1_d0bad0bdd0b8d0b3d0b8_d181d0b0d0b9d0bcd0b0d0ba_d184d0b0d0bdd182d0b0d181d182d0b8d0bad0b0-9719621

О чем:  Профессор Питер Максвелл, чьей специализацией в далеком будущем является изучение сверхъествественных явлений и инопланетной жизни, в результате транспортного сбоя попадает на удивительную Хрустальную планету, которая служит вместилищем знаний древнейшей цивилизации во вселенной. Однако передаче этого немыслимого свода знаний человечеству ему мешает небольшой конфуз — по возвращении на Землю он узнает о том, что уже мертв. Дальнейшее развитие событий, в котором Максвеллу помогают тролли, феи, баньши, саблезубый тигр и даже призрак Уильяма Шекспира, не может не завершиться счастливым концом — но мы же за это и любим сказки, верно?

Зачем: Нет на свете ничего недооцененнее, чем фантастический жанр. Его лучшие заокеанские представители могли бы вполне по-шекспировски нравоучать отбившуюся от рук молодежь в рамках школьной программы. Клиффорд Саймак в этом отношении — педагогический гений, которому веришь гораздо охотнее, нежели любому Макаренко. На нашей маленькой планете мы не одиноки и без саймаковской доски уиджа, воплотившей в «Заповеднике гоблинов» всех персонажей западноевропейского фольклора. Угрозы найденному энтузиастами знанию таятся не столько в зловещей инопланетной расе негуманоидных колесников, сколько в тех, кто готов пренебречь им ради небольшой личной выгоды — все как в жизни.

2_d0b2d180d0b5d0b7_d184d0b0d0bdd182d0b0d181d182d0b8d0bad0b0-9127307

Цитата: Максвелл обогнул полуразвалившуюся хижину и увидел терновник у ее входа. В нем было что-то странное — словно облако мрака расположилось по его вертикальной оси, и казалось, будто видишь массивный ствол, от которого отходят короткие веточки с колючками. Если О’Тул сказал правду, подумал Максвелл, — это темное облако и есть умирающий банши.

Он медленно приблизился к терновнику и остановился в трех шагах от него. Черное облако беспокойно заколыхалось, словно клубы дыма на легком ветру.

— Ты банши? — спросил Максвелл у терновника.

— Если ты хочешь говорить со мной, — сказал банши, — ты опоздал.

— Я пришел не говорить, — ответил Максвелл. — Я пришел сидеть c тобой.

— Тогда садись, — сказал банши. — Это будет недолго.

Артур Кларк

«Конец детства»

3_d0bad0bdd0b8d0b3d0b8_d09ad0bbd0b0d180d0ba_d184d0b0d0bdd182d0b0d181d182d0b8d0bad0b0-7317592

О чем: «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии», постулировал в свое время уважаемый математик, физик, и, пожалуй, только потом писатель Артур Кларк. Однако легендой научной фантастики сделало его буквальное следование своему собственному второму закону развития науки: «Единственный путь обнаружить пределы возможного — уйти за эти пределы, в невозможное». «Конец детства» — пожалуй, главная книжка Кларкаи один из классических примеров научной фантастики, построенной на уже существующих научных гипотезах.

В один прекрасный день над Землей повисает армада кораблей из далекого космоса, которые поначалу приносят нашей планете мир и процветание, однако в конечном итоге человечеству as is это благополучие под началом инопланетян не приносит ничего хорошего. Уйти за пределы возможного Кларк попробовал, теоретизируя на предмет того, какое будущее ждет человеческий мозг в ходе эволюции — и внезапно для себя ничего хорошего в подобных выкладках не обнаружил.

4_d0b2d180d0b5d0b7_d184d0b0d0bdd182d0b0d181d182d0b8d0bad0b0-4202813

Зачем: Фантастов переименовали в футурологи только ближе к концу двадцатого века, и прогнозы их от этого правдоподобнее не стали. Забавно следить за тем, как предтеча нынешних футурологов Кларк, пытаясь проанализировать будущее человечества, сам путается в интонациях описываемых им событий. Контроль за людьми, которые готовы взорвать самих себя, лишь бы избавиться от не несущих ничего плохого инопланетных «правителей»; предопределенная по Кларку скачкообразная эволюция Homo Sapiens, которая угрожает стереть с Земли отсталых представителей вида; неизбежный в данном контексте конфликт отцов и детей — Кларк суетно расстраивается и оправдывает то одну, то другую сторону. Однако это и обнаруживает в нем настоящего ученого — неспособность постулировать истину и занять какую-либо сторону даже в самолично придуманной вселенной.

При желании «Конец детства» легко обнаруживает в себе вынашиваемый автором примат личного над общественным. Иона вновь проникает внутрь кита, который плывет себе и плывет сквозь пространство и время, а заканчивается история безо всяких сюрпризов библейским Судным днем. Остается лишь вместе с Кларком задуматься о фигуре умолчания, которой он выставляет божественное в книге, вдохновленной библейскими историями — спасение, как и эволюция, осуществляется нами. Но, увы не для нас — не для тех, чей крест эволюция уже установила на Лысой горе.

Цитата: «Последний человек на Земле! Нелегко это сознавать. Улетая в космос, Ян мирился с мыслью, что, быть может, навсегда отрывается от людей, но еще не чувствовал одиночества. Пожалуй, с годами появится и даже станет мучительным желание увидеть человеческое лицо, но до поры в обществе Сверхправителей ему не совсем уж одиноко.

Всего лишь за десять лет до его возвращения на Земле еще оставались люди, но то были последыши, выродки, и Яну не стоило жалеть, что он их не застал. Детей больше не было — Сверхправители не могли объяснить, почему осиротевшие отцы и матери не пытались восполнить утрату, но Ян подозревал, что причины тут прежде всего психологические. Homo Sapiens вымер».

Гарри Гаррисон

«Крыса из нержавеющей стали»

5_d0bad0bdd0b8d0b3d0b8_d185d0b0d180d180d0b8d181d0bed0bd_d184d0b0d0bdd182d0b0d181d182d0b8d0bad0b0-8348064

О чем: Джим Ди Гриз, межпланетного масштаба вор и преступник, стал, пожалуй, если не первым, но одним из самых известных в России супергероев. Система насквозь прогнила, бери свое там, где ты увидишь свое — все эти тезисы Гаррисон довольно лихо переиначил в неизбежную необходимость присоединиться к Системе, чтобы спасать мир от еще большего зла, не укладывающегося в общечеловеческую этику. Система, как бы говорит нам Гаррисон, — не очень, но она хотя бы отвечает базовым принципам, запрещающим убивать, потому что кто знает, что там, по ту сторону смерти (оптимистичный Гаррисон считал, что ничего).

А вот попытки эту самую этику нарушить встречают во вселенной Гаррисона самое деятельное противодействие — взять хотя бы девушку Ди Гриза, прекрасный и порочный образчик того, куда неврозы могут завести человеческую личность, стремящуюся уничтожать все, что мешает достижению поставленной цели. Вмешательство в ее образ мышления преподносится автором как единственно возможный способ работы с сумасшедшими. Никакой свободы воли по обе стороны выдумки — удивительна ли популярность Гаррисона в России?

Зачем: Похождения Джима Ди Гриза стали настолько популярны, что все последовавшие за тремя классическими частями сиквелы, приквелы и прочие развития неплохой, в целом, истории, придуманной Гаррисоном, издавались автором, в первую очередь, на русском языке, родив, кажется, самую беспомощную сай-фай эпопею в истории. Остановиться, увидев продаваемость своей выдумки, сложно, и Гаррисон не исключение. Однако первоначальный замысел, живописующий конфликт личной и общественной этики, никуда не делся. Лучшие элементы эпопеи (и здесь мы позволим заинтересовавшимся читателям самолично сличать даты выпуска частей повестования) и в наличии беззубых развитий авторской мысли имеют собственную ценность.

6_d0b2d180d0b5d0b7_d184d0b0d0bdd182d0b0d181d182d0b8d0bad0b0-1982670

Библия для самых маленьких, сколь бы не была эта характеристика самонадеянной — Джим Ди Гриз плохого не посоветует.

Цитата: — … Любопытство — одно из основных свойств человеческой природы. Не можете вы до бесконечности им пренебрегать.

— Да, это самое сложное препятствие, с которым мы столкнулись на Земле.

Энди Вейр

«Марсианин»

7_d0bad0bdd0b8d0b3d0b8_d18dd0bdd0b4d0b8_d0bcd0b0d180d181d0b8d0b0d0bdd0b8d0bd_d184d0b0d0bdd182d0b0d181d182d0b8d0bad0b0-2826287

О чем: Права на первый опубликованный роман Энди Вейра были куплены Голливудом, и это отнюдь не уничижительная характеристика. Вейр действительно очень старался написать своего «Робинзона» и легкие научные допущения, касающиеся силы ветра на Марсе, не испортят общего впечатления даже у человека, со школы натвердо зазубрившего ускорение свободного падения.

Это действительно робинзонада, и она про силу духа, а не про реальную питательную ценность картофельных клубней, которыми вынужден питаться главный герой на протяжении долгих дней с момента крушения техники, способной вытащить его на Землю. Робинзон двадцать первого века брошен не на отдаленном необитаемом острове, а на Марсе, и автор серьезно подготовился, изучая всевозможные подводные камни выживания на красной планете. Это сделало из проходного сюжета самую кинематографичную научную фантастику последнего десятилетия.

Зачем: «Марсианин» — лучшее наследие Даниэля Дефо и Жюля Верна, случившееся в двадцать первом столетии. Дилетанту, коим продолжает оставаться средний читатель научной фантастики, будет интересно узнать о нюансах гипотетического, но уже планируемого человечеством здесь и сейчас полета на Марс. Человеку более сведущему поиск технических несостыковок доставит не меньшее удовольствие.

Однако книга Вейра, как водится, живописует скорее голливудскую силу духа, нежели объективное превосходство человека над обстоятельствами. В этом и заключается фокус любой купленной для экранизации книжки — открывая первую страницу, ты неизбежно падаешь в мир, угодливо подготовленный для тебя автором. Разница только в том, что книжка дает бесконечное множество возможностей персональной визуализации.

8_d0b2d180d0b5d0b7_d184d0b0d0bdd182d0b0d181d182d0b8d0bad0b0-1342026

Цитата: [12.04] ЛРД: Мы позовем ботаников для детального обсуждения твоей работы. Речь идет о твоей жизни, поэтому мы хотим все проверить. 900-й сол – это отличная новость. У нас будет намного больше времени для подготовки миссии снабжения. Кроме того, пожалуйста, следи за языком. Каждое твое слово транслируется в прямом эфире на весь мир.

[12.15] УОТНИ: Смотрите-ка! Сиськи! – > (.Y.)

Роберт Уилсон

«Спин»

9_d0bad0bdd0b8d0b3d0b8_d0b2d0b8d0bbd181d0bed0bd_d181d0bfd0b8d0bd_d184d0b0d0bdd182d0b0d181d182d0b8d0bad0b0-4016988

О чем: Хорошие вещи, общеизвестно, создаются на плечах гигантов. «Спин» — хорошая, не гениальная, но крепкая научная фантастика, построенная на плечах уже упомянутого Артура Кларка. Представьте, что в один прекрасный момент над нами не появляются корабли из чуждой цивилизации, нет. Над нами просто погасают все звезды.

10_d0b2d180d0b5d0b7_d184d0b0d0bdd182d0b0d181d182d0b8d0bad0b0-7261041

Кто-то бежит под распростертое крыло очередной секты, кто-то придумывает экономически перспективное объяснение в духе магазина на диване, кто-то просто собирает предписанные на много месяцев таблетки, чтобы умереть — лишь бы не видеть мира без звезд. И антропология в романе Уилсона куда интереснее того, что случится потом. За одно это в 2006 году он и удостоился одной из самых важных премий в области научной фантастики — «Хьюго».

Зачем: С плеч Кларка Уилсон обозрел куда как более широкие окрестности. Гипотезам, затронутым в его романе, несть числа, но тем смешнее именно зацикленность автора на им же выдуманном настоящем. Что каждый из нас будет делать, когда наш так и не распятый Иисус Навин — наука, в чьей непогрешимости нас заставляли убеждаться год за годом — даст сбой и спалит наконец неопалимый куст подчистую?

Как, а главное, почему эта вроде бы абстрактная и нисколько не касающаяся каждого конкретного человека данность перевернет цивилизацию с ног на голову? Почему кантовские звезды над головой становятся важнее нравственного закона внутри нас? Свое живописание вмешательства сторонних цивилизаций в дела земные Уилсон умудрился дать без единого зеленого человечка — еще бы, ведь главными акторами, бессистемными, воодушевленными, дезориентированными, становятся у него люди. Люди, лишенные всяческой опоры в прыжке сквозь бездну познания.

Цитата: Он заговорил быстро, торопливо, как будто стараясь заглушить физическую боль, отвлечься от нее. Или же эта торопливость служила симптомом боли.

— Ты и я, Тайлер, мы представляем собой сообщества живых клеток, так? Если ты разрушишь достаточное количество моих клеток, я умру, ты меня убьешь. Но если мы пожмем друг другу руки, я потеряю какое-то количество клеток эпителия, и ни один из нас даже не заметит этой потери. Это ниже нашего порога восприятия. От чего-то мы абстрагируемся умышленно, а чего-то просто не замечаем. Мы взаимодействуем как организмы, а не как колонии клеток. То же верно и для гипотетиков. Только их мир больше нашего.

— И это оправдывает убийство?

— Я говорю об их восприятии, а не о морали. Возможно, смерть отдельного человека для них что-то и означала бы, если бы они рассмотрели это событие в определенном контексте. Но они не в состоянии.