d0bcd0b0d180d181-1-8015845

Однажды ранним субботним утром в тесной аудитории Университета Джорджа Вашингтона собралось около 60 человек — неудовлетворенных землян. Они пришли послушать о проекте самоподдерживающейся колонии людей в космосе, поскольку надеются войти в число первых колонистов, которые навсегда покинут Землю.

«Кто из вас хотел бы получить билет на Марс в один конец?» — спрашивал лысеющий инженер со сцены. Его лицо ровного розового цвета с резкими угловатыми чертами напоминало лунный ландшафт в миниатюре. Стикер на лацкане его пиджака гласил: «ЗДРАВСТВУЙТЕ! МЕНЯ ЗОВУТ: Бас».

Когда практически все присутствующие подняли руки, губы Баса Лансдорпа изогнулись в усмешке. Это была его аудитория — люди, готовые стать подопытными кроликами в смелом и странном эксперименте. Только накануне он терпеливо рассказывал об идее своего проекта в утренних новостях телеканала CBS. «Хочу убедиться, что правильно вас понял, — говорил ошеломленный ведущий. — Если вы станете членом этой миссии, вы не вернетесь назад». Но здесь, на первом собрании Марсианского митинга миллионов, Лансдорп видит только своих единомышленников.

d183d0bcd0b5d180d0b5d182d18c-d0bdd0b0-d0bcd0b0d180d181d0b5-11-1272887

Но среди желающих полететь в космос можно увидеть и немолодых женщин, и подростков, которым еще рано водить машину. Вместе их свела вера в главную идею Лансдорпа: человечество должно заселять другие планеты, и начинать надо прямо сейчас.

Несколько лет назад президент Обама объявил, что астронавты США окажутся на орбите Марса к середине 2030-х, но сокращения бюджета НАСА сильно увеличили сроки реализации проекта, если не загубили его на корню. Даже если этой миссии снова дадут ход, то, согласно заявлению НАСА, люди будут отправлены на Марс только при условии, что их можно будет вернуть обратно, — нелепое заключение, результат бюрократической оглядки на правительство. «Технологии, которая позволила бы вам вернуться с Марса, просто не существует, — рассказывал Лансдорп, подогревая своих слушателей, — и она может не появиться еще лет двадцать. Мы должны лететь, пользуясь теми средствами, которыми располагаем в данный момент, а сейчас единственная возможность — это отправиться в космос навсегда».

Интересоваться Марсом Лансдорп начал от силы три года назад. По образованию он инженер-механик и раньше был совладельцем стартапа по производству ветряной энергии с использованием привязных планеров.

d183d0bcd0b5d180d0b5d182d18c-d0bdd0b0-d0bcd0b0d180d181d0b5-2-4742235

«Я осознал, что если этому суждено произойти, то мне придется заняться этим самому», — заявил он слушателям. Вместе с сооснователем Mars One Арно Вилдерсом Лансдорп придумал способ финансирования полета: нужно продать его как развлечение. Изучая пример Олимпийских игр, Лансдорп выяснил, что стоимость прав на трансляцию достигает миллиарда долларов. Реалити-шоу о первом в истории городе за пределами нашей планеты, по его оценкам, может стоить куда больше — по меньшей мере те 6 – 7 млрд долларов, которые нужны для постройки и запуска ракеты.

Но шоу нужны актеры, и именно в этом амплуа мечтают проявить себя будущие марсиане. Начиная с апреля 2013 года команда Лансдорпа читает резюме, присланные со всего мира теми, кто потрудился уплатить скромный взнос участника (сумма варьируется в зависимости от страны). Первая стадия отбора завершилась в декабре того же года, и круг потенциальных колонистов сузился до 1 058 человек. Этих счастливчиков ждет интервью, по итогам которого состав группы снова сократится.

d183d0bcd0b5d180d0b5d182d18c-d0bdd0b0-d0bcd0b0d180d181d0b5-3-7842119

Люди, присутствовавшие на собрании, понимали, что впереди их ждут долгие туры отбора, в рамках которых может случиться все что угодно, и, даже если выберут в итоге именно их, проект рискует так и не «взлететь». Тем не менее Mars One подарил надежду огромному количеству людей, которые до сих пор лелеяли свои мечты поодиночке. В процессе отбора на сайте Mars One зарегистрировалось около 200 тыс. человек, а в соответствующую группу на фейсбуке вступило 10 тысяч участников. На встрече один татуированный молодой человек из Вашингтона был одет в футболку, надпись на которой выражала общие чувства собравшихся: «Бас отправляет меня на Марс», — гласил лозунг на груди; на спине же красовались слова: «Спасибо, Бас, ты отличный мужик».

Тому, кто эту мечту не разделяет, например какому-нибудь вполне земному журналисту, подобные настроения могут показаться в лучшем случае донкихотскими, а в худшем — самоубийственными. Лансдорп посылает четырех человек в суровый и пустой мир до конца их дней — в чем смысл этой затеи? Бас — «отличный мужик» или опасный мегаломаньяк? Но у Лансдорпа есть готовые ответы всем сомневающимся. «Люди не могут себе представить, что есть те, кто пойдет на это с радостью, — сказал он, завершая свою презентацию. — Они говорят, что мы летим на Марс, чтобы там умереть. Но мы летим туда, конечно, не умирать — мы летим туда жить».

II.

d0bcd0b0d180d181-2-5297996

В январе ученые из НАСА объявили, что обнаружили на Марсе пончик с начинкой — кусок скалы, который напоминал сладкий пирожок, белый по краям и с серединкой цвета клубники. То, что этот факт стал темой новостей во всем мире, говорит не столько о его значимости как таковой (в конце концов, это просто камень), сколько о том, до чего бесплодна земля, где он возник.

Десять лет назад Spirit и Opportunity, вездеходы-близнецы, высадились на Красную планету. За это время они проехали около 30 миль, собирая всю возможную информацию о мрачной, пыльной, неровной бурой равнине, которая простирается во все стороны. Они выдерживали температуры от 70° летом до -225° зимой, частые и жестокие песчаные бури, воздействие невыносимой атмосферы (содержащей в основном диоксид углерода) и радиации космического пространства и Солнца, уровень которой достаточен для того, чтобы отравить ДНК человека канцерогенными мутациями. Кто хотел бы провести свою жизнь в таком неприветливом и суровом месте?

За обедом я задал этот вопрос молодому человеку по имени Макс Фегин.

— Давай не будем пока обсуждать твою возможную смерть в ходе миссии, — сказал я. — Предположим, что не будет никаких компьютерных сбоев, посадка пройдет штатно и полет не закончится гигантским взрывом. Давай представим, что ты будешь здоров и не сломаешь конечность при отсутствии квалифицированного врача. Предположим, что технически все идет прекрасно. Тогда как же быть со всем тем, что ты навсегда оставишь позади? Нежный ветерок, снежинки, падающие на лицо, купание в жаркий день?

— Я буду ужасно скучать по всему этому, — ответил Фегин, студент магистратуры Университета Пердью и будущий специалист по аэрокосмической технике. — Но вся идея полета на Марс в том, что у тебя будет чем заменить все это. Любой человек может поехать к океану или погулять в лесу. Эти места восхитительны, но это банально. Эти ощущения прекрасны, но и они банальны. А у меня будет шанс увидеть восход на Марсе.

d183d0bcd0b5d180d0b5d182d18c-d0bdd0b0-d0bcd0b0d180d181d0b5-5-8867633

За одним столом с нами — еще несколько будущих марсиан; мы едим сэндвичи и суши — еду, о которой астронавты могут только мечтать. Я спрашиваю у Фегина, надолго ли хватит чувства новизны? Что он собирается делать, когда увидит рассвет и закат тысячу раз и сверху донизу обойдет Олимп? Что произойдет, когда в своем тесном жилище он будет вынужден только и делать, что беспрерывно тяжко трудиться, чтобы немного отодвинуть приход безвременной смерти? И как насчет еды? (Я подцепил палочками маки с тунцом.) Что будет, когда ему придется жить на собственноручно выращенном голом латуке?

Фегин дожидался, пока я закончу спич, его лицо оставалось спокойным и снисходительным. «Ты смотришь на вещи слишком узко, — сказал он. — Тебе это кажется странным только потому, что ты оцениваешь ситуацию, сравнивая ее с привычной для тебя „системой координат“. Но тебе же не приходит в голову спросить у инуита, как это ему не наскучило жить среди снегов и скал?»

Я застыл на секунду и умолк.

d183d0bcd0b5d180d0b5d182d18c-d0bdd0b0-d0bcd0b0d180d181d0b5-6-6025611

Позже я нашел контраргумент: Арктика изобилует дикими животными и растениями, в отличие от безжизненных пустынь Марса. И кстати, нередко случается, что инуиты страдают от депрессий и кончают с собой. Но я уверен, что эти факты не изменили бы точку зрения Фегина. В 2010 году он провел две недели взаперти на крошечной исследовательской станции в пустыне Юта, где студенты пытались воссоздать условия жизни на Марсе и даже надевали скафандры всякий раз перед тем, как выйти на улицу. «Я провел там слишком мало времени», — сказал он.

«А что же семья?» — мои вопросы звучали так, словно я задался целью заставить его признать, что Mars One приведет его только к страданию и смерти. Но Макса Фегина не поколебало и это. Он сообщил, что колонисты будут чаще общаться с домом, чем солдаты во Вьетнаме, и уж конечно чаще, чем это делали американские первопоселенцы. Пионеры Марса будут обмениваться с семьями видеопосланиями. «Мои родители свыклись с этой мыслью, — говорит Фегин. — Они знают, что в итоге потеряют меня, потому что меня потеряет вся планета».

III.

d0bcd0b0d180d181-3-1613586

К концу дня, когда презентации закончились и марсиане собирались поехать в Национальный музей авиации и космонавтики, я нашел Лансдорпа около сцены. Он только что закончил давать интервью, журналисты как раз собирали оборудование. Казалось, он утомлен своим рекламным туром; отвечая на бесконечно повторяющиеся вопросы, улыбался он довольно натянуто. «Я не планирую спасать человечество и затеял все не для этого, — говорил он небольшому кружку репортеров. — Я начал проект, потому что сам хотел полететь».

Хотя Лансдорп утверждает, что всю жизнь был большим фанатом Марса, он никогда не обладал достаточным опытом, чтобы разработать план миссии в одиночку. Окончив Университет Твенте в Нидерландах, он стал придумывать системы обеспечения для воображаемой космической станции и именно благодаря этому познакомился с Вилдерсом, специалистом по полезной нагрузке из Европейского космического агентства. «Он много знает о космосе, в отличие от меня», — говорит Лансдорп. Вилдерс рассказал ему, что полет в один конец вполне можно реализовать, если удастся собрать достаточно средств. Именно тогда тандем решил продавать права на телетрансляцию полета.

Их план имеет несколько недочетов. На освещении больших событий делаются большие деньги, но сами эти события зачастую непродолжительны, а действие в них очень интенсивное (модель, взятая за основу Лансдорпом, — Олимпийские игры — тому хороший пример). Mars One же создаст шоу длиной в десятилетия, и в ближайшие десять лет большая часть эфира будет посвящена показу изнурительного процесса тренировок.

d183d0bcd0b5d180d0b5d182d18c-d0bdd0b0-d0bcd0b0d180d181d0b5-7-4538290

Чтобы усовершенствовать план во всех его деталях, Лансдорп нанял одного из виднейших деятелей европейских реалити-шоу — Пауля Ремера, соавтора голландского шоу «Большой Брат». Он написал продюсеру просто так, наугад и немедленно получил ответ («Какое совпадение, — говорит Лансдорп, — пишешь эксперту в области масс-медиа, а он оказывается фанатом научной фантастики!»). В июне 2014-го руководители Mars One подписали контракт с Darlow Smithson Productions, подразделением компании, где Ремер когда-то работал главным криэйтором. Команда планирует снимать процесс отбора кандидатов; передача может выйти в эфир уже в начале этого года.

Что касается космических технологий, организаторы Mars One заявляют, что ничего не будут производить сами: Лансдорп хочет закупить все оборудование в готовом виде или разработать недостающее при помощи частных компаний. Он планирует использовать усовершенствованную версию ракеты Falcon 9 производства компании SpaceX и посадочный модуль от SpaceX или Lockheed Martin. Ему понадобится пара марсоходов — не научного назначения (вроде тех, которыми пользуются в НАСА), но способных ездить по поверхности Марса и разворачивать солнечные панели перед высадкой колонистов.

Расписание  Mars One весьма амбициозно — возможно, даже чересчур. Непонятно, успеют ли поставщики Лансдорпа приспособить свои технологии — марсоходы, системы жизнеобеспечения, скафандры и т. д. — под нужды миссии по приемлемым ценам. Учитывая стоимость недавних и гораздо более скромных марсианских проектов — скажем, «Марсианской научной лаборатории», которая должна была всего лишь посадить марсоход Curiosity и обошлась в 2,5 млрд долларов, — первоначальная оценка Лансдорпа выглядит чересчур оптимистичной. Поскольку владельцы Mars One не делятся информацией о состоянии банковских счетов, складывается впечатление, что проекту удалось собрать только весьма незначительную часть необходимой суммы. «На данный момент самое слабое место — это фандрайзинг, — подтвердил Лансдорп на собрании. — Я совершенно убежден, что, если бы прямо сейчас у нас на счету было 6 млрд долларов, мы могли бы добиться результата. Но самая сложная задача сейчас — это убедить людей авансом жертвовать деньги на оборудование».

Даже те, кто присутствовали на собрании, не могут избавиться от некоторых сомнений. «Мы знаем, что дело может и не выгореть, и понимаем, что предприятие рискованное», — сказал мне один из них. Но суть на самом деле в другом.

d183d0bcd0b5d180d0b5d182d18c-d0bdd0b0-d0bcd0b0d180d181d0b5-8-2068081

В этом году больше 8 000 человек пожертвовали Mars One 300 тыс. долларов через краудфандинговый сайт Indiegogo. Несколько лет назад все эти люди были бы просто одинокими мечтателями — сейчас они встречаются онлайн и организуют конференции в реальном мире. Возникло целое движение марсиан, и число его сторонников только растет.

IV.

d0bcd0b0d180d181-4-9160247

Когда я рассказываю про Mars One друзьям, они обычно принимают все эти истории очень близко к сердцу, в частности называют будущих марсиан «психами» или еще кем похуже. Это довольно распространенная реакция: на страничке проекта в фейсбуке рефлекторная враждебность окружающих была и остается предметом долгих дискуссий. Один из пользователей заметил: «Я уверен, что я не первый, кто обратил внимание на то, что, как только где-нибудь звучит какое-либо мнение по поводу Mars One, нас сразу называют сумасшедшими, безумными фанатами, чокнутыми, подписавшимися на самоубийственную миссию; заявляют, что нас ждет болезненное пробуждение от иллюзий, что вся миссия — вранье, что нужных технологий не существует и даже (как пишут некоторые) что все участники проекта заслуживают смерти».

Лансдорп тоже это видит. Есть совсем немного людей, которые хотят полететь на Марс, отметил он во время конференции, и множество тех, кто не хочет. Эти люди никогда не поймут друг друга. Но целые потоки ненависти сложно объяснить только лишь определенным взаимным непониманием. Дело ведь не в том, что путешествие выглядит сложным или безумным.

d183d0bcd0b5d180d0b5d182d18c-d0bdd0b0-d0bcd0b0d180d181d0b5-9-9778804

«Это абсолютно иррационально, — сказал мне Лансдорп, пытаясь объяснить, почему всем должно хотеться полететь на Марс. — Это как любовь. Ты хочешь этого, но ты не можешь внятно объяснить почему; а иногда что-то одно ты любишь сильнее, чем что-то другое». Лансдорп начал проект, потому что сам хотел полететь на Марс, но теперь, когда он и его девушка ждут первенца, он расстался с идеей отправиться в космос с первой же миссией. Лансдорп хочет своими глазами увидеть, как растет его малыш. «Но я отлично понимаю людей, которые хотят лететь», — говорит он.

Я бы тоже не бросил свою девушку одну. Когда я гляжу в небо, я испытываю только любопытство — движение ума, а не сердца. Но пока мы беседовали, я припомнил одну сессию вопросов и ответов с космонавтом Майклом Массимино, на которой я однажды  присутствовал. Его спросили, каково это — смотреть на Землю из космоса? Он ответил, что это самое впечатляющее зрелище, которым он когда-либо наслаждался, но что вместе с тем, глядя на нашу планету сверху вниз, он испытывал чувство глубокой печали. Почему? Потому что нет ни единого шанса когда бы то ни было разделить радость этого созерцания со своими близкими.

С этой точки зрения полет на Марс в один конец имеет смысл (хотя и довольно своеобразный).

d183d0bcd0b5d180d0b5d182d18c-d0bdd0b0-d0bcd0b0d180d181d0b5-10-4556885

Будущие марсиане рассуждают о двух лунах в ночном небе и при этом понимают, что будут так же одиноки, как любые человеческие существа в любой момент истории мира. Вот почему их полет имеет значение и для них, и для нас. Они будут жить на Марсе, чтобы всем остальным не пришлось этого делать.

Прямо перед тем, как уехать с конференции, я поговорил еще с одной будущей марсианкой по имени Лейла Цукер. Ей за сорок, она физик, живет в счастливом браке, но тем не менее готова отказаться от всего этого. «Пока я здесь, я могу работать на благо жизни на Земле, — сказала она мне. — Но и на Марсе я смогла бы над этим работать. Мысль о том, что я от чего-то бегу… Нет, это не так. Те, кто так считают, просто напуганы и мыслят узко. Вся суть в том, чтобы человеческая раса превзошла собственные пределы».

Чуть раньше она выступала с речью и отвечала на вопросы присутствующих. «Никто из нас не собирается умирать, но каждый осознает, что это может произойти, — сказала она. — Просто так я свою жизнь не отдам, но готова отдать ее ради своей мечты». А когда сессия подходила к концу, она внезапно запела: «Я хотела лететь на Марс,/ Но меня не выбрал Бас./ К звездам я хотела лететь,/ А могу лишь на них глядеть./ Я осталась — не беда!/ Человек летит туда!/ Все взлетим когда-нибудь, / Нам Mars One проложит путь!»

Когда она повторяла последние две строчки, все будущие марсиане подпевали ей.