Удалившись в смущении, посматриваю на их фривольничанье стыдливо, если не завистливо, украдкой — по ютубу. От воздействий синематографа, надо сказать, блоговое «прекрасное лицо» перевоплощается в совсем уж какую-то ангельскую физиогномию фильмовой дивы.

Свободу! Клянусь, сколько ни взираю на ее митинговое исполнение, и все не надоест. Хоть в чем-то я сродни манифестантам. «Сва-бо-ду! Сва-бо-ду!» — прилежно выводит хор, уткнувшись в смартфоны, словно бы там, внутри них, не твитор с фейбуком прорисованы, а субтитры от караоке. Покричат и разойдутся, порою даже в романтических сантиментах о грядущей вольнице. Но давайте без иллюзий: дать свободе исполниться не значит забрать ее с собой.

Так можно, я не знаю, в ЦУМ ввалиться на летнюю распродажу. Продираясь сквозь толпы таких же алчущих граждан, скандировать с особым раздражением «Живанши! Живанши!» и обижаться потом, что вместо дармового платьица охранники всучили тебе широкий ассортимент звонких оплеух, трижды ударили по зубам, а засим грубо вытолкали из билдинга, увещевая ни в коем случае не возвращаться. Мы были на Болотной и придем еще!

Неуместная, нездоровая параллель, я понимаю.

В смысле, вот платьице, его пощупать можно, оно висит недвижно. А либерти? За какие бретельки ее прикажете щипать? «За Путина, за Кремль!» — совершенно по-старомодному отвечают фильмовые дивы из ютубовых роликов. Словно бы засидевшиеся в танке «За Родину, за Сталина!», они бы еще предложили сколотить деревянного коника гиперболического масштаба. И, затаившись в оной икеевской безделице, на конспиративных началах проникнуть в средневековую крепость с целью последующего расстрела царской семьи. Из луков, разумеется. Под покровом ночи. Под тяжко-пафосный бой курантов, сгустившийся пуще прежнего от величины исторического момента, от перемен! Впервые за целое тысячелетие над Русью забрезжит солнце. Насупится, набрякнет, полыхнет, досиня, до лазури раскалит угольный морок прошлого, согреет своим светом ростки новой счастливой жизни.

Охочие до власти лидеры протеста, которым всенепременно надобно овладеть кумачовым замком, напоминают мне идущего к успеху кавказца, что покупает себе на цумовском сейле пару пунцовых мокасин от Gucci. Кремль как красные макасы — вульгарная обсессия варвара.

Превозмогая гравитацию реализма, устремимся в заоблачный фантазм, где тысчонка-другая «прекрасных», умильно-младенческой незамутненности «лиц» ломанулась в царские палаты на несанкционированную экскурсию. Что дальше? Ошарашенно, до хруста в шейных позвонках вертеть бошками, наблюдая, как ВВП, должный вообще-то предстать пред народным хипсторским самосудом, катапультируется со своей разрекламированной вертолетной площадки прямиком до рублевской резиденции? Как из чернявой хмари неба начинают сыпаться взбеленившиеся ВДВшники с берданками да под гармонику? Я бы заменил берданки на ржавые вилы с лазерным прицелом, однако сценарий наклевывается отчетливо голливудский, зарубежный вьюер рискует не вкурить в посконный колоритец.

Феминистская лезгинка Pussy Riot на солее нефтяной трубы, по которой сочится второй руский хлеб (первый, если учитывать, что собственное зерно мы растим за счет барыжки топливным сырьем), и то выглядит осмысленнее мании заточить себя в кремлевской утробе, багровом пусси райоте, хищно клацающем зубцами стенок и резцами башенок.

Что роднит акции оппов и Pussy Riot, так это их сугубая художественность. Потоптаться в цветных балаклавах (нет, ну чем не феминистская версия макасов, а?) на горле бензоколонки, нанести грязи на придверный ковер Кремля — все жест без действия, все шутовской перформанс, все холостой символизм. Не зря, выходит, «Спутник и Погром» подклеил речитатив Блока к дагеротипу Навального, отфотошопленного под расово верного древнеримско-арийского Юпитера, патриция кисти Лени Рифеншталь.
shoes-1-1686320

Среди множества масок, к ношению которых принудили Навального, наиболее правдоподобной мне видится та, что сближает его с Эдвардом Сноуденом. Они весьма синонимичны. Оба предали огласке информацию о том, сколь диверсифицирована власть их государств, сколь она текуча, абстрактно-неуловима, и тем отныне мощна. Эдик показал, как американское правительство захватило интерсеть системой PRISM, Лексей — как потоки Urals трансформируют заграничные земли в поместья русских вельмож.

shoes-2-2501936

Нава ни в тюрьме, ни на свободе, тараканится который месяц из столицы в прованс на кафкианской логики судилища. Затем в обратном направлении, на абсурдные перформансы московской оппозиции. Он вроде колдыря Венички, трепыхающегося в электричке «Москва-Петушки», с той разницей, что ерофеевского персонажа не жрали заживо сердобольные попутчики. В финале какие-то гопари воткнули Веничке шило в горло, пусть. Но это все ж таки лучше бесконечного бредового бродяжничества по чистилищу якунинского РЖД, к которому давным-давно приговорен Навальный. «Прекрасным лицам» этого не понять, да я не то чтобы настаиваю. Прекратили бы носить красные макасы — уже, глядишь, вышел бы толк.