Уверен, что каждый за свою жизнь хотя бы раз попадал в такую ситуацию: вы в ограниченном пространстве (например, дома или в офисе) оставляете какую-то вещь, а впоследствии не можете ее найти. Перерываете весь дом вверх дном, задалбываете домашних или коллег по работе вопросами — не видели ли они искомое? не брали ли? не перекладывали? В зависимости от того, насколько пропавшая вещь необходима вам в данный момент, вы от пары до десятков раз повторяете поиски, заглядывая даже в такие уголки, где она никак не могла оказаться — но в финале все равно смиряетесь с потерей.

А через несколько минут, часов или дней после того, как вы махнули рукой и на поиски, и на утраченную вещь, вы обнаруживаете ее лежащей там же, где вы ее оставляли, или неподалеку на видном месте. Но радость от воссоединения с потерей смешивается с сильным недоумением; какое-то время вы изводите себя вопросом: как можно было раньше не заметить найденное? При том, что вы уверены — место находки в процессе поисков вы осматривали тщательно, и не один раз. В конце концов, не найдя ответа, вы забываете про этот эпизод до следующего загадочного исчезновения.

Под вещью может подразумеваться что угодно: кольцо, ключи, часы, документы, портмоне, любимая чашка, книга и т.д.; размеры тут практически не имеют значения и влияют только на степень недоумения — чем больше предмет, тем сложнее убедить себя в том, что его можно было не заметить при поиске.

Сам я в такие ситуации попадал множество раз, а после одного проишествия понял, что дальше просто закрывать глаза на исчезновения и появления вещей не получится. Если раньше мне удавалось убедить себя в том, что вещь переложили с места на место домашние, или списать все на свою невнимательность, то в этом случае и место, и предмет, и прочие факторы подобрались как будто специально для лабораторного опыта, образовав этакого “сферического коня в ваккууме”.

Дело было декабрьским вечером в лютый мороз. У меня была назначена встреча в центре города на улочке, берущей начало на вершине горки и довольно круто идущей вниз. Человек сел ко мне в машину, которую я запарковал носом в низину, и, поскольку он не курил, а открывать окна из-за холода и работающей печки было бы глупо — я тоже не стал закуривать, а сигареты и зажигалку положил на торпеду. Примерно за полчаса мы обсудили дела, человек вышел, я развернул машину в гору и поехал обратно. А сигареты и зажигалка, про которые я совсем забыл, при развороте свалились с торпеды: пачка упала мне на колени, а зажигалка — куда-то под ноги. После чего, по закону подлости, мне тут же нестерпимо захотелось курить. Дорога до дома по вечерним пробкам заняла бы около часа, прикуриватель в машине не работал, я добрался до ровного участка, запарковался и приступил к поискам зажигалки.

Обшарил пространство под ногами и водительским креслом, затем на всякий случай проверил все и со стороны пассажира. Зажигалка не обнаружилась ни там, ни там, прохожих, у которых можно было бы прикурить, в такой мороз тоже не наблюдалось, а принять порцию никотина с каждой минутой бесплодных поисков хотелось все сильней. Не удовлетворившись поверхностным осмотром, я вытащил из машины напольные коврики, и 3 (три) раза подряд с галогеновым фонариком обследовал все доступное пространство в салоне. Зажигалки не было нигде. Основательно промерзнув в процессе поисков, я плюнул и поехал домой. Назавтра, при свете дня, я ради интереса обшарил весь салон еще раз — с тем же нулевым результатом.

А еще через пару дней, открыв водительскую дверь, я обнаружил ту самую зажигалку. Она лежала там, куда по логике и должна была упасть несколько дней назад — в районе педалей газа, тормоза и сцепления. Обратите внимание: салон машины — не офис и не квартира, это довольно маленькое замкнутое пространство; машину закрываю, открываю и вожу только я, соответственно, возможные факторы влияния на ситуацию в виде посторонних отпадают. Кроме того, я понимал, что не мог ее проглядеть, поскольку снимал и устанавливал обратно коврики, которые крепятся к полу липучками, и поиск осуществлял в обычном состоянии сознания, не замутненном ни алкоголем, ни наркотиками.

Именно тогда я, дабы сохранить трезвость рассудка, и вывел простую, но все объясняющую, теорию; вывел для собственного успокоения, чтобы чердак через некоторое время окончательно не поехал от постоянных раздумий на тему этой зажигалки Шредингера. Фишка в том, что на отдельных участках пространства реальность может терять стабильность, начинает истончаться и соскальзывать. Стабильность может восстановиться через доли секунды — но этого вполне хватает на то, чтобы вещь, которая попала в область соскальзывания, была втянута во временной поток и перемещена на несколько минут, часов или дней вперед. После чего искать ее в настоящем, как вы уже догадались, не имеет ни малейшего смысла — вещь осталась на том же месте в пространстве, но не во времени, и найдете ее вы не раньше, чем проживете отрезок, вас от искомого отделяющий.

Впоследствии я выяснил, что мировой опыт насчитывает немало подтверждений этой теории при отсутствии объяснений происходящему. Например, случай с женщиной по имени Винни Коутс, пассажиркой “Титаника”, которую (в одежде начала прошлого века и в истерике) подобрали исландские рыбаки спустя 78 лет после гибели лайнера. Еще можно вспомнить так называемый “Бермудский треугольник” — область, в котором мембрана реальности нестабильна практически постоянно.

Осталось зыкрыть вопрос с вещами, которые пропали, но так и не были обнаружены — тут есть два варианта. Первый возможен в том случае, если временной поток двунаправленный — тогда предмет с равной степенью вероятности может отправиться как вперед, в будущее, так и назад, в прошлое. Однако сей вариант (как бы он ни был удобен с точки зрения того, что попавший в прошлое предмет мы не найдем никогда) не выдерживает критики хотя бы потому, что, учитывая масштабы явления, каждый имел бы возможность наткнуться на дубликат вещи при соскальзывании ее в прошлое, а сообщения о таких находках отсутствуют. Поэтому примем как данность второй, наиболее простой, вариант: перемещения по потоку времени идут в одном направлении, но иногда объект зашвыривает в будущее не на минуты, часы и дни, а на годы, десятилетия или столетия; и пропажу мы обнаружим либо очень нескоро, по прошествии многих лет, либо никогда в нашей жизни.

Совершенно бесполезная теория, но особенно приятно вам будет вспоминать о ней, например, во время рефлексий по поводу утраченных надежд.