Тому, кто не знаком с модернизмом, не оценить в полной мере, например, прелести сюжетного дополнения к Bioshock Infinite: здесь и внешнее сходство с Дали, и поллоковская дриппинговая техника, а как результат — типичный экспрессивный абстракционизм, и характерные речи самопровозглашенного гения, и мучения натурщиков, отсылающие нас к Ренессансу. Для этого я и предлагаю вашему вниманию максимально краткое описание  основных направлений «нового искусства».

В конце XIX — начале XX века художники наконец начинают переход от отображения и переосмысления объективной реальности к созданию новой действительности, к сотворению новых миров, от массового искусства — к элитарному и индивидуальному, усложняют художественный язык, начинают  творить для себя и узкого круга просвещенных, а простой народ посылают подальше, или как говорили сами модернисты: Odi profanum vulgus!

У народа, к вящему сожалению, спустя сто лет так и не получилось врубиться. У нас в этом во многом виноват совок — так сбросим же его с корабля повседневности и откроемся прекрасному!

123-5404078

В 1912 году русский юрист верхом на немецком жеребце, «Синий всадник», пятый всадник апокалипсиса и предвестник абстракционизма, разукрашенный что твой индеец, врывается в искусство  — и с наскока набрасывается на устаревший и уже умирающий реализм, академическую и салонную живопись, а вместе с ними и на импрессионистов как последних представителей натурализма. Сбивает с ног устоявшуюся этику и эстетику филистеров-обывателей, заодно на своем хвосте втаскивая в новый век  «варваров», основоположников экспрессионизма из творческой  группировки «Мост», созданной в 1905 г. и распавшейся уже в 1912-13 гг., почти всем членам которой нацисты в итоге запретили заниматься свои ремеслом, а многие из их произведений сочли «дегенеративными» и уничтожили. Там, где экспрессионизм зародился, там он больше всего и пострадал.

Да, горделивому всаднику, въехавшему по мосту в XX век, путь расчищали элитные пехотинцы — Энсор, Мунк, Ходлер, Ван Гог, бравые парни, чей подвиг не будет забыт. Да, от академизма они ушли не так далеко, если, конечно, отбросить признаки зарождающегося нефигуративного искусства. И по сути они просто перевели фокус с внешнего на внутреннее. Но именно после условного Кандинского стало невозможно писать условные пасторальные пейзажи и при этом гордо называть себя художником, а 1912 год стал знаковым годом.

Смотреть:  Ф. Марк. Три красные лошади, Башня синих лошадей, Судьба животных; Л. Фейнингер. Мост; П. Клее. Полная луна; В. Кандинский. Импровизации № 30; А. Макке. Магазин шляп; К. Шмидт-Ротлуфф. Восход луны, Путь в Эммаус; Э. Нольде. Троицын день; Э. Хеккель. Двое мужчин за столом; М. Пехштейн. Обнаженные у моря; Э.-Л. Кирхнер. Уличная сцена, Западная гавань во Франкфурте; Э. Мунк. Крик.

219-1120189

Как-то Брак и Пикассо вспоминали слова Сезанна о том, что любую натуру можно разложить на простые геометрические фигуры, и мимоходом совершили революцию.  В отличии от экспрессионистов, работающих в основном с цветом и деформацией, появившиеся в 1906-08 гг. кубисты, самые непримиримые из всех, совершили настоящий, «коперниковский» переворот в искусстве и задали направление его развития далеко вперед, изменив сам взгляд на предмет. Они подарили нам свободу. Четвертое измерение. Новый способ Weltanschauung!

Вместо привычной перспективы и привычной для модернистов  обратной перспективы они показали нам предмет со всех сторон, он предстает таким, будто мы застыли в танце вокруг него, когда в суматошном мельтешении верх мешается с низом, сторона заходит на сторону, и все наслаивается и наезжает друг на друга. Мы увидели его по-новому реальным и ощущаемым, и  не только и не столько сам предмет, сколько окружающее его пространство, таким образом, сама  картина стала  предметом.

Кубисты первыми заговорили об обманчивости зрения, о неидентичности объективного мира и видимого, о праве художника не подчиняться оптическим законам. Этим они открыли дорогу абстракционизму — да что там, придумали его, просто не дойдя до его устоявшейся формулировки, считая невозможным на то время окончательный отход от конкретного, но предполагая его в будущем. Короче, искусство — ложь. Кубизм — это новый Ренессанс.

Смотреть: П. Пикассо. Музыкальные инструменты, Студент с газетой, Сидящая женщина, Обнаженная; Ж. Брак. Бутылка, стакан и трубка, Крыши, Столик; М. Дюшан. Обнаженная, спускающаяся по лестнице, Портрет Чесс Плейерс; Ф. Леже. Женщина в синем, Ступени; Х. Грис. Курильщик;  Р. Делоне. В честь Блерио; Ж. Метценже. Танец; А. Глез. Бруклинский мост.

318-8645071

А вот в самой Италии второго Возрождения не случилось. Кажется, все, что Рим мог сделать для искусства, он уже сделал. Итальянские футуристы — стойкие последователи Сёра — Синьяка в начале, — это певцы технического прогресса, понявшие его как никто однобоко. Они скорее смотрят на саму гоночную машину и восхищаются ею, чем пьянеют от взгляда на мир из окна несущейся тачки. Певцы хаоса и динамизма ХХ века подчиняют этот  хаос законам гармонии и композиции. На деле они лишь формально объявили войну  не только реализму, но и другим модернистам. А по сути  — спохватились  и бросились догонять остальной авангард.

В общем и целом, пощечина общественному вкусу вышла у футуристов одной из самых слабых, не звонкая затрещина уж точно, как они обещали в своих манифестах. На выходе получилось больше литературы, чем живописи. Итальянцы, одним словом. Нет,  Боччони и другие далеко не бездарны, но на фоне остальных модернистов все они выглядят отстало, они напоминают детей, бьющих себя в грудь и что-то доказывающих взрослым — больше криков об антиэстетизме, чем дел. И хотя тот же Боччони заигрывал с редимейдом  и в своих скульптурных исканиях открыл дорогу поп-арту, хотя мечтания Маринетти о технических фресках на облаках и идеи Руссоло о «шумовой машине» не лишены обаяния — те из них, кто не погиб в Первой мировой и не растворился в кубизме, встали на службу итальянскому фашизму, создавая прямо противоположное по смыслу всему тому, что они проповедовали.

Смотреть: У. Боччони. Драка, Состояние души, Смех, Динамизм мускулов; Дж. Балла. Динамизм дога на сворке, Динамическая последовательность, Выстрел из ружья; Л. Руссоло. Восстание, Дом, свет, небо; Дж. Северини. 14 июля, Сферическое распространение центробежного света, Бронепоезд; К. Карра. Похороны анархиста Галли.

418-1437217

Абстракционизм проглядывает у многих художников еще до четкого оформления в отдельное течение: в «абстрактном кубизме», «импровизациях» Кандинского, «неопластицизме» Мондриана, в «линиях силы» футуристов. Абстракционизм как течение шире всех остальных и скорее ближе к общему понятию модернизма, чем к любому из его внутренних направлений.

Отталкиваясь от того, что живопись изначально по природе своей двухмерна, абстракционисты считали, что привнесение в нее третьего измерения за счет перспективы, светотени, прямой проекции и других трюков, — только нежизнеспособное, мертвое подражание материальной реальности, презренная иллюзия и обман. Только плоское достоверно. Вместо относительной красоты мимезии они утверждали абсолютную красоту абстракции — чистого цвета и форм, мира минус зрение, реальности, не искаженной взглядом. Не репрезентативную, а истинную действительность.

Первые абстракционисты сознательно исключали всякую предметность из своей живописи, тщательно избегали её — не дай бог где проглянет! Для второй волны главным стала предустановка творить не задумываясь, изливая на холсты чистое бессознательное, нечто схожее с автоматическим письмом сюрреалистов. И настоящим взрывом здесь стал Поллок, погруженный в транс, кружащий вокруг холста в шаманском танце, он в прямом и переносном смысле входил внутрь живописи. Поллок воплотил идеи «живописи действия» в само действие. И если кубизм — Ренессанс, то абстракционизм — это классицизм ХХ века.

Смотреть: В. Кандинский. Первая абстрактная акварель, Черный аккомпанемент, Стрела по направлению к кругу; К. Малевич. Сюпрем; Мондриан. Композиция в светлых тонах с серыми контурами, Победа буги-вуги; Т. ван Дусбург. Натюрморт, Русский танец; Р. Делоне. Ритм 579; Н. де Сталь. Композиция;  Г. Гартунг. Т.; Дж. Поллок. Круглые формы.

516-2682777

Говоря об этом мимолетном и хулиганском в самом прекрасном смысле слова, но очень важном для всего искусства ХХ века течении, я бы хотел повторить цитаты самих дадаистов о себе, вырванные из контекста советскими критиками модернизма.  Повторить с обратным знаком, не чтобы показать «деградацию буржуазного современного искусства», а чтобы продемонстрировать, как это круто.

Итак, «на языке негритянского племени Кру дада означает хвост священной коровы, в некоторых областях Италии так называют мать, оно может быть обозначением детской деревянной лошадки, кормилицы, удвоенным утверждением в русском и румынском языках, могло быть обозначением бессвязного младенческого лепета. Во всяком случае — нечто совершенно бессмысленное, что отныне и стало самым удачным названием для течения». «Уничтожение логики, танец импотентов творения есть дада, уничтожение будущего есть дада», или, «дадаисты не представляют собой ничего, ничего, ничего, несомненно они достигнут ничего, ничего, ничего». И самое главное — «Всё, что я нахаркаю, будет произведением искусства, потому что я — художник». Последнее советские авторы, понятное дело, не цитируют, а зря. Дадаисты в форме эпатажа делали очень важное дело: переворачивали восприятие зрителя, см. «Как перестать беспокоиться и полюбить совриск».

Смотреть: М. Дюшан. Сушилка для бутылок, Фонтан; Ф. Пикабия. Дитя-карбюратор; К. Швитерс. Мерц 31 В.; М. Оппенгейм. Меховой чайный прибор.

613-9985707

Вышедшие из дада, сюрреалисты пошли по заворачивающей назад дорожке сюжетности и изобразительности. Впечатленные заветами дедушки Фрейда,  пытались имитировать сны, паранойю и безумие, писать архаическую память, наделить вещи магическим значением и порвать их привычные связи, соединив несоединимое. Экспериментировали с техникой: придумали и ввели frottage, decollage,  fumage, и поразительным образом это все не имеет никакого отношения к сексу.

Но к психоанализу в живописи куда ближе были другие модернисты, а в конечном итоге «экспрессивный абстракционизм» и «ташизм», — вот где бессознательное пустилось во все тяжкие, и чьи картины психологи могут всласть «потрактовать». Сюрреализм же  — продукт чистого ума, оттого и симулякр, эрзац. Удивительно то, что внутри этого течения, не просто не выходя за его рамки, а став его основной движущей силой, появилось как минимум два больших художника, — Дали и Магритт, чье творчество через Эрнста произрастает из метафизической живописи де Кирико. Именно они на своих плечах затащили сюрреализм в историю. Именно они и только они своей реалистичной манерой письма могли соперничать в популярности с абстракционизмом. Можно ничего не знать о модернизме вообще, но о Дали и сюрреализме слышали все. Ну и потом, как их не любить за выставки со стрельбой, шампанским, и голыми бабами на столах? Сюрреализм — это фантазия, с фотографической точностью притворяющаяся застывшей реальностью. Это изысканный труп. Это когда вы — Медуза Горгона.

Смотреть: Г. Арп. Автоматический рисунок; Х. Миро. Каталонский пейзаж; Р. Магритт. Философия будуара; М. Эрнст. Старик, женщина и цветок, Памятник птицам; И. Танги. Мама, папа ранен!, Медленно к северу; С. Дали. Предчувствие гражданской войны, Осеннее каннибальство; Р. Матта. Головокружение эроса; Л. Фини. Пастушка сфинксов.

710-2865797

Итак, для возникновения модернизма было множество причин: последовательные поиски нового языка, исчерпавший себя реализм, кинематограф и фотография,  научные открытия, теория относительности,  наркотики, идеалистическая философия, фрейдизм, наконец, изменение скорости жизни — взгляд на мир из окна поезда это принципиально новый взгляд.

89-5825142

За художниками всегда кто-то стоял — богатые покровители, академики, кураторы, а критерии оценки всегда были спорны. В любом случае, со всеми оговорками, в итоге мы имеем одно из ярчайших событий в истории искусства, которое изменило представления о нем навсегда.

Ко всем своим прочим заслугам, модернизм дал новый шанс и реализму, с которым воевал, в свою очередь возникшему из борьбы против засилья абстракции. А еще — таким течениям как риджионализм и новая вещественность, другим традиционалистам и гиперреализму.

Работы этих новых реалистов статичны, вопреки всеобщему увлечению движением, и в этом смысле еще более  консервативны. На первый взгляд они выступают как апологеты фигуративности, представители фермеров против города. На практике же — конспектируют смерть деревни и природы вообще, выписывая свои безвоздушные пространства пейзажей с чрезмерной дотошностью к деталям и населяя их не конкретными предметами и людьми, а условными представлениями о них: универсальными деревьями или домиками, пластичными, нарочито объемными, будто пластилиновыми.

96-3742067

В противопоставление  нефигуративности появился и поп-арт — искусство реальных вещей, взятых отдельно или особым образом скомбинированных. Помещенные в пространство выставки, они теряют признаки своего бытового назначения и приобретают новые качества, обнаруживают скрытую в обыденном красоту и становятся таким образом произведениями искусства. Цель похвальная, но после дадаизма это все ужасно вторично. Что их выгодно отличает, так это прямо декларируемая идея красоты обычных вещей, тогда так в основе творчества дадаистов лежит скорее отрицательный, чисто нигилистический посыл. Но в итоге это все равно абстрактная красота конкретных предметов: изгиба, линии, интервала, цвета.

Потом было много чего еще: оп-арт, кинетическое искусство, постживопись, минимализм, концептуализм  и прочие контркультурщики и антихудожники, выступившие с критикой модернизма,как явления недостаточно радикального, не сумевшего по-настоящему порвать с прошлым.  Но все они тоже так или иначе устремлены либо в абстракцию, либо отталкиваются от нее, уходя в противоположную сторону или доводя ее до логического конца. Так появились все эти пустые залы, представляющие искусство созданное из ничего, саморазрушающееся искусство, художественные произведения Берри в виде интервью и посланий в музей, подписанные мысли и целые города, восемь тонн земли в трех залах мюнхенской галереи и прочие игры ума. Градус интереса к ним снижает и тот факт, что предыдущие поколения авангардистов  существовали в борьбе и часто в безвестности. Новая же волна, напротив обласкана, облизана и обсосана со всех сторон.

Так всему наступил постмодернизм. Вернее, подкрался незаметно, ведь ПМ — это не Новый Год, чтобы наступать, и четкой границы между ним и собственно модернизмом нет. Это его естественное развитие, или, как считают некоторые — агония, они существуют только, простите, в рамках исторического процесса, в динамике. Как нет четкого  водораздела и между течениями внутри самого модернизма, можно отметить преобладающие тенденции, выделить основные признаки, но они все равно все тесно взаимосвязаны, переплетены, и перекрывают друг друга,  и один художник за свою жизнь мог успеть поработать во всех направлениях. Но все это не важно, потому что нам уже не так страшно.

103-6357588