149-5480138

246-8064445

«Другая Россия» из пабликов, набитых куполами, бомжами и серыми панельками на самом деле никакая не другая.  Ко всему, что там постят, мы давно привыкли – видим каждый день. Ничего личного. Ничего «другого». Чтобы воочию увидеть то, что скрывают от нас админы типично русских сообществ, достаточно сесть в самолет Москва-Нарьян-Мар и через два с половиной часа приземлиться на другой планете, где тоже говорят по-русски.

«ЯК-42» со скрипом садится на обледеневшую полосу. Два часа назад ты изнывал от жары в Москве, а теперь смотришь в иллюминатор и не понимаешь, как вообще можно выйти туда, по ту сторону стекла? Метель, шквальный ветер из снежной каши, светя фарами, выезжает автобус. Люди бодро вскакивают с мест и гуськом идут к узкой двери в хвосте самолета.

Дорога из аэропорта в город напоминает оцифрованный с VHS клип, куда тебя втащили силой: редкие рекламные баннеры, хилые деревья, одноэтажные домики, из-за снега все распадается на битые пиксели. Пейзаж, словно зависший Google Maps. Все как будто на экране, а за толстой стеклянной линзой — впечатление, которое останется с тобой навсегда, – абсолютная условность пространства. Карточный город из ситкома. «Догвилль», нарисованный мелом на полу безымянного ангара.

Говорят, что Москва — это город нечеловеческих размеров, где хорошо живется только банкоматам.Нарьян-Мар тесен даже для одного человека. Обойти город можно за полчаса, от порта на Печоре до моста через Качгортинскую курью. Ад клаустрофоба и рай для интроверта, чья мечта — сутками сидеть в интернете. Город отрезан от большой земли: отсюда невозможно уехать на машине или на поезде, ближайшая железная дорога – в Коми, в 350 километрах отсюда. Летом — только самолет и баржа. Нарьян-Мар – это слабый человеческий голос на километры дикой безлюдной пустоты.

347-9525762

Север – для людей с воображением. Остальные обречены здесь на моральную тюрьму среди одинаковых пятиэтажных домов антидепрессивной расцветки. Первые две недели уйдут на то, чтобы просто не сойти с ума, потому что другое здесь все: от комаров до человеческих отношений.

Убежать ты не можешь. Потому что приехал работать. Две трети двадцатитысячного города прилетели сюда с большой земли, потому что местные работать здесь больше не хотят. Ближайший университет – в Архангельске. Дети, уехавшие учиться, сюда уже не возвращаются.  Нарик, как называют его местные, для них как родительский дом, откуда, чем раньше сбежишь, тем лучше.

Как и 20, и 40 лет назад на Север едут на заработки. Зарплаты тут такие, что впору завидовать московским клеркам. Если в Москве ценится целеустремленность, стрессоустройчивость и тошнотворный позитив, то здесь усидчивость, лояльность и умение молчать.

Нефть — альфа и омега местной жизни. О ней говорят все, везде и всегда. 98,5 % бюджета округа формируется за счет нефтедобычи. Сюда стоит приехать хотя бы для того, чтобы раз и навсегда понять масштабы сырьевой экономики, с которой, как писал Пелевин, кормится ненавидящий её креативный класс и вся остальная страна в придачу.

445-9739563

Режиссеры (и Триер с его расчерченным ангаром в их числе) всегда выбирали прием условного пространства, чтобы ярче показать характеры и поступки людей. В Нарьян-Маре этот художественный прием возведен в абсолют. Бытовой запой и обычная драка мгновенно увеличиваются в размерах, как будто к ним поднесли лупу. Здесь нет, и не может быть, городских сумасшедших. Ты сдерживаешь себя всегда: на работе, дома, во время пьянки, поскольку скорость прохождения слуха здесь – 10 минут.

Огромные зарплаты плюс куча северных надбавок — плата за чудовищный климат, нехватку кислорода, вынужденную близость с другими под стеклянным колпаком. Но в первую очередь – за климат. Зима десять месяцев, два из которых солнце почти не встает, и короткое лето с бессонными полярными днями и комарами размером с воробья. Шквальный ветер с Печоры в любое время года. Север – мужской мир, но именно в Нарьян-Маре не раз приходилось видеть, как плачут взрослые мужчины. К таким условиям естественного отбора Дарвин нас явно не готовил.

После работы люди допоздна сидят в офисах, болтают по скайпу с друзьями и родными, смотрят фотографии из покинутых мест и тоскуют, как можно тосковать только на краю земли или в дальнем плавании. Теперь в твоих жилах вместо крови течет нефть, а мощностей пламенного сердца хватает лишь на то, чтобы обогреть после работы холодную пустую квартиру.

537-7679199

Чтобы примерно представить масштабы местной тоски, достаточно сказать, что Wi-Fi как явление появился здесь пару лет назад, до этого пользовались спутниковым интернетом. Оптоволокно было крайне ненадежным ввиду того, что кабель часто перегрызали олени на стойбищах.

К слову, об оленях и прочих аутентичных штуках, которые обычно помещают на магнитики для залетных москвичей из Лукойла и Газпрома. Все это находится от Нарьян-Мара на недосягаемом расстоянии. Олени в городе существуют только в виде полуфабрикатов. Если ты вахтовик и едешь, к примеру, на Варандей или Василковское, то песцы, олени а, может быть, даже белые медведи придут к тебе сами. Туризма в округе не существует в принципе, поскольку авиасообщение с поселками типа Омы, Шойны или Амдермы нерегулярное и стоит как перелет от Нарьян-Мара до Москвы.

Временное убежище от призрака ностальгии можно искать в пяти местных кафе, среди которых выделяется обставленный в суровой северной стилистике «Тиман». Тут подают оленьи стейки с брусничным соусом и темное пиво сваренное тут же, которое по качеству уделывает многие московские пивоварни.
С пивом, к слову, стоит быть аккуратней – из-за северной нехватки кислорода,  похмелье здесь в разы мощнее, чем в средней полосе. Бывали случаи, когда после пары стопок водки, люди по утру передвигались исключительно ползком: до туалета и обратно.

В отличие от центральной России, Север не гонится за теряющими актуальность трендами. Здесь никто не возводит пиратские копии «Солянки», барбершопов и гастрономических лавок. Поскольку, построив все это, придется везти еще и тех, кто бы хотел и умел тусоваться. Все здесь существует за счет энергии внутреннего горения. Вернее – сгорания. Сердце неистово качает черную кровь. Каждый знает, зачем он здесь, и потому с нетерпением ждем отпуска: он длится два месяца, а твоя контора оплачивает тебе дорогу в любую точку мира. Так что неважно, куда ты отправишься – в родной Торжок или в Антананариву. Все как пелось в песне: «Надо только выучится ждать».

628-7026142

Короче – север не для слабых. Слабый тут просто не выживет. Большинство сбегает спустя пару месяцев. Зато выживших ждет куча подарков, главный из которых – возможность слетать на вертолете в тундру к стоянке оленеводов. Такая поездка разом уделывает  все туристические аттракционы вместе взятые.

Масштабы Русского Севера поражают. Их можно только почувствовать. Летишь на кукурузнике над тундрой, смотришь вниз и не можешь представить, как тут ориентируются местные. Гладишь живого оленя, и он тебя не боится. Заходишь в чум, там варится в котелке олений бульон, а из смартфона звучит «Боже, какой мужчина» при том, что сотовой связи, не говоря уже про интернет, нет на десятки километров.

К слову, музыку слушать тут совершенно не тянет: drone ambient невидимо парит в прохладном воздухе, с приходом полярной ночи превращаясь в doom metal.

Север остается севером, рано или поздно ты отсюда улетишь, измученный нехваткой кислорода, друзей и привычных развлечений. Когда скрипучий старенький ЯК оторвется от взлетной полосы, город исчезнет из поля зрения спустя пару минут, а внизу поплывет разрисованная контурная карта тундры, закрой глаза на пару секунд и представь, что это был долгий сон в полярную ночь, от которого тебе вот-вот предстоит проснуться.