Герой городских легенд электросибиряк Боровик Ералаш продолжает свой бесконечный эпос о глубинной России, плавно перейдя от ее настоящего к будущему, мерцающему сквозь треск «Радио „Чувашии“» и помехи «Криминальной России». Мы поговорили о свежем диске, источниках вдохновления и предназначении русского человека.  

— Расскажи об альбоме. Для кого он, о чем, и почему ты выпустил его именно сейчас?

— «Мутант-мантру» писал больше года. Она о том, что вокруг, но с некоторым смещением в условное будущее, после киберпанка. Я сознательно сократил текстовую составляющую — если прошлый альбом был полностью акустическим и там я перерабатывал песенную традицию, то здесь акцент смещен на звуковые напластования и объемы, на полиритмию, на симбиоз электроники и акустики, и уже через это — на некий быт, геополитику, футурологию и мистику.

В некоторых треках доходит до парадокса: я, например, себе оставляю три слова, а гости из «Ленина Пакет» разворачивают вагоны текста. В этом конкретном альбоме мне важнее лаконизм, когда даже не в одно слово, а в один слог можно поместить и иронию, и паранойю, и некое камлание. К тому же, в каком-то смысле это музыка после музыки — тени звуков, обрывки слов, отголоски радиоэфиров, саунд-эсхатология. Много глитча, так называемые «стили» (брейккор, техно,  чиптьюн, дарк-эмбиент) проходят через мясорубку постапокалипсиса. Хотя ритм, пульс тут везде. Много разных зеркальных штук: было интересно духовые и струнные заставить звучать как электронику и наоборот, Ableton раскочегарить до звучания жалейки. 

Этот альбом —  хоррор-лабиринт после конца света, и внутри лабиринта огромные звуковые ландшафты, голоса вдали, разные твари и демоны, всемирный туман.

Кое-где встречаются тайники, и пытливый услышит спрятанные секреты, хохмы и бонусы. Это не абстрактное толкание в пустоте, а поиск других выживших, обыгрывание своего постцифрового кода, русского корня, когда и корней-то уже вроде никаких не осталось.

— Чем вдохновлялся?

— Тут не только привет настоящему и будущему, но и большой поклон детству, Сибири, родным местам. Конечно, любимой девушкой вдохновляюсь. 

Еще у нас сын родился, и это нереально круто — наблюдать, как человек круглые сутки пребывает в измененном состоянии сознания, учиться у него пытливости и простоте.

А в остальном — металл разной степени черноты, ундегрунд-реп, «темная электроника». Не перестают радовать кладези «эзотерического рока» — Усов, Фомин, Сантим. Про эту волну можно с улыбкой говорить, тем более, что многое просто неслушабельно, но я люблю, когда сыро, самодельно и по существу.

И плюс ко всему — великое наше кино с 20-х по 90-е, а также Вагинов, Платонов, Шаламов, Мамлеев, Елизаров, Прилепин, М. Попов. Иностранцы, конечно, тоже есть, но давай здесь уютный ватный список оставим, школьникам пригодится.

— Для чего живет русский человек?

— Для избавления, но не покаяния. Шутка. За всех как-то говорить неловко, но судя по себе и по моим друзьям, у нас люди либо на печи лежат, либо прыгают выше самого себя. Среднее как-то не особо в почете.

Для прозябания, но и для подвига. Для рефлексии, но и для транса. Для плотной, тотальной психоделии. Когда астероид ебнет всю планету к чертям собачьим, мы этого даже не заметим — так, муха пролетела.

— Почему несмотря на то, что про тебя пишут многие модные издания, на выступления по-прежнему ходят условные 50 человек?

— Можно много рассуждать о неком подполье (а делать попсовее действительно неинтересно), но на самом деле я и мои коллеги по сцене — просто сборище инвалидов,  шизофреников, космонавтов и маргиналов, чему, в общем-то все и рады.

— Почему распались Grave Nigguz, в которых ты участвовал? У вас были веселые песни про касаток, а сольно ты больше поешь про грустного Дугина.

— В песне «Дугинские нары» все как я люблю: смех и тоска вместе. В моих сольных вещах юмор более сныканный, подспудный. А Grave Nigguz — группа условно площадная, и юмор более лобовой. И на последних альбомах там тоже  все скатилось в конспирологию и дискордианство. На самом деле группа в стадии заморозки, там все зависит от диалога с другими МС — например, когда я встретил невероятного МЦ Курбан Али, это дало новое дыхание на два года. Сейчас все в своих делах, посмотрим, что дальше будет, тут во многом дело случая.

— Что сейчас происходит со сценой, сложившейся вокруг «Структурности», «Дискомфорта» и других андеграунд-фестивалей? Люди довольны тем, что сформировалась жесткая тусовка единомышленников, которая не пробует расширяться, идти в народ?

—Ну, кстати, «Структурность» или наш «Потлач-фест» — как раз события, где жанровые и тусовочные ограничения почти стерты, хотя это скорее исключения из правила. Учитывая специфику подобных мероприятий, аудитория в 200–300 человек — вполне себе результат. А вообще не особо слежу — вижу, что в столицах клубы открываются-закрываются постоянно, чехарда некая, а новых ярких имен маловато.

Меня больше волнуют регионы. Периодически выезжая, я радуюсь, что и там появляются небольшие, но уже лихие андер-сцены (свежий пример — Нижний Новгород).

— Расскажи о планах твоего лейбла «Охлупень» и текущих проектах.

— Планы у лейбла оголтелые, поэтому ничего не скажу, чтоб не каркать. А помимо сольных дел — вот с товарищами мы реанимировали ВИА сектантского диско «Община Новый Быт», еще я задействован в записи альбома ультразвездной идиот-панк-группировки «Журналист из Фурфура».

Скачать альбом целиком можно здесь.