Звучит как лохотрон: вместо того, чтобы давать реальные лекарства, биологи почему-то пудрят пациентам мозги. Штука в том, что запудривание мозга — это именно то, чего не хватает страдающим паркинсонизмом.

Плацебо, вообще-то, мощная вещь: им можно лечить все на свете, от волчанки до рака. Орды восставших из мертвых под действием гомеопатии — железный аргумент в пользу чудодейственных эффектов плацебо. Но случай с болезнью Паркинсона — особый.

При болезни Паркинсона поражаются нервные клетки, ответственные за выработку дофамина. Раньше считалось, что дофамин — сигнал удовольствия и выделяется он, когда с организмом произошло что-то хорошее. Отсюда и термин «система вознаграждения»: дофамином мозг награждается за хорошую работу.

Например, обезьяне в мозг можно вставить электрод, который будет записывать активность нескольких дофаминэргических (то есть выделяющих дофамин при активации) нейронов. Так вот, в норме эти нейроны будут производить фоновый сигнал — скажем 10 разрядов в минуту.

Допустим, вы показали обезьяне геометрическую фигуру (например, треугольник), а потом дали банан. Обезьяна этому обрадуется, и дофаминэргические нейроны в этот момент затрещат, как телефонные линии в новогоднюю ночь: не 10, а 100 разрядов в минуту! Казалось бы, вот оно, типичное вознаграждение: банан — это хорошо, мозг приказывает дофаминовым нейронам разряжаться, дофамина становится больше — все довольны.

Причем реагируют уже не так сильно, как раньше на банан, а так, слегка — разрядов 30 в минуту. Но вот если банан после треугольника вдруг не дать, то внезапно активность дофаминэргических нейронов падает до нуля. То есть ниже фона. И вот это резкое падение уровня дофамина вызывает у обезьяны хорошо понятную реакцию негодования.

Дофаминовая система не просто вознаграждает — она дрессирует. Сначала находит что-то хорошее и дает за это приз. Потом постепенно переносит приз с хорошего на само движение к хорошему: вон треугольник — значит ты на правильном пути. А хорошее при этом превращает в привычное. И больно кусается, если от привычки отступить.

Вообще говоря, сравнение с дрессировкой не очень корректное, потому что дрессировка — это и есть эксплуатация дофаминовой системы. Собаке дают сахар за правильные действия, это вызывает у нее выработку дофамина, который усиливает запоминание того, что собака только что сделала.

Дофаминовые импульсы настраивают координацию мышц при обучении любым навыкам — например машинописи или игре на музыкальных инструментах. Дофамин фиксирует и «цементирует» привычки, которые мозг признает полезными, от уборки до наркозависимости. Дофамин — химический настройщик мозга, задача которого — синхронизировать ожидание и результат.

У страдающих болезнью Паркинсона нарушается работа участка мозга, называемого «черной субстанцией». Это одна из главных точек, где базируются дофаминэргические нейроны и рассылают свои сигналы настройки в другие отделы мозга. Фактически у больных теряется «сигнал ожидания», в отсутствие которого остальным отделам мозга сложно выбрать нужную программу действий. Отсюда характерные двигательные симптомы: трясущиеся руки, нарушенная координация, — а также депрессия: пациент постоянно переживает то же самое состояние, что и обезьяна, которая не получила обещанного банана. Без дофамина мозгу кажется, что все идет не так, — но как надо, он не знает.

Психологи из Колумбийского университета в Нью-Йорке под руководством Дафны Шоэйми сравнили эффекты плацебо и стандартного препарата, применяемого для терапии болезни Паркинсона. Последний — это химический предшественник дофамина, усиливающий его производство.

Сравнивались результаты, показанные пациентами в разных условиях: в первом случае больной не принимал ничего, во втором ему давали лекарство, в третьем — плацебо (ученые на глазах у пациентов крошили в стакан апельсинового сока пустую таблетку, которую было невозможно отличить от настоящего лекарства). Далее больных сажали за компьютер и в несколько приемов учили выполнять задание, в котором им нужно было методом проб и ошибок научиться выбирать из пар абстрактных фигур нужную по неизвестной системе.

Пациентов делили на две группы: одни при правильном выборе получали денежное вознаграждение, а при неправильном никак не наказывались. Другую группу, наоборот, никак не поощряли за правильные ответы, а за неправильные «штрафовали».

Выяснилось, что в первом случае — когда обучение строилось на вознаграждении — пациенты показывали существенно более высокие результаты и с настоящим лекарством, и с плацебо. Разницы между ними вообще не наблюдалось. А вот когда пациентов в процессе обучения наказывали, ни лекарство, ни плацебо не помогали. Это подтверждал и анализ мозговой активности: участки, ответственные за обучение, одинаково менялись под влиянием плацебо и лекарства, но только в том случае, если для обучения использовалось вознаграждение.

Ученые заключают, что само ожидание улучшенного обучения, вызванное плацебо, приводит собственно к улучшенному обучению. При этом возникает замкнутый круг: человек ждет, что ему станет лучше, — лучше становится — и в следующий раз он ждет еще большего улучшения. То есть даже таблетки-пустышки могут вызвать цепную реакцию, которая существенно улучшит жизнь больным.