Его имя за пределами родной ему Франции звучит довольно редко, а любое упоминание об этом авторе приводит к жарким спорам: гениальный писатель или аморальный ублюдок — именно так обычно ставит вопрос европейская пресса, видящая у Селина лишь три памфлета 1937 года. В его работах, вызывающих одновременно восторг и отвращение, литература и мораль вступают в новые отношения. На пути к славе он пере́резал глотки не одному стаду священных коров: писал таким языком, которым боялись выражаться в приличном обществе; поднимал со дна темы, которых было принято избегать в светской беседе. Заслужив репутацию негодяя и скандалиста, он подвергся общественной анафеме. Луи-Фердинанд Селин и его мрачное путешествие на край ночи.

Конец XIX – начало XX века. Парижская окраина. Нищета и удручающее однообразие. Сливающиеся в поток нескончаемой брани голоса многочисленных деклассированных элементов. Семья, которая едва сводит концы с концами: душащая своей странной любовью мать; нытик отец, который вечно брюзжит о проблемах технократического общества и евреях. В такой атмосфере посчастливилось расти одному из самых неоднозначных писателей прошлого столетия.

Луи-Фердинанд Детуш (такой была настоящая фамилия Селина) появился на свет в 1894 году; первые годы его жизни прошли на западе Парижа, где он постигал образ жизни обитателей городского дна и впитывал в себя их нравы. Вынужденный работать с раннего детства, чтобы хоть как-то помочь семье, он прекрасно знал цену словам, записанным в «Интервью с профессором Y»:

Проживая год за годом в атмосфере, где царили глупость и эгоизм, жажда наживы и вечно соседствующие с ней провалы, юный Селин наблюдал за окружающим его миром, работал посыльным и учился в школе, готовясь (по замыслу родителей) к будущей торговой профессии. В 1908-м его посылают в Англию и Германию (по году на каждую страну), чтобы изучил языки, которые смогут пригодиться в будущей работе. Вернувшись во Францию и закончив учебу, Селин, однако, принимает неожиданное решение, обусловленное бунтарским настроем и патриотическим угаром, в котором заходилась тогда вся страна: будущий писатель вступает в армию, чтобы после короткого инструктажа зачислиться в ряды кавалерии. Едва ли он, будучи юношей, представлял, что вскоре разгорится пламя, языки которого лизнут и его.

Джойс, «созданный» Стоппардом в «Травести», на вопрос о своей работе времен войны отвечает коротко: «Написал “Улисса”». Полагаю, если бы героем этой пьесы был Селин, ответ был бы следующим: «За время войны я собрал материал для “Путешествия на край ночи”». Можно, конечно, возразить, заметив, что войне как таковой не посвящено и одной пятой книги, — но тем не менее его «Путешествие» стало одним из первых романов, повествующих о бойне народов (роман вышел в 1932 году, чуть позже, чем «На западном фронте без перемен»).

И действительно, страшные картины Селина вовсе не похожи на то, что изобразил Ремарк, или же на то, что до нас пытались донести британские поэты. Война не имеет ничего общего с мрачным, закутанным паутиной склепом, а скорее похожа на бездонную яму, в которую сбрасывают гниющие трупы первых лет мясорубки и еще недобитых трепыхающихся вояк, дошедших до конечной стадии. Его война — это нечто обладающее невероятной динамикой, лишенное мнимого героизма. Внезапно сменяющие друг друга события, между которыми нет практически никакой связи.

Его война — место, где легко могут встретиться дезертир и жаждущий плена солдат. Как будто полотна Гойи, ожив, пустились в безумный пляс по бессмысленному сценарию «Тома и Джерри».

Пролетят годы бесконечного страха насильственной смерти (отражение которого прослеживается в книгах Селина, этот страх — одна из многих тем его творчества), и война подойдет к концу. Сам страх немного утихнет, вытащив наружу другие насущные проблемы, обусловленные человеческой физиологией. Селин, подобно своему герою, примется за образование и поиск работы. Большинство серьезных изменений в жизни Бардамю — это отголоски событий в судьбе самого писателя, который после войны учился на врача, успел поработать в одной из франкоговорящих колоний в Африке, наблюдая за рождением эрзаца дипломатических отношений на континенте, где аборигены весьма ловко продавали себя со всеми потрохами по сходной цене.

Помимо прочего, Селин успел пожить и в Америке — до своего возвращения в Париж в 1928-м, где он займется врачебной практикой, консультируя обедневших жителей, чьи жилища сплошь кишели клопами, а тела были покрыты язвами. На этом поприще он будет трудиться вплоть до 1931 года, пока не оставит работу, дабы полностью сосредоточиться на карьере писателя.

И вот наступает волнительный момент: позади целая жизнь, накоплен невероятный опыт, которого с лихвой хватило бы на несколько поколений. Опыт, принадлежащий лишь одному. Так совпало, что этот один — невероятно талантливый и пока еще не признанный писатель, наделенный способностью отчетливо видеть «изнанку жизни». В 1931-м Селин всецело отдается  литературному труду. Пройдет чуть меньше года, и свет увидит его первый роман — «Путешествие на край ночи». После выхода книги автор проснулся знаменитым: он привлек внимание всех слоев французского общества, от гниющих низов до чопорных академиков.

Селин заставил литературу говорить языком чувств, вернул ей выразительность разговорной речи (стиль, названный им же «эмоционально-выразительным»). Читатели поражены сюжетом: сцены такие, что со всей французской манерностью можно лишь смущенно улыбаться и отводить глаза. Арго без лишних проволочек бьет по мозгам: язык ненависти, ставший прекрасной приправой, позволившей тоньше ощутить прелесть основного блюда. Каждое слово четко выверено. Темный гений Селина влил в произведение все необходимое. Эффект рассчитан. Никаких пустых иллюзий — последние потеряны еще в детстве. Душа человека? Психологизм французских текстов?

Любовные линии? Герои Селина испытывают близость, но в чувствах не нуждаются. Успех автора был неоспорим. Роман сделал свое дело: Селин, вошедший в комнату, наполненную писателями, «перебил» их всех. Как и хотел, он остался в одиночестве, заполняя полки книжных магазинов своим творением.

Долго так продолжаться не могло. Талант автора искал новых форм, мысли обретали свои границы, и к 1936 году уже известный писатель решается посетить Ленинград. Посетить, чтобы по возвращении зарезать свою карьеру, бросив в лицо левоориентированному миру скандальный памфлет Mea Culpa. С его выходом между писателем и коммунистами закончились все любезности. «Прогрессивная» публика потеряла интерес к скандалисту Селину. Теперь он — дьявол. И «дьявол», опубликовав в 1936-м для немой и холодной уже публики роман о своем детстве и юности «Смерть в кредит», продолжил дразнить красного быка.

Во время второй за его жизнь войны он снова служит врачом, де-юре сотрудничая с режимом Петена, что делает его нежеланным в послевоенном Париже.

В этом месте повествования можно подумать, что остаток дней писатель проведет в четырех стенах. Наскоро соображенная побелка, скудный скарб, ужасное питание. Страх перед арестом. И постоянное копание в себе, в своем прошлом. Вполне правомерно представить подобное, если бы речь шла, скажем, о Шатобриане, пустившемся после войны в бега: Австрия (по поддельным документам), затем заочный приговор — и остаток дней, проведенный в мрачном монастыре.

Амбициозный автор не смирился с новой ролью. «Коллаборационист», к концу войны он отправился в Данию, пережил тюремное заключение и ссылку, что позволило накопить наблюдательному писателю новый опыт, оказавшийся полезным в данных условиях. И после амнистии он возвращается в город детства, где его ждет второй головокружительный взлет за его карьеру. Взлет, представить который сложно, принимая во внимание прошлое.

Дамоклов меч продолжал висеть над ним, угрожая каждый раз, за любое неосторожное слово, опуститься. Селин был вынужден стать мягче в отношении ряда вопросов, в которых до войны он был радикален. Был вынужден, но взглядов не пересмотрел. И в человека так и не поверил: отвечая в своем последнем интервью на вопрос о том, что же он теперь думает о людях, Селин сказал лишь, что «они тяжелые».

Будучи первопроходцем, по его же собственным словам, «создателем неповторимого стиля», Селин смог оказать громадное влияние как на писателей-современников, так и на многих уже живших после него. Генри Миллер восторгался им еще при жизни. Берроуз и Гинзберг предприняли путешествие в Париж в 1958 году, найдя, правда, не совсем то, что ожидали. Буковски сделал его героем одной из своих книг. Керуак наслаждался его романом «Из замка в замок». И сам Селин давал поводы для восторга.

Сейчас, когда с момента его смерти (случившейся в 1961 году) прошло полвека, при чтении его книг в голове эхом отдается голос, звучащий надменно и уверенно, вселяющий в читателя мысль о безоговорочной правоте Селина: