10003537_778946415466950_1015105632_n-3658934

А.М.:Надя, когда ты начала заниматься музыкой?

Надя: Лет в 15, когда приехала в Москву из Когалыма. У меня не было друзей, мне было одиноко, и я начала сочинять песни под гитару. Я рада, что тогда еще не было ютьюба, и никто никогда не услышит эти песни, кроме моих родителей. Они, кстати, до сих пор считают, что это был лучший период в моем творчестве.

А.М.: До «Наади» у тебя была англоязычная группа Moremoney —как она появилась?

Н.: Совершенно спонтанно году в 2007-м или 2006-м. С Ваней мы познакомились на факультете журналистики РУДН. Как-то неожиданно у нас появился доступ к звукозаписывающей студии. На самом деле это была радиорубка, но для нас на тот момент это была звукозаписывающая студия. Под видом учебных заданий мы записали там несколько песен и потом поняли, что можно продолжать этим заниматься.

А.М.: Как получилось, что вы стали писать песни на английском?

Иван: Надя писала песни на русском сама по себе, но тогда как раз был такой тренд — писать на английском.

Н.: Казалось, что будет проще начать на английском, так как он более мелодичный, более певучий что ли. И так вышло, что мы начали с легкой музыки, даже шуточной.

И.: На английском быстрее получалось записать музыку, совместить ее с текстом.

Н.: Потому что никакой особой смысловой нагрузки не было.

А.М.: У вас были планы пробиться на Запад?

Н.: Нет, никогда у нас не было таких идей. Правда же, Вань? Проблема, может быть, в том, что мы никогда этого не планировали. Или, возможно, мы себя просто так утешаем. Как мы не планировали, так и получилось. Мы выпустили два альбома — в 2010 и в 2012 годах, второй был такой полумикстейп с ремиксами и каверами. Процентов 80 людей, которые нас слушали, вообще не поняли, что это было.

А.М.: И тогда появилась идея создать новую группу?

Н.: Идея делать группу на русском у меня была с самого начала. Когда мы с Ваней познакомились, ни у кого из нас не было достаточно навыков обращения с инструментами, чтобы понять, как эти песни сделать на русском так, чтобы они звучали хорошо, а не как Грушинский фестиваль, потому что я просто записывала эти песни дома под гитару. Но потом, со временем, мы обросли какими-то музыкальными связями, гитаристом и барабанщиком.И в какой-то момент стало понятно, что время пришло. Это случилось прошлой зимой, когда мы начали репетировать. Сначала вчетвером, потом к нам присоединился басист.

А.М.: Я помню, вы должны были на фестивалеBOSCO Freshвыступать, но там были какие-то накладки.

Н.: Да, это была феерическая история. Мы уже вышли на сцену и поставили все инструменты, я воткнула провод в синтезатор, и в этот момент во всем Парке Горького выключился свет. Организаторы нам сказали: извините, время истекло. Полноценная презентация группы произошла уже только на Пикнике «Афиши».

А.М.: Чем отличается новый проект от старого, кроме языка песен?

И.: В Moremoney мы все делали, как делалось, без особого прицела на что-либо. А в «Нааде» сама Надя понимает, чего она хочет в большей степени от проекта, поэтому складывается ощущение, что у нас все хорошо продумано.

Н.: Просто теперь мы работаем, учитывая ошибки, которые были в Moremoney. У нас появилось понимание сроков. Вот мы, например, пообещали выпустить свой первый EP в мае — и держим слово. Все уже на iTunes, презентация состоялась в «Гоголь-центре» 18 мая.

А.М.: А как, кстати, идут продажи в iTunes? Приносит ли это какие-то деньги?

Н.: Ну, пока никаких конкретных денег это не принесло.

А.М.: То есть делать музыку и жить за счет этого в Россиипоканевозможно?

Н.: Деньги пока приносит по большей части концертная деятельность.

А.М.: Вам приходится работать где-то еще?

И.: Надя не работает, она занимается музыкой. А я работаю продюсером на ТНТ.

А.М.: Опишите процесс создания музыки в группе «Наадя»? Кто за что отвечает?

Н.: У каждой песни получается какая-то своя история. Например, песня «100 дней» претерпела огромное количество изменений. Как и «Спаси». Это были две первые песни, которые мы сделали группой, и они успели несколько раз мутировать из одной версии в другую: мы пытались найти свой звук, понять, кем мы хотим быть. За первые полгода перепробовали кучу вариантов этих песен, много импровизировали. Зато, например, песню «Пираты» мы сделали за две репетиции.

А.М.: А как происходит сам процесс написания песни?

Н.: Ну, нет такого, что я сажусь и думаю: «Напишу-ка я песню».

И.: На самом деле именно так все и происходит!

Н.: Иногда у меня есть просто мелодия, иногда припев без куплета, иногда куплет без припева. Я их потом собираю, дорабатываю.

А.М.: Что появляется первым: мелодия или стихи?

Н.: По-разному. Потом Ване часто не нравится какое-то слово, он говорит, что оно не подходит, и его приходится убирать. Так было со словом «сопка» в нашем кавере на «Дельфинов» «Мумий Тролля». Вообще, конечно, мы эту песню искромсали так, что нам писали возмущенные фанаты.

На самом деле мне тоже не нравится много слов. Мы как-то даже шутили, что у меня есть специальный словарик слов, которые разрешено употреблять в песнях: есть слова, которые для меня просто табу.

И.: Например, «писюн» или «сисяндры».

А.М.: Хотел спросить про ваш недавний кавер на романс Вертинского «То, что я должен сказать». Было ли это каким-то вашим политическим высказыванием?

Н.: Да нет, это было на специальном концерте, посвященном Вертинскому, где принимало участие много музыкантов. Мы сделали каверы на две песни. «То, что я должен сказать» — вообще одна из наиболее известных композиций Вертинского. В самой песне очень мощный политический подтекст, который останется, в какое бы время ее ни пели. А я просто думала о том, что мне очень нравится эта песня.

А.М.: Какие у вас ближайшие планы?

Н.: Летом мы будем участвовать во всевозможных фестивалях: «SVOY Субботник» в Парке Горького, «Стереолето»и «Дикая мята». Наш первый полноценный альбом выйдет в начале октября на iTunes. Планируем большой тур по городам, возможно, даже поедем на автобусе.

А.М.: А вообще есть такой план: выпустить первый альбом, съездить в гастрольный тур, стать суперзнаменитыми, заработать кучу денег и заниматься только музыкой?

Н.: Да нет, ты чего, мы хотим в офисах работать, записать первый альбом и развалиться. И 89 так и нераспроданных дисков держать в своей прикроватной тумбочке.

И.: That’s my dream.

Н.: Да нет, конечно, у нас есть такие планы. (Смеется.)

logo_mig-7679168