9bdf6622d5f104ab317fd28ba3785452-8690151

Половину своей жизни я потратил на попытки уйти из журналистики, но все еще барахтаюсь в этом низком ремесле, затягивающем хуже героина, странном, больном мире неудачников и пьяниц. Выберите любой день, сделайте групповое фото десяти лучших журналистов Америки — и вы получите памятник человеческому уродству.

Хантер Стоктон Томпсон, “Поколение свиней”

Будь ты проклят, ХСТ. Чума на тебя и на все твое гонзо, которое для абсолютного числа малолетних кретинов сводится к просмотру видеофайла Fear_and_Loathing_in_Las_Vegas.avi на экране видавшего виды лаптопа. Кроме пластмассовой развалюхи у малолетнего кретина есть алюминиевая банка димедрольного пива, но сам он воображает себя в компании двух сумок травы, семидесяти пяти шариков мескалина, пяти промокашек лютой кислоты, солонки с дырочками, полной кокаина — и пишущей машинки, должной по мановению трясущихся с перепою клешней перелицевать бесформенный поток мысли в изящно составленную буквенную фреску.

Лучшей рекламы профессии журналиста не выдумано было ни до, ни после лас-вегасовской страхоненависти. Спроси первокурсника с журфака, по какой причине он решил вступить в репортеры, и в ответе обязательно прозвучит имя Хантера Томпсона.

Иные, тем паче высокопарные, доводы рассмотрению не подлежат, свидетельствуют либо о лицемерии респондента, либо о скудоумии. А порой о слиянии двух этих свойств в единую микстуру: “Как сто, пятьдесят и десять лет назад, так и сегодня журналистика — глаза и уши общества, — напоминает о важнейших ценностях и об ответственности каждого за свое решение, о справедливости, законности и здравом смысле”

Заявление союза россиянских журналистов лечит, точно проповеди о честных новостях Маккензи Макхейл. Будь местные писаки расторопнее, взаправду аргументировали бы демагогию о собственной значимости аллюзиями на снотворные диалоги из “Ньюсрума” или, я не знаю, вспомнили бы вялотекущую фабулу “Доброй ночи и удачи”, какого-нибудь «Фроста против Никсона».

Судя по обширной видеотеке, газетчики со всего света — унылые мастурбаторы. Но конкретно русские еще и ленивы, в лености своей доходящие до полнейшего отупения. Формулирую пошлым каламбуром: если иностранный журналист с возрастом может стать older and wiser, то наш местный оказывается только bolder and wider.

Медийный хайп последних дней посвящен вопросу о том, в чем заключается предназначение русскоязычного писаки. Подчиняться ли условному “дяде”, по мысли замминистра связи Алексея Волина, “зарабатывать деньги для тех, кто его нанял”? Очутиться ли неподкупным ретранслятором праведности и объективности, как сентиментальничает СЖР? Так вот, это всё шелуха, заусенцы истинного дао. У отечественного журналиста есть ровно три миссии. Облысение. Ожирение. Отчаяние. На них автоматически подписывается новобранец журфака, рекрутированный красочной брошюрой “Fear&Loathing”. О них расскажет Хантер Томпсон спустя 20 лет после публикации сказки о приключениях упоротого репортера, гарри поттера от мира публицистов.

“Журналистика не то ремесло, которое притягивает людей с лоском; здесь нет типов в костюмах от Кевина Кляйна, нет ни одного представителя сливок общества. Мы скорее увидим пламенеющий закат солнца на востоке, чем фото человека нашей профессии на обложке журнала “Пипл”, — сухо излагает Хантер в “Поколении свиней”, однако и в этом казалось бы начисто лишенном сюрреализма пассаже правды нет. Ублюдку повезло. Ему не довелось листать номер Citizen K с Гришей Ревзиным на этикетке. Он не предвидел и в самом лютом трипе GQ с Олегом Кашиным на развороте.

✔ Облысение.
✔ Ожирение.

Отчаяние русской журналистики будет проиллюстрировано в тот день, когда в глянец втиснется Дима Быков, когда Vogue покроется боками его, когда запузырится двойными подбородками. До тех пор нам остается довольствоваться разве что скриншотами душераздирающих комментариев к опусам Клишина.

d0b2d0bed1812-3025333