Все началось 30 января 1962 году в деревне Кашаша в Танганьике, нынешней Танзании. Трое учениц местной школы начали над чем-то смеяться и не смогли остановиться. Веселье их оказалось столь заразительным, что через некоторое время школу начал сотрясать хохот десятков учениц. А спустя несколько месяцев в приступах неконтролируемого смеха корчились уже сотни людей. Содержание шутки, развеселившей трех африканских школьниц, неизвестно даже самым дотошным исследователям. Они, впрочем, сходятся в том, что дело было вовсе не в качестве юмора.

Школа в Кашаше — это интернат для девочек 12 – 18 лет, открытый христианской миссией. К 18 марта, когда учителя, будучи не в силах вести уроки, закрыли школу, вовсю хохотали уже 95 из 159 учениц.

Через 10 дней после того, как бьющихся в приступах смеха девочек распустили по домам, веселье настигло 217 жителей деревни Ншамба. Несколько воспитанниц злополучной школы были оттуда родом. Одна из учениц школы Рамашене, находящейся на окраине крупнейшего в районе города Букоба, тоже подхватила заразу, и вскоре хохотала с 47 школьными приятельницами.

21 мая занятия в школе Кашаши возобновились.

Тем временем одна из хихикающих учениц школы Рамашене вернулась в родной поселок Канянгерек, и не прошло и дня, как вовсю смеялись ее сестра, брат и мачеха. Их не в меру любопытная родственница так хотела посмотреть на хохочущее семейство, что прошла пешком 16 километров. Посмотрела, поржала — и тоже не смогла остановиться. Приступы смеха распространились по поселку молниеносно, и вскоре были закрыты еще две школы для мальчиков.

Хотя в интернате Кашаши приступы одолевали учениц совершенно рандомно, независимо от того, кто с кем жил в одной комнате, в поселках наблюдалась некоторая закономерность в их распространении. Вероятность стать следующей жертвой коварного недуга была тем выше, чем ближе было родство со смеющимся. От девочек смех перекинулся на сверстников и сверстниц, матерей и родственниц. Мужчины же оказались более устойчивыми к назойливой заразе.

Смешно уже не было никому. Трое девочек породили целую эпидемию. Местные называли ее Enwara Yokusheka («болезнь смеха») или Akajanja («безумие»).

Было закрыто четырнадцать школ. Сомнительную прелесть неконтролируемого смеха познали около тысячи жителей деревень Танганьики и Уганды.  Преимущественно это были дети, молодые люди и женщины. Учителей, полицейских и глав поселков эпидемия миновала.

Проявления эпидемии смеха различались от места к месту, но в целом картина была похожей: приступы длились от нескольких минут до нескольких часов, повторяясь до четырех раз. Между ними весельчаки вели себя как ни в чем не бывало, хотя учителя отмечали низкую концентрацию внимания учениц в эти периоды и в течение двух недель после окончания приступов. В некоторых случаях симптомы сохранялись до 16 дней.

Жертвы неконтролируемого веселья проявляли беспокойство и агрессию в случаях, когда их пытались сдерживать, утверждали, что у них кружится голова и что они боятся, что кто-то за ними гонится.

Физических отклонений обнаружено не было: никакого жара, тремора или потерь сознания, разве что в некоторых случаях были повышены сухожильные рефлексы и зрачки были чуть шире нормы, хотя и реагировали на свет. Не наблюдалось никаких серьезных осложнений, умереть от смеха также никому не удалось.

Эпидемией заинтересовались ученые. Предположив, что природа ее может быть инфекционной, токсической или психологической, они взялись за исследования.

Способ заражения приступами смеха от человека к человеку делал эпидемию похожей на вирус, передаваемый воздушно-капельным путем. Семнадцать хохотунов были подвергнуты всевозможным анализам, однако ни биохимическое, ни бактериологическое, ни микроскопическое исследования не выявили отклонений от нормы. В крови страдальцев не было найдено ни вируса, ни антител, равно как и у тех счастливчиков, кого волна смеха обошла стороной.

Однако выяснилось, что бананы, бобы и мясо в школу в Кашаше привозили из близлежащих деревень, где никаких вспышек смеха не наблюдалось. Кукурузную же муку и арахис, которые закупали школы Кашаши и Рамашене, использовали также в больнице Букобы и других школах, а их эпидемия обошла стороной. Образцы муки и арахиса тем не менее были исследованы на предмет наличия в них посторонних семян, но ничего подозрительного обнаружено не было.

Что касается воды, в разных местах пользовались разными источниками: в Кашаше пили дождевую воду, которую собирали в специальные резервуары, в других поселках употребляли воду из скважин и ручьев.

У ученых осталась лишь одна версия — массовая истерия, которая и стала наиболее вероятным объяснением эпидемии. В самой же Букобе считается, что виной всему отравление из-за взрыва атомной бомбы. Еще одна версия местных — кто-то намеренно отравил кукурузную муку.

В статье The Humor Code Питер МакГроу, профессор Колорадского университета в Боулдере, и писатель Джоэл Уорнер рассказывают о своей поездке в Танзанию, куда они отправились, чтобы больше узнать об эпидемии смеха. Там они разыскали учителей, учеников и медиков, участвовавших в описанных событиях 1962 года. «В религиозной школе-интернате, где все началось, были очень строгие правила, общежития без окон и дьявольски неудобные стулья для поддержания правильной осанки, — пишут они. — Подобные условия — теснота и плохое качество пищи — обнаружились и в других местах, где разразилась лихорадка». В статье они приводят слова Кробера Раглиямы, местного психиатра: «Это была форма жалобы. У них не было альтернативного способа ее выражения».

Доктор философии Кристиан Ф. Хемпельманн (Christian F. Hempelmann) в интервью Chicago Tribune также связал загадочную эпидемию с сильным стрессом.

В 1961 году Республика Танганьика получила независимость. По мнению Кристиана, именно это способствовало началу эпидемии смеха, поскольку дети находились под огромным давлением высоких ожиданий взрослых.

Психические эпидемии уже много веков забавляют и удивляют человечество своей нелепостью. Самой известной, пожалуй, является «пляска святого Вита», охватившая в конце XIV века Германию, Испанию и отчасти Францию. Добропорядочные европейцы массово водили на улицах хороводы, попутно танцуя и подпрыгивая. Любая музыка приводила их в движение, особенный же восторг вызывали церковные службы. В Испании у жертв эпидемии проявлялась непреодолимая тяга к воде, отчего многие в итоге утонули.

Массовые истерические припадки вспыхивали во время религиозных обрядов: кликуши падали на землю, бились в конвульсиях, икали и кричали дурными голосами, после чего впадали в частичную амнезию.

Печально известен синдром Коро, поразивший в разное время большие группы людей в Азии, Африке, Европе и США. Жертвы загадочной напасти начинали панически бояться, что их пенис втягивается в тело и вскоре совсем исчезнет, за чем последует неминуемая смерть. У женщин этот страх проявлялся относительно сосков и вульвы. Жертвы этого синдрома начинали спасать исчезающие части тела подручными материалами, что редко заканчивалось хорошо.

Психическая эпидемия — штука на первый взгляд чертовски нелепая. Что может быть естественней, чем от души поржать над ее описанием. Однако, начав смеяться, удостоверьтесь, что можете остановиться. Потому что, как считает небезызвестный нам теперь Кристиан Хемпельманн: