danholdsworth_462_905-7643076

За окнами «Невского экспресса» пролетают, едва освещаемые тусклым светом придорожных фонарей полустанки и занесенные снегом бескрайние поля. С задумчивостью и некой сакральной грустью, сквозь обледеневшее стекло вагона взирают пассажиры на сменяющие друг друга безрадостные пейзажи. Радищев путешествовал из Петербурга в Москву, а они наоборот — из столицы, которая never sleeps под своды серого питерского неба.

В темных подворотнях дворов-колодцев пахнет сыростью и смертью. Здесь поздно светает и рано темнеет, а угрюмое небо нависает так низко, что кажется, еще чуть чуть — и оно упадет, став братской могилой для тех, кого волей судьбы забросило на улицы разбитых фонарей города разведенных мостов. Петербург наблюдает за каждым пустыми глазницами окон, пульсирует артериями каналов, хохочет грохотом вагонов метро и плачет моросящим дождем.
 

Питерская тоска порождает поэтов и музыкантов
вперемешку с революционерами и самоубийцами.

 
Сон разума, как известно порождает чудовищ, питерская тоска же, в свою очередь, порождает поэтов и музыкантов вперемешку с революционерами и самоубийцами. Где-то неподалеку, в начале прошлого века, прозвучал залп «Авроры», а чуть дальше, в гостинице «Англетер» свел счеты с жизнью Есенин, в том доме проходили одни из первых рейвов в 90-е, а в этом подъезде курили гашиш Цой и Курехин. Петербург многогранен и многолик, истинное лицо его скрыто под сотнями образов и масок, каждый получает его таким, каким заслуживает.

danholdsworth_452_905-4124873

Прогуливаясь по Невскому, вы обязательно встретите пару-тройку людей в солнцезащитных очках, даже в темное время суток или ненастную погоду. Нет, эти люди не слепы, напротив, они гораздо более зрячие, чем вы, дорогие мои, ибо сознание их расширено чуть менее, чем до горизонта. Пока вы пытаетесь не сойти с ума от десятка оттенков серого их реальность играет яркими красками, правда, увы не надолго, но это уже совсем другая история. Петербург — это город, на улицах которого биллборды «Город без наркотиков» выглядят либо чьей-то неумной шуткой, либо призывом о помощи к дилерам, мол, «выручайте, братва, после праздников у нас тут глобальные перебои».
 

Петербург — не только колыбель двух революций,
но еще и столица русской безнадеги и печали.

 
«Город сказка, город мечта, попадая в его сети пропадаешь навсегда» — помните такую песню «Танцы минус»? Петербург — не только колыбель двух революций, но еще и подлинная столица русской безнадеги и печали, помноженной на апатию с примесью ангедонии, чуть разбавленную несколькими граммами белого порошка. Залитые дождем обшарпанные дворы рвут на части любого оптимиста, концентрация экзистенциальной тоски зашкаливает до предела, и даже скрип старой люстры в гостиной звучит как призыв к суициду. Удивительно, почему каждому, купившему билет до Петербурга до сих пор не выдают в комплекте мыло и веревку или ампулу со стрихнином. Так, на всякий случай. Мало ли что.

Если за несколько дней пребывания в «северной Пальмире» вы не расшибли себе голову о поребрик, не отравились шавермой и не были удушены неизвестными в парадной, то я поздравляю вас: вы прошли испытание Петербургом, а значит годитесь для проживания в суровых российских реалиях. Можете за это выпить.