноиконах стиля

Можно посмотреть «Девять с половиной недель» 1986 года и поразиться, как чертовски модно одета Ким Бейсингер: широкое пальто, серые широкие брюки. Еще один хороший пример — мой любимый «Клуб „Завтрак“» (1985). Недавно пересматривала «Ночного портье» — фильм про 50-е годы, снятый в 70-х, Шарлотта Рэмплинг в нем совершенно бесподобна: и в официальных луках, и когда заперта дома — тонкие свитеры, изящные комбинации.

Очень нравится, как одеты Мэттью Макконахи, Мила Йовович и Бен Аффлек в фильме «Под кайфом и в смятении» (1993): они там играют на гитарах, курят травку и дико модные. Много показательных фильмов — тот же «Назад в будущее» Спилберга и Земекиса: кино 1985 года, а как там одет Марти Макфлай! Буквально на днях пересматривала «Баффало 66», такие там клевые брюки-дудочки и красные боты у Галло — закачаешься.

О лучших трофеях

В каждом городе, который посещаю, хожу на блошинки, это главная точка всего путешествия. Покупок бывает много, из любимых сейчас — берлинская шуба из овчины за 40 евро, выглядит круче, чем Acne за полторы тысячи. Из смешного — как-то раз там же купила серебряную шкатулку, а в ней марки с портретом Гитлера. Часто покупаю то, что нравится, но эти вещи ждут своего часа в шкафу — так, например, в нем висят несколько сумасшедших вечерних платьев.

О том, как блистать в винтаже

Тут дело в знании своей собственной природы, фигуры и некоторых базовых вещей. При желании всему этому можно научиться. Все качества, как мышцы, можно развить. Стиль — это незашоренность твоего сознания, потому что многие воспринимают старые вещи как бабкины, грязные, некрасивые. А очень часто они гораздо качественнее того, что предлагают условные Topshop или Zara. Считаю, что красота в глазах смотрящего.

О характере любителей старины

В нас есть определенная доля романтичности и смелость, конечно.

О рождении «Ламбада-маркета»

В гардеробе как-то неожиданно стало очень много одежды, и я подумала, что было бы здорово организовать гараж-сейл. В августе 2009-го мы вместе с подругой сделали первый маркет «Мелочевка» на «Красном Октябре». По итогам ушли в сильный минус, потому что сами покупали пакеты, вешалки и т. д., но было жутко весело, и мы решили продолжить. Через два маркета разошлись по идеологическим соображениям, и с осени 2010 года я стала делать «Ламбада-маркет».

Название посоветовал мой друг, талантливый дизайнер Антон Шнайдер. У меня были сомнения: слово ассоциировалось с латинскими танцами, но Антон убедил меня, что эта связь быстро утратится. И действительно, слово очень веселое и быстро прижилось.

О финансах

Я никогда не работала со спонсорами. Первую «Ламбаду» на «Стрелке» мы делали в партнерстве с TopMan, но это были именно партнерские, не спонсорские условия. Благодаря TopMan мы привезли дочь Стинга, I Blame Coco, и она дала прекрасный концерт. Изначально я не делала проект с целью зарабатывать на нем. Участники платят взносы, но это не огромные деньги. Сейчас прибыли стало больше исключительно за счет того, что вырос наш организаторский профессионализм.

О естественном отборе

Маркет проводим дважды в сезон, полтора месяца уходит на подготовку. Получаем около 800 заявок, из которых три четверти отсекаем, остается 200 участников — это много. Изначально мы определяем пропорции, адекватное количество одежды, обуви, аксессуаров, мебели, декора. Обязательно оцениваем потенциал вещи — продастся или нет. Что касается качества, то тут у нас своя трехступенчатая система отбора: кого-то берем сразу, кого-то ставим в стоп-лист, однозначно не берем пошлые вещи, масс-маркет, лубочный хенд-мейд в виде, например, бутылок, облепленных пластилином и припорошенных горошком.

О ценах

Ценового коридора нет, участники определяют ценники сами. Средняя стоимость лота — 2000–3000 руб. Судя по тому, что люди участвуют из маркета в маркет, продажи хорошие. Но скажу честно, что раз на раз не приходится: если вещи хорошо продавались на первом маркете, это вовсе не гарантия того, что на втором успех повторится.

О дерзаниях и опасениях

Я считаю, что вообще никогда не надо ничего бояться. Не надо бояться, что слишком поздно что-то начинать, не надо бояться прослыть оригиналом, не надо бояться, что другие о тебе могут подумать не так, как тебе того хотелось бы. Это вообще не имеет значения. Если бы я слушала, что обо мне и о «Ламбаде» говорят — у нас в этом смысле в Москве не самая дружелюбная атмосфера, — то ничего бы и не было. Надо просто воспитывать в себе определенную, хотя бы внешнюю, толстокожесть, заранее понимая, что будут и ругать. Это даже подстегивает совершенствоваться и стремиться к большему.

О специфике русского рынка

Если изначально «Ламбада» придумывалась для того, чтобы продавать ненужные вещи, то сейчас хочется продавать там исключительно нужные. К сожалению, в России делать винтажные рынки сложно: у нас не осталось родного винтажа, за время революции все было разграблено, растаскано. Весь сохранившийся винтаж либо безумно дорогой, либо привозной.

О потребительской эволюции

Я помню себя еще советским ребенком, у которого традиционно было мало вещей. И когда у меня появилась возможность, я начала активно потреблять, мне, как Кэрри Брэдшоу, хотелось иметь 500 пар туфель. Когда повзрослела, это желание пропало, сейчас мне достаточно двух-трех идеальных пар — перешла к разумному потреблению. Но я согласна с тем, что бытие определяет сознание. Невозможно сохранять правильное понимание мира сидя в конуре. Я бы эту конуру привела в порядок: помыла, почистила, поставила бы горшок с цветком. Потому что в жизни не бывает неважных вещей — важно все. И это большая работа — не только над внутренним миром, но и над внешним.

О роли масс-маркета

Для себя я формулирую это так: винтаж и то, что мы продаем на «Ламбаде», — это как десерт, как мороженое, вкусное, но ты не можешь питаться только им изо дня в день. В этом смысле масс-маркет — это возможность приобретать хорошие базовые вещи. В H&M или Topshop я редко что покупаю, а, например, Muji или Uniqlo мне нравятся, в Zara иногда захожу. Хороший стиль как раз и заключается в правильном совмещении масс-маркета и особенных дизайнерских вещей, это как в хорошем коктейле: все дело в соблюдении правильных пропорций.

О мечтах

Хочу, чтобы у меня была целая улица с постоянно действующим маркетом. Я говорю об этом давно, и мне все кажется, что меня кто-нибудь услышит. Например, «Трехгорная мануфактура» придет и скажет — вот вам территория: закрытая площадка, открытая площадка, — организуйте здесь постоянный маркет. Этим летом я планирую сделать «Ламбаду» в Петербурге, не только потому, что этот город — дом нашего второго технического директора и нам понятно, как все это организовать. Но и просто потому, что люблю Петербург. Если будет такое же понимание относительно других городов — почему бы и нет. Люблю Россию.

logo-mig-3476895