ben620-7551565— Бенито, дружище, ты здесь? Ты с нами?

Ammissione casella di posta! Ciao lettori di «Metropolis». Ciao Anton. Era necessario farci strada con la violenza, con il sacrificio, con il sangue; era necessario stabilire un ordine e una disciplina voluti dalle masse, ma impossibili da ottenere con una propaganda all’acqua di rose, con parole, parole e ancora parole e con ingannevoli battaglie parlamentari e giornalistiche.

— Не еби мозги, все и так знают, что ты отлично говоришь по-русски! Лучше расскажи как твои дела? Что новенького?

Все идет по плану, я люблю «Нирвану». Да вот, смачно плюнул на Милан, насмотрелся я за свои годы на столичную педерастию, и решил вернуться в Предаппио, мой родной городок. Живу сейчас в фамильном крипте. Правда, тут развлечений мало, нет Burger King и IMAX, да и сыровато немного, с отоплением проблемы. Ноги от ревматизма крутит по вечерам, суставы скрипят. Все-таки повисеть вверх ногами, а потом еще в сточной канаве полежать — это тебе не шутки.

— Часто, небось, вспоминаешь 28 апреля 1945-го?

Бывает. Не без этого. Но чаще вспоминаю про все те киски, которые успел погладить во время своего правления. Мой лозунг: «Гулять, строить, бороться и побеждать!» Отчетливо помню, как нанизывал на свой шампур Чиччолину, Милли Д’Аббраччо, Моану Поцци, Монику Роккафорте…

— Дуче, стоп, хватит хвастаться! Кроме полоумных, нас еще и дети читают! Рассказал бы лучше про свою смерть. Чем вообще занимался после расстрела?

За тридцать веков истории Италия пережила много памятных часов, но этот, безусловно, был одним из самых торжественных. В 16 часов 10 минут меня и мою цыпочку расстреляли на окраине деревни Меццегра во время концерта «Naked City». Затем насильно перевезли в Милан, где подвесили за ноги к перекрытиям бензоколонки на площади Лорето, перед этим поиграв в футбол с моим лицом. Я и при жизни не был большим фэном футбола, дерьмовая игра, что уж говорить. Похоронили на миланском кладбище Музокко, в безымянной могиле на участке для бедных. Смотрели фильм «Исчезновение», в котором Сандру Баллок похоронили заживо? Ну вот, типа того. Мрачное место, скажу я вам, похлеще всех ваших Люберец. Но я там недолго скучал. В Пасху 1946 года меня эксгумировали и похитили три фашиста под руководством Доменико Леччизи. Мы немного потусовались, к сожалению, и я не хотел бы раскрывать всех интимных подробностей этого увлекательного путешествия в дебри сексуальных перверсий. Вас ведь, действительно, могут дети читать.

duce-1-2457225

Еще лет десять из-за отсутствия политического консенсуса я скитался по злачным миланским притонам — курил крэк, триповал, устраивал оргии и снимал спагетти-слэшеры. Но и без добрых дел на рождество не обошлось — благодаря старым связям, помог Умберто Эко поступить в Туринский университет, и долгие годы отмывал запятнанный имидж Италии в глазах россиян, отмаливал грехи, а потом в деревню уехал, чтобы быть ближе к земле. Тут у меня хозяйство небольшое, огородик. Помидоры выращиваю для пасты. Соседи хорошие по даче, вот Петя Мамонов, например. È un santone, un genio, che, cosa rara, usa la bontà come arma. Валяемся с ним в грязи, вспоминаем молодость, смеемся, поем. «Этот прааазднииик с сединою на соскааах!»

— Твоя история тянет на серьезную экранизацию. Смотрел «Последние дни» Гаса Ван Сента про Курта Кобейна?

Я даже не хочу говорить об этом грязном пидоре. Брезгую. Моя бы воля, так его закатали бы в асфальт после «Слона», всадив миллиард пуль. Он войны не нюхал. Я не люблю всех этих, тьфу, которые под хвостик балуются у бассейна. У нас тоже был один такой — Пьер Паоло Пазолини, тоже любил рассматривать свой анус в зеркале, задавался и петушился. Я посмотрел «Сало, или 120 дней Содома» и решил, что нужно действовать. Я с ним быстро разобрался. Теперь он уже не вертит хвостом, а кормит червей.

Мне вот нравится Георгий Вицин. Я смотрел почти все фильмы с его участием. Он настоящий. Великий. И закончил свой путь, как и я. Все смотрели фильмы с ним, любили, обожали, а умер он в ободранной квартире, одинокий, всеми забытый, и без денег. Вот оно — народное признание. Меня тоже все любили, а кроме вас никто обо мне и не помнит. Я думаю, что все эти выродки, типа Леоне, Дзефирелли, Росселлини, Висконти, Бертолуччи, Феллини и Антониони должны дерьмо слизывать с наших ботинок. Я сделал все, чтобы они жили в моей стране, а они наснимали такую муть. Всех под нож пустил и не жалею. La cinematografia è l’arma più forte.

— А ты сам доволен исходом войны?

Война — нормальное состояние для людей. Io mi vanto soprattutto di essere un rurale. Тем не менее, я говорил немцам остыть, но они считали, что Россия представляет смертельную опасность для Западной и Европейской цивилизации. Я безуспешно пытался убедить Гитлера в том, что Сталин убил большевизм, казнив основоположников, настоящих «шишек», таких как Каменев. В противоположность Троцкому он полностью отвергал мировую революцию. Но Гитлер пошел на принцип, «беспредельщик», как говорили у вас в 90х. Немецкий народ почти сразу осознал, что то, что произошло во время прошлой войны, повторяется: захват больших территорий, продвижение на сотни километров, миллионы тонн затонувших грузов противника, но победы не видно. История повторилась — еще одна наполеоновская кампания в России. Японцы вели себя более осторожно в отношениях с СССР. И, как показало время, правильно делали. Мне тоже пришлось нелегко. В итоге, Челентано все исправил, и мы снова дружим с Россией. И я смотрю парад на Красной площади с чистой совестью, хотя и считаю, что все эти ваши парады не лучше гей-прайдов, но дело ваше.

— Выходит, проект «Челентано» — это твоих рук дело?

Ну а чьих еще? Вообще вся итальянская движуха в России — это мой пиар-проект: от некогда модного «итало-диско» до «Невероятных приключений итальянцев в России». Ваши родители не зря слушали Тото Кутуньо и Аль Бано.

duce-2-2960378

Фашизм сделал так много хорошего, того, что никто не сможет разрушить. Все шло хорошо до 1937 года. Великолепные достижения. Мы создали империю, заплатив за нее небольшую цену — только тысяча пятьсот тридцать семь погибших. Возможно, для меня было бы выгоднее, если бы в 1937 году моя болезнь обострилась, и я бы умер. Никакой другой режим не сделал для трудящихся столько, сколько фашизм. Если бы не мы, фашисты, то не было бы никакого Челентано. Задумайтесь!

— Бенито, ты читал интервью Карла Густава Юнга, где он жжет глаголом по поводу твоего психологического портрета?

Извини, братюнь, заканчиваются деньги на моем призрачном счету, да и некогда обсуждать эту хуйню. Я лично в преисподней проводил по губам Юнгу и наказывал, теперь он мой личный юнга. Тут еще мой соратник и тезка Бен (Борис Николаевич Ельцин) звонит на вторую линию, пойду с ним пущу слезу, выпью за победу и спою пару любимых фронтовых песен, а потом можно и «В бой идут одни старики» пересмотреть. Ciao, bambino, sorry!