Биография нидерландского скульптора-кинетика на удивление логична и гармонирует с его творчеством: выучившись на физика, он спустя некоторое время переходит к занятиям живописью, а в 90-е начинает свой долгострой Strandbeests, о котором и пойдет речь. Существующие на стыке инженерии и искусства, смешивающие и меняющие местами эти понятия, состоящие из пластиковых трубок, бутылок, нейлоновых ниток, полиэтилена и скотча, напоминающие инопланетных насекомых и одновременно остовы морских чудищ, воскрешенных больным некромантом, — таковы создания Тео Янсена. Они продолжают дело Татлина и его орнитоптера, стопошагающей машины Чебышева, так и оставшихся на уровне идеи животных на солнечной энергии Мандзони, изобретений да Винчи, древнекитайской игрушки и всего кинетического искусства середины прошлого века. Но, в отличие от последнего, в котором само движение становилось искусством и порой заканчивалось заложенным в программу саморазрушением, животные Янсена борются за существование и облечены в сюрреалистическую форму, жизнеподобны, а не просто представляют собой гудящий, крутящий, вертящий собственными частями бессмысленный механизм.

137-4659848

Так, первое поколение прибрежных чудовищ не могло выжить и пяти минут без его заботливого присмотра, а последующие постепенно обзавелись множеством полезных мутаций. Щупальцем, которое разворачивает их в сторону от моря. Легкими из обычных пустых пластиковых бутылок, воздух в которые закачивается тоже не самыми сложными велосипедными насосами во время ходьбы, и не дающими им не «умереть» в штиль. Своеобразным якорем, который они, как сваю, вбивают в землю при приближении шторма. И даже пусть и простым, но мозгом.

233-2899543

А из рукотворного — на военную технику, особенно на корабли, линкоры и авианосцы, эти гигантские плавучие инсталляции, в которых все, композиция и изгиб каждой линии, подчинено практическим задачам. Рядом с ними любое искусство — декоративно, а любые дизайнерские тренды — смехотворны и мимолетны, как бабочки-однодневки. Функциональностью обусловлено и строение ходячих скульптур Тео Янсена: вся их конструкция служит выживанию, и при этом они производят впечатление избыточности и сновидчества, будто сошли с полотен Дали прямо в песчаные марсианские моря Брэдбери.

vrez_1-5262188

Несмотря на всю кажущуюся рациональность творений Янсена, все их существование сводится к одному истертому спортивному девизу: движение — это жизнь, и они, как и всякое искусство, иррациональны. Пусть они чисто теоретически и могут служить человеку, не тратя драгоценные ископаемые ресурсы. Пусть сам Янсен не без тщеславия называет способ их передвижения переизобретением колеса, более совершенного и проходимого. Оставив это на совести художника, лучше подадимся в заманчивые дебри альтернативной истории и представим себе невозможный мир, который мог бы окружать нас сегодня, если бы когда-то так и случилось и вместо простого колеса человечество пошло бы по пути «сороконожек».

332-2518992

Именно в «доколесную» эпоху возвращают нас механизмы Янсена и рисуют нам заманчивую альтернативную реальность, в которой наука и искусство сцепились и катятся клубком не в приступе немотивированной агрессии (пусть и сливаясь для глаза воедино), не желая оттолкнуть и победить друг друга, а в порыве спонтанной страсти, сшибая все на своем пути и переворачивая мебель, толчками проникая одно в другое и превращаясь в четырехрукое и четырехногое единое целое.

Но вернемся в опостылевшее настоящее. В чем действительно сходятся искусство и наука, так это в глубинной основе, в следовании природному порядку. Но если науку скорее интересуют общие принципы, искусство обращено к конкретному. Так, даже копия копии несет на себе отпечаток художника, черты его индивидуальности; повторение же любого научного эксперимента всегда дает идентичный результат — на то он и научный. И, казалось бы, спроектированные на компьютере, а потом собранные вручную скульптуры Янсена отвечают этим же требованиям, но, с виду и в сущности одинаковые, они, как ни странно, различны. Будет преувеличением утверждать, что они обладают личностью, но что индивидуальностью, диктуемой переменчивой погодой, — с осторожностью, но можно говорить. А впадая в романтическое дурновкусие, можно назвать ветер их душами.

429-3772579

Любой предмет на холсте или просто в пространстве музея — это новая информация о нем и о мире. Искусство — вот настоящая дополненная реальность. И когда наша планетка превратится в выжженную пустыню (а это лишь вопрос времени), тогда настанет их час: чудища Янсена придут нам на смену, но не чтобы двигаться к какой-то цели, воздвигать цивилизации и строить будущее, а чтобы бессмысленно блуждать, будто в сомнамбулическом состоянии, вдоль кромки высохшего моря, замирать и оживать со следующим порывом ветра, никуда не стремясь, ни на что не надеясь, а просто существуя. Ибо только искусство — вечно.

vrez_2-2823018