tv-0-2184385Ночной телевизор создает эффект присутствия. Как герой Джека Николсона из «Сияния», на вечеринке с давно мертвыми людьми, ты сидишь с гостями Камеди Клаба пятилетней давности и мрачно пропускаешь мимо ушей остроты Павла Воли. Впрочем, главное, что ты не один.

tv-11-9906030

Мерцающий фликр ночного телевизора – зловещий фон, машина времени, когда вполне реально перепутать, забыть, какой сегодня год за окном. Он работает на заправках и в ночных магазинах,  где сидят в ожидании заблудших странников пленники ночной смены, чтобы с утра пойти домой сквозь туман неопределенного буднего дня и забыться в кровати беспокойным дневным сном. Но пока что на сцену выходит дуэт Гарика “Бульдога” Харламова и Тимура “Каштана” Батрудинова – “Моряк на сельской дискотеке”.

Юмор, как забытая на ночь открытая бутылка кока-колы, имеет свойство выдыхаться, и на то, над чем 7 лет назад умирают от смеха Борис Грачевский и стриптизер Тарзан, ты смотришь с серьезным и полным беспокойства лицом. Колышется от ночной синевы занавеска, может, это шальная мертвая девочка, умершая тут году в 95-ом, играет с тобой в свою злую игру. Зал в черной коробке взрывается от хохота.

Где-то вовсю обсуждают погромы в Бирюлево, смотрят на календарь и провожают в вечность очередной конкретный день очередного конкретного года. Ночные повторы безжалостны, в них Россия – начало 21 века, твое смутное прошлое — и та, что возможно, где-то счастлива теперь с мужем и двумя детьми и на чью страницу Вконтакте тебя так тянет порой зайти из чистого ментального мазохизма.

Дуэт Сестры Зайцевы – пузатые идиоты, которые пародируют ведущую новостей, бесконечно повторяющую имя, прикладывающего руку к уху корреспондента. «– Роман, вы меня слышите?» – очередной взрыв хохота.

Возможно, сейчас кто-то захватит эфир, и на частоту канала ворвется что-то вроде Вайомингского инцидента: ужасающее видео со сводящим с ума звуком и угнетающим видеорядом. Это хоть как-то обозначит ночь, даст хоть каких-то эмоций, заставит отвлечься, закричать от ужаса.

tv-21-8007558

Но нет ничего – Вайомингский инцидент – легенда, а в реальности Гарик Мартиросян, моложе на 5 лет, садится за фортепиано, чтобы спеть какую-то идиотскую пародию на группу «Чай вдвоем».

Полчетвертого ночи. В квартире покой. Покой и в светящемся экране.

Покой этот известного свойства. Покойницкого. Контент умирает и возвращается в виде спокойных призраков, неподвижно наблюдающих и смотрящих тебе в глаза. Мы думаем, что молоды и прекрасны на этом видео, но на самом деле мы давно мертвы.

tv-31-9987898

В аппаратной скучно, дежурный выпускающий режиссер то и дело отходит заварить себе чай и вяло наблюдает за качеством передаваемой картинки из-за перегородки. Ночью в этой секции телецентра остаются только он и охранник, на канале не предусмотрено ночных новостей, и вся нехитрая работа заключается в том, чтобы дежурно проверить короткие ночные рекламные блоки и анонсы на брак и смотреть вполглаза, чтобы аппаратка, не дай Бог, не начала подвисать. Коридоры пусты, и если внимательно смотреть вглубь вещей, очевидно, что это не телевидение, а больница, где умирает от старости прежний формат, где иногда днем еще бегают озадаченные какими-то глупостями, которые кажутся им самыми важными на свете, девочки-редакторы, только после журфака. Цокают каблучками, проверяют верстку в айпаде, будто днем этот ящик кто-то смотрит.

Ночной выпускающий прерывает тишину ночи —  открывает вафли, делает сквозь пар кипятка большой глоток чая, и думает: Гарик Мартиросян и Павел Воля до сих пор считают, что живы, и в страшном некробиозе пилят деньги на большом кино, и генерируют новые проекты, подбирая для их описания красивые слова, будто кто-то всерьез собирается это смотреть. Вот от этих новых штук уже наверняка даже ночных повторов не останется. Ночных повторов, в которых сейчас эти персонажи только и существуют.

До сих пор не осознавший, что превратился в нуль, бывший авторитетный тележурналист охает в своем фейсбуке о бирлюлевский погромщиках, которые повально были пьяны. Он кряхтит и делает глоток коньяка. Его, тележурналиста,  не существует больше, как и его профессии.

Существуют только ночные повторы. Сигнал из аппаратки уходит на спутник и летит к тебе. Вместе с капельками от паров чая сонного выпускающего, они падают на лоб. Впрочем, можно считать что это просто испарина, показалось. Шутки пятилетней давности заходят в мозг, как белый шум. Но только в белом шуме можно иногда различить голоса мертвецов, а тут их нет, нет ничего, только смех в отношении очередной бессмыслицы.

tv-41-5215795

Время стало оставлять после себя столько информации, что ее стало больше, чем было самого времени. День отдали актуальности, фальсификации, фиксации этой актуальности, ночь – бессмысленной трансляции прошлого. День проходит в суете и сомнениях, ночь дает право на иллюзию ностальгии.

НТВшные сериалы, где постаревший Дукалис выкатывается с пулеметом из-под грузовика и мочит черных, вдруг щелкают в мозгу забытым временем, когда их не смотрел, но шли они не ночью, а вечером – в прайм-тайм, в те времена в прайм-тайм ты гулял, напивался, обнимал её – ту, которой больше нет.

Вот верили же люди, что мозг схватывает условный рефлекс, и не важно, что это будет, любое дерьмище сойдет. Смех покойника Турчинского отскакивает эхом о стенки подсознания, где ты слюняво лобызаешь её шею. Слюни снова текут. Текут с печалью Екклесиаста.

И предал я сердце мое тому,
чтобы познать мудрость
и познать безумие и глупость;
Узнал, что и это — томление духа.
Потому что во многой мудрости много печали;
И кто умножает познания, умножает скорбь.

Только не мудрость ты все это время умножал, а бессмысленную информацию. Бессмысленное изображение, бессмысленные шутки,  бессмысленные знания о том, как зовут юмористов в Камеди Клабе и смеющихся над их шутками в зале, что они из себя представляют. А печаль и скорбь от этого те же – настоящие, единственное настоящее на этом свете.

Нет сил больше  смотреть, тянешься за пультом, но он потерялся в распутье одеял и наволочек.

В аппаратке, несмотря на чай и вафли, засыпает выпускающий, и не видит, как синеют Гарик Мартиросян и Гарик Харламов, как становится гуще контрастность и безостановочнее смех, как гарики тычут пальцами в зрителей и повторяют:

tv-5-9162911

«Мы съели твою жизнь, мы съели твое время, мы умерли сами, но успели всего тебя съесть без остатка. Ты думаешь, ты сбежал от телевизора Вконтакт, но посмотри, мы уже там, новые мы, новые наши воплощения. И мы придем к тебе через те же восемь лет, ночными повторами, и снова будем ржать над тобой. Будем ржать над тобой и потерянным твоим временем. Будем ржать над тобой. Над тем, какой ты мертвый, какой ты старый».

Ты цепенеешь от ужаса, но рука продолжает шарить по одеялу в поисках пульта.

И нету пульта в складках кровати, и нету рассвета, хоть уже пора. И тьма стоит над бездной, и дух Божий носится над водой, словно ничего никогда и не создавалось.