Мы обожаем их, мы не можем без них жить. Каждый день мы открываем соцсети с замиранием сердца — ради их свежих постов. Поехавшие, они же улетевшие — бесплатный русский кинотеатр, солнечный цирк блаженных и юродивых, карнавал графоманов с позицией, вечное лето в мягкой одиночке с вебкамерой.

Баболог — это мышь, у которой Господь забрал разум и оставил перед кактусом, где ей приходится, обливаясь слезами, грызть агрессивную зеленую гадость. Баболог понимает, что женщины несовершенны, но не может перестать думать о них. Зима сменяется летом, а осень весной, друзья седеют, коллеги обзаводятся детьми, а он все сидит на женских форумах, как Хатико на пероне. Девять из десяти его постов в соцсетях — выжимки из концентрата коллективного женского идиотизма в виде цитат с womаn.ru, скриншоты профилей корыстных толстух с сайтов знакомств и истории о том, как он видел годную бабу в баре, но она открыла рот, и его стошнило на стойку.

Мужиковедка — это несчастная бестолковая дама, которая не в состоянии построить отношения с мужчинами. Свою несостоятельность она прикрывает стягом феминизма, а тихому тяжелому самоанализу предпочитает эмоциональные посты с вываливанием подробностей своего очередного разочарования. На тернистом жизненном пути она встречает исключительно примитивных, циничных, хамоватых мужланов, которые ссут ей в рукомойник, изменяют с собственной сестрой, выгоняют из дома под предлогом национализма и всячески дают прочувствовать свою скотскую сущность. Опыт мужиковедки ничему ее не учит, зато служит чудесным материалом для людей пишущих профессий. Остальные читают ее посты, как подростки смотрят слэшеры — для острых ощущений и понимания, насколько у тебя все хорошо.

Лакшери — это бывший бедный, которому внезапно подфартило с капитальцем, полученным как угодно, но только не заработанным; с тех пор его накрыло сияющей волной и не отпускает. Лакшери любит перечислять бренды, рассказывать о ценах на тряпочки и побрякушечки (машины, часы, гостиничные номера класса люкс), которые он сегодня смог себе позволить. При этом в душе лакшери остается бедняком: регулярно распродает одежду и обувь, собачится с персоналом по поводу цен на вип-услуги, возмущается, что вот тут недополучил, «а ведь уплочено». Лакшери жалко, как жалко мелкую собачонку, истово облаивающую каждое транспортное средство: столько сил, эмоций, надрыва — и по такой фигне.

Молодость застрявшего пришлась на некий период со свойственными ему мемами, дальше этот персонаж перестал плыть по реке современности и утоп в тине, откуда побулькивает протухшими жаргонизмами. Это он постит вам на стену лайвы Deep Purple, поминает Мицгола и золотые деньки IRC-чатов, шутит о кончине Цоя, употребляет «какбэ», «чуть более чем полностью», «овер 9000» и сообщает, что не все доживут до зимы, хотя власти и скрывают поломку на заводе по сжиганию фотографов. Застрявший представляет собой, с одной стороны, занятный экспонат для историков интернета, с другой — напоминание о том, почему внуки непременно будут вас стыдиться, если вместо классики человеческой мысли вы забьете свою голову сиюминутным шлаком.

Циник — это голубь, метящий бронзовые памятники. Не то что бы голубь имел что-то личное против конкретного деятеля на оскаленном коне – просто в голубе накопилось, а срать, с высоты поглядывая на остальной мир, удобно и красиво. Циник пошутит ту самую физиологичную шутку, от которой вы воздержались в силу воспитания; напомнит о перенаселенности планеты, глядя на изувеченные трупы; отметит, что все действующие лица конфликта куплены; сообщит, что любая благотворительность — развод для дурачков или способ ухода от налогов; резюмирует, что все бесполезно и все дураки. Циник, как правило, умен, но не востребован, что оставляет ему время и силы на подобные изъявления. Например, совы вида Athene cunicularia рыщут по ареалу обитания в поисках экскрементов, которые стаскивают к своим норам с целью приманить питающихся ими жуков, чтобы этих жуков съесть. Нечто подобное проворачивают циники, жаждущие внимания, благо в людях-жуках тоже недостатка нет.

Эксперты — это личинки журналистов, которым никогда не расправить крыльев. Они жаждут быть на передовом краю дискурса, первыми написать о новости, первыми угадать истину по паре косвенных признаков. С утра такой комментирует дефицит платежного баланса США, в обед разъясняет домохозяйкам в комментариях тактико-технические характеристики ПТРК «Вихрь», а вечером выдает свежую гипотезу о роли Николая Второго в формировании политического самосознания женщин народности эрзя. Экспертам свойственна детская жажда чуда: вот какой-то идиот двадцать лет копался в книжках, а я сейчас раз! — и прозрю истину посредством острого ума и трех статей из википедии. Как нам, дети, отличить ушлого дядю блогера от настоящего специалиста? Блогер всегда точно знает, специалист никогда не уверен на сто процентов.

Эгоманьяки — люди, оставляющие в ноосфере длинный след из мусора, которым становится подробная информация об их пресном быте, банальных идеях, скучных передвижениях и типовой рабочей рутине, изложенная топорным слогом младшеклассника. Люди, смеявшиеся в 2010-м над ноунеймом373, просто не видят себя со стороны.

Стенающий — это профессиональный нищий, сшибающий копеечку социальных поглаживаний при помощи нытья в соцсетях. Он не просыпается по будильнику, везде опаздывает, нарывается на штрафы, набивает синяки, портит одежду, жиреет, страдает от писательского кризиса, кризиса среднего возраста, кризиса мировоззрения, кризиса общественной морали, действий властей, бездействия властей, жары, холода, похмелья, пробок, комаров, дороговизны, хамства, очередей, вони в метро, отсутствия велодорожек, засилья велодорожек, обрывов интернета, убийств китов, православия, гомосексуализма, детей, стариков, родины, жизни на Земле.

«О зассанный подъезд, сколь ты кафподобен!». Этот плодовитый блогер уверен, что поколение Вконтакте одновременно наследует дух студентов 1968 года и потерянного поколения, хотя всем очевидно, что ничем, кроме зависимости от виртуального мира, оно не отличается от остальных 110 миллиардов когда-либо живших хомо сапиенс. Помимо постоянных призываний Кафки, он обращается к Кастанеде и Лавкрафту, игнорируя Сорокина — намного более точного пророка этого времени и этого места. Обладая определенными литературными способностями, он воспевает дрянь, грязь и темень безликих городов, наделяя провинциальную бытовуху и ее героя, среднего человека из средней среды, аурой тайного смысла и глубинной, не всем видной эстетики. Это человек без внешних идеалов, лепящий идеалы «из того, что было» и призывающий это «что было» полюбить. Романтик пустоты — это Гаммельнский флейтист, который заслушался собственной игры и собирается вместе с толпой детей сгинуть в подернутой туманом реке.