old-0-3480306

old-b-2782095

До блаженной старости доживут не все, а лишь те, на кого смерть не обратила внимание в молодости. In the end there can be only one. До седых подмышек протянут самые стойкие и приспособляемые, если говорить в дарвинистской терминологии. В отличие от молодости, старость проспать на задней парте не удастся. Ее не нужно бояться. Ее нужно ждать и любить заранее, как это делал Сальвадор Дали, восхищавшийся редкими локонами Веласкеса. Деваться все равно некуда — со временем ваш персик скукожится и будет напоминать курагу. Однако дело не в том, что человеческое тело обречено на увядание, вопрос в иной плоскости: важно не устареть ментально. Уже сегодня наши тела — вторичность, всего лишь протез, служащий посредником между блуждающей мыслью и машиной. Истинная старость — это когда ваша бабушка смотрит на компьютер, как батюшка из сельского прихода на бесовское отродье в телевизоре.

Каждый из нас сегодня инфицирован культом молодости. Однако молодость — это не поиск себя, это возможность пропить и пронюхать даже то, чего нет. Никакого «поиска себя» не существует. Это фантом. То, что вы сумеете найти, не грех потерять или вынести на помойку без сожаления. Себя можно только создать. И только для того, чтобы снова потерять. Как ключи, которые куда-то положил, мечешься по всем углам, и не можешь вспомнить куда именно. То, чем человек является — не более чем случайность, комбинация хаотических интерференций. Наслоение пустоты в три слоя. Что молодость, что зрелость — череда взаимодополняемой бессмысленности. Для ваших родителей ваша молодость — это возможность накачать вас знаниями, чтобы помочь вам случиться и реализоваться, найти хорошо оплачиваемую работу и воспарить над соседскими ребятами. Для пакистанской мануфактуры ваша молодость — это возможность продать вам джинсовую куртку, которую кроткие зайчики шьют для вас по лекалам Большого Белого Брата. Родители хотят, чтобы вы заработали на куртку сами, пакистанцам все равно, где вы возьмете денег, им просто надо впарить и купить еды. А вы сами и знать не знаете, что делать с вашей молодостью. Вернее, вам кажется, что вы знаете. А делать надо вот что — готовиться к смерти и старости с пеленок. Смерть и старость — это не далеко, не за горами, это песня про каждого из вас. Старость — радость, молодость — гадость! Готовьте лук для похорон загодя.

old-1-5988263

Старик — это человек на десять лет старше тебя, который не знает, как жить дальше, но знает много хороших советов, которыми щедро делится со всеми страждущими, потому что сам уже не способен подать дурной пример — в седой голове и глупости с бородой. Впереди пенсия и смерть, а внутри ребенок, замурованный в старом теле. Где должны быть старики? Либо в деревне на огороде с лопатой в руках, либо в морге на полке. Других вариантов нет. На огороде от смерти спрятаться можно, если вырыть могилу поглубже, но это уже мамлеевщина. Если дедушки и бабушки вовремя не уезжают жить в деревню, то дичают в городе — сумасбродно шляются на своей пенсии по улицам, бродят по магазинам в поисках дешевых продуктов, не слушают трэп и джук, плохо пахнут, еще хуже одеваются. Но, на самом деле, пенсионером быть великолепно. Русский пенсионер — это дрифтинг со смертью. Только так.

Пенсионеры — это вообще самое дорогое, что есть у государства. Даже пенсионная реформа не принесла результатов — количество пенсионеров в стране по-прежнему остается очень высоким, поэтому короткая жизнь — залог процветания пенсионного фонда. «Зачем отдыхать, когда впереди вечный покой?» — скажет вам любой грамотный бюрократ из кафкианской администрации. Достойных людей с работы выносят ногами вперед. Остальные, бездельничая, недостойно отходят дома в постели. Суть любого труда сводится к обретению возможности ничего не делать. Заслуженный отдых — красиво звучит, правда? «Хотите отдохнуть? Заслужите!» или «Вы приговариваетесь к высшей мере социальной защиты — государственной пенсии». По сути, пенсия — это отдых, навязанный тебе тогда, когда кроме работы ничего уже не остается. Поэтому, чтобы получать достойную пенсию, работать категорически нельзя.

old-2-6020877

Сегодня в России кроме айфонов и гордости за победу в ВОВ ничего нет. Никуда не годится. Вряд ли старость одинаково мудра. Многие сегодняшние старики не могут вспомнить, как ходить в туалет, куда уж там до житейских максим a la Ларошфуко. Они, действительно, мало чем отличаются от детей — улюлюкают, мочатся под себя, пускают слюни, а все потому, что помудреть с возрастом тяжело, намного легче дожить до маразма.

old-3-3347246

Как я вижу свою старость? По три пилюли на завтрак, обед и ужин, и скоростной серфинг в режиме 24/7 — размеренная сытая жизнь в благополучной субурбии среди скейтеров и айтишников. Развлечения ради я буду писать письма в газету (твиттер) и ходить в поликлинику, чтобы стоять в очереди и хамить. Возможно, однажды я приду туда с автоматом и устрою мясной фейерверк, как любят делать американские тинейджеры, перейду от слов Герберта Гувера («Старики объявляют войну, а умирать идут молодые») к делу и сделаю одолжение — самостоятельно перебью последних молодых, которые уже мертвы, но думают, что живут. В редкие перерывы от сетевого запоя я в длинном сутенерском пальто буду гулять вместе с женой по виадуку, чтобы поглазеть на молодых и плюнуть им в спину, а заодно на поводке выгуляю домашнего зеленого карлика Уорвика Дэвиса, привезенного из Китая. Жена будет бить его тростью по темечку, чтобы он не подбирал мусор с земли, а я тем временем буду вспоминать золотую молодость, когда мои тексты набирали по 26 тысяч лайков. А за нашими сутулыми спинами будет погребен старый мир с зажигательными танцами на овощной базе в Бирюлево и новой книгой Владимира Сорокина. Вокруг будут одни пенсионеры, куда ни посмотри. Мир нашего будущего — это мир старых. Новый день принадлежит нам, завтрашним пенсионерам. О-о-о-о, зеленоглазое такси, о-о-о-о, притормози, притормози. О-о-о-о, ты отвези меня туда, о-о-о-о, где будут рады мне всегда, всегда.

old-e-1952380